XXI. Ты убиваешь мой рассудок, но возвращаешь тело к жизни.
19 мая 2022 г., 17:38
- Луи, ну же, помоги мне, - Элеанор обиженно надула губы, вертясь перед зеркалом и на мгновение переводя взгляд с собственного отражения на отражение Луи, в этот момент поправляющего манжеты своей рубашки. - Мне собрать волосы или оставить их распущенными?
Она обхватила вьющиеся локоны обеими руками, приподнимая их на затылке и открывая вид на тонкую шею, а затем отпустила, позволяя им рассыпаться по плечам причудливым водопадом. Луи оторвался от своего занятия, окидывая девушку быстрым взглядом. Он не мог не отметить, что длинное, усыпанное блестками черное платье с большим разрезом на спине придавало Элеанор взрослости и поистине женственной изящности. Искрящаяся ткань струилась по ее плечам, груди, талии и бедрам, повторяя все нежные изгибы ее тела, переливаясь серебристым свечением от любого движения. Она выглядела чертовски привлекательно. И при этом до жути взволнованно.
Эль всегда придавала этим школьным событиям слишком большое значение, делая так, чтобы никто не мог отвести взгляд от ее безупречности. Как будто обычно кто-то не замечал, насколько она красива.
Луи почувствовал неприятный укол стыда под ребрами. Он ведь так и не сказал ей о том, что между ними все кончено. Не хотел портить ей начало вечера: она все равно довольно скоро забудет о своем парне, когда устанет дергать его за руку, приглашая на танец и получая неизменное сопротивление. В прошлый раз хватило всего четырех вполне вежливых отказов, чтобы она обиженно нахмурилась и оставила Луи в компании драконьяка, который парень щедро подливал в свой стакан с пуншем.
Но до этого момента нужно было еще как-то дожить.
- Я без понятия, Эль, реши это сама. - поймав в зеркале недовольный взгляд девушки и вспомнив о том, что та несколько мгновений назад задала вопрос, устало отмахнулся Луи.
Вечер еще не начался, а парень уже чувствовал себя безумно уставшим, постоянно одергивая рукава пиджака, словно пытаясь создать видимость того, что он прежний Луи Томлинсон. Раньше — до высокомерия уверенный в себе снаружи, но внутри выжатый, словно лимон, пропитанный кислотой процеженного из цитруса сока.
Сейчас же он чувствовал себя так, словно на его внутреннем лимонном дереве вырос еще один плод, ярче и слаще прежнего.
- Ты готов? - Элеанор появилась в дверях ванной, все же собирая волосы в высокую прическу.
- Давно уже, - ворчливо ответил Луи, в последний раз оглядывая себя в зеркале.
Ничего особенного: черные ботинки, черные брюки, черная рубашка, черный пиджак с крохотной серебристой вышивкой в виде змеи на правом лацкане, закрепленные лаком в нарочно растрепанном виде волосы — все как всегда. Луи обновлял свой брючный костюм раз в пару лет, и за это время он попросту не успевал испортиться или утерять свою актуальность. В любом случае, на новогодний бал у него каждый раз был примерно одинаковый план, и в него никогда не входил пункт "выделиться среди остальных учеников своим необычным нарядом".
Когда они покинули комнату Луи, в коридоре уже было пусто: большинство студентов собрались в Большом зале, заблаговременно украшенном к предстоящему событию. Эль взяла парня под локоть, прижимаясь к его плечу своим, и Луи постарался не раздражаться от стука ее каблуков и шелеста блестящей ткани о его пиджак.
В этом году над оформлением хорошо постарались. Зал окунулся в темно-синие и золотистые оттенки, чему однозначно способствовали светящие со стен разноцветные прожекторы. Под самым потолком открывалась привычная панорама на звездное небо, только на этот раз блестящие снежинки, опускающиеся вниз, кружили по залу, успевая растаять на середине пути и не долетая до макушек учеников. Круглые столики с пуншем и закусками были расставлены по углам помещения, окруженные большими скамьями на случай, если ученики захотят отдохнуть. У высоких окон, стоя на невесомом, словно громадный кусок ваты, облаке, расположились музыканты: скрипачи, виолончелисты, флейтисты. Спиной к украшенному залу стоял дирижер, взмахивая своей палочкой то направо, то налево, и тем самым заставляя разные инструменты то звучать громче, то наоборот затихать. В середине зала уже вовсю кружились в легком танце пары: юноши, облаченные в строгие костюмы, и девушки в нежных платьях с переливающимся шлейфом — они словно покинули страницы какой-то старинной сказки.
Но Луи довольно быстро отвел взгляд от всего представшего перед ним великолепия и, прищурившись, начал издалека выбирать стол, который мог прийтись по вкусу его друзьям.
Едва он успел обосноваться за ближайшим к выходу столом, уставленным тарелками с небольшими бутербродами, пирожными и фруктами, чем вызвал у Эль рассерженный вздох, как в дверях зала появилась шумная компания, состоящая из Лиама, Зейна, Сэма и Чарли. Парни с восторгом о чем-то болтали, перебивая друг друга, а сопровождающим их спутницам ничего не оставалось, кроме как незаметно закатывать глаза. Естественно, прекрасными спутницами обзавелись все, за исключением Лиама. Луи с Зейном уже знали о том, что парень, как и в прошлом году уйдет с бала гораздо раньше, чтобы провести время с Даниэль в каком-нибудь укромном уголке, пока весь Хогвартс занят танцами и пиршеством.
- Посмотрите, кто забронировал нам целый стол! - Сэм подлетел к парню первый, пожимая Луи руку и притягивая его к себе для крепкого объятия. - Томмо, опять собираешься стать королем вечеринки?
- Как будто я когда-то им был, - фыркнул Луи, по очереди здороваясь с подошедшими друзьями.
- Только рекордсменом по количеству выпитого за вечер, - протянул Зейн.
- Кстати, у диджея Малика для нас сегодня особый подарок! - Чарли приобнял Зейна за плечи, и оба парня, довольно ухмыляясь, продемонстрировали припрятанные под пиджаками бутылки с янтарной жидкостью.
Луи почти физически ощутил, как загораются его глаза от предвкушения.
Друзья уже уселись за стол, наливая себе по стакану пунша, щедро разбавленного драконьяком, и совершенно не обращая внимания на расстроенные выражения лиц своих спутниц, которые пришли потанцевать, а не скучать за столом с выпивающими парнями. Луи поднес стакан ко рту, наполовину опустошая его, чувствуя, как согревающая горло жидкость внезапно пьянит его. Он никогда не напивался даже с одного стакана, но сейчас ему не повезло бросить неосторожный взгляд на распахнутые двери, откуда то и дело прибывали ученики. Увидеть фигуру одного-единственного человека, способного замутнить его рассудок.
Гарри Стайлс был похож на чертового принца из старой детской сказки про Русалочку — по крайней мере, Луи так же, как и героиня истории, потерял дар речи. Хаффлпаффец был облачен в узкие брюки, еще сильнее удлиняющие его ноги, и свободную белую рубашку с оборками на воротнике и рукавах. Луи так и замер с поднесенным ко рту стаканом, приоткрыв рот и, кажется, даже не моргая. Его глаза неотрывно глядели на нежную ткань воротника, на расстегнутые верхние пуговицы жемчужного цвета, открывающие вид на изящные линии ключиц, напряженные мышцы на шее, не до конца зажившую бордовую отметину, наполовину скрытую белоснежной тканью — след, которым Луи наградил его всего несколько дней назад в библиотеке. И сейчас медленно скользя глазами по острой челюсти, Луи чувствовал желание, граничащее с жадностью: покрыть всю эту нежную область шеи от пространства за ухом и до грудной клетки такими же яркими отметинами.
Лиам тихонько пнул его ногу под столом, и Луи пришел в сознание, поперхнувшись и закашлявшись. Заозирался по сторонам, надеясь, что больше никто не заметил, как он откровенно пялится на Стайлса. Но Сэм уже давно сдался и ушел танцевать со своей спутницей, а Зейн и Чарли отвлеклись от оживленного разговора, только когда Луи согнулся над столом, громко кашляя.
И лишь когда друзья вернулись к обсуждениям, а сам Луи перестал задыхаться от спазмов в горле, он рискнул повернуться к Лиаму. Друг заинтересованно приподнял брови, задавая немой вопрос. Конечно, ведь теперь Лиам знает о том, что Луи влюблен. Догадаться в кого — не такая уж сложная задача. Луи нахмурился и покачал головой.
Налил себе полный стакан алкоголя, даже не потрудившись разбавить его пуншем, и выпил его залпом. Вечер обещал быть интересным.
* * *
Гарри с восторгом огляделся по сторонам, проходя мимо двигающихся в синхронном вальсе парочек в центре зала. С украшениями декораторы в этом году превзошли сами себя. На самом деле он не был любителем подобного рода мероприятий. В основном из-за странного внимания к его персоне. У него никогда не было красивой одежды. Все штаны и рубашки, положенные в чемодан во время сборов в Хогвартс, были чересчур обычными, повседневными, отлично подходящими для посещения занятий, но никак не для новогоднего бала. Этот год внезапно стал исключением. - Гарри, - неуверенно позвала парня Тейлор, появляясь в дверях спальни для мальчиков в невероятном золотистом платье и заставляя оказавшихся в помещении трех хаффлпаффцев, включая Гарри, пораженно раскрыть рты. - Я надеюсь, ты не против, что я немного... - Тейлор смутилась, стыдливо опуская взгляд. - Немного переделала твою рубашку. Мне показалось, что в таком виде она отлично подходит для бала. Девушка достала из-за спины белоснежную вещицу, развернув ее, чтобы продемонстрировать другу, что же изменилось. - Это... - у Гарри на секунду оборвалось дыхание, когда он увидел невероятной красоты оборки, украшающие ворот и манжеты рубашки, жемчужного цвета узорчатые пуговицы, заменившие обычные. Парень никогда раньше не носил одежду в таком стиле, но то, что сделала Тей, ему определенно понравилось. - Это невероятно. У тебя золотые руки! Поймав на себе несколько любопытных взглядов, Гарри тут же почувствовал себя слегка неуютно. Но спустя мгновение он ощутил, как сзади за локоть его несильно, успокаивающе сжимают девичьи пальцы. Обернулся, встречаясь взглядом с Тейлор, мягко ему улыбающейся. За ее спиной уже толпились Найл, Дани и Джош, которые, заметив взгляд Гарри, тоже улыбнулись ему. Уверенность вернулась, будто никуда и не исчезала. Дружной компанией они прошли к столику, который Найл заприметил еще от самых дверей. Этим вечером Тейлор выглядела так, что Гарри был бы не против ее пригласить в качестве пары. Просто покружиться с ней по залу, наблюдая, как светится от радости ее лицо, как легко подпрыгивают светлые пряди, собранные в косы, образующие обруч вокруг ее головы, а ниже свободно падающие волнами на плечи, как невесомым облаком летает нежно-золотистая ткань ее юбки. Но дело в том, что ни у одного из них не было пары. Предложение Тейлор поддержать Найла и Даниэль, категорически отказывающихся идти с кем-то на бал, друзья восприняли сначала с удивлением, а потом с внезапной готовностью. Из всей их компании в "клуб одиноких сердец" не вступил только Джош, заранее успевший пригласить какую-то девочку из Рейвенкло, с которой он танцевал уже третью музыкальную композицию подряд. - Бедняга, наверное, тысячу раз пожалел, что не присоединился к нам. - с наигранным вздохом пробормотал Найл, драматично поднимая стакан, наполненный пуншем в сторону кружащей на танцполе парочки. Гарри усмехнулся, тоже оборачиваясь к Девайну, и так и замер со стаканом в руках. Потому что прямо напротив него, отделенный целым залом, по которому беспрерывно двигались вальсирующие парни и девушки, сидел Луи Томлинсон. Время на мгновение прекратило свое равномерное течение, позволяя Гарри вдоволь насмотреться на карамельные пряди, уложенные в нарочито небрежную прическу, на превратившиеся в тонкие щелочки глаза от слишком широкой улыбки, на блестящие от выпитого алкоголя губы. - Вот и я! - из ниоткуда прямо перед Гарри появилась сияющая Камиль, облаченная в короткое белоснежное платье с открытыми плечами, и закрыла собой весь обзор. - Надеюсь, я ничего не пропустила. Пришлось немного задержаться. - Мне очень жаль, Ками, - чересчур серьезным голосом проговорил Найл, вызывая у Тейлор и Даниэль улыбки, которые они тут же попытались прикрыть стаканами с напитками. - Но ты пропустила все. Бал закончился, мы уже расходимся по комнатам. - Очень смешно, Хоран. - Камиль раздраженно закатила глаза. Она знала Найла достаточно давно, чтобы не воспринимать его дурацкие шуточки всерьез. Гарри встряхнул головой, словно очнулся ото сна, тут же опуская взгляд и выпивая залпом напиток в своем стакане. Он просто надеялся, что никто из его друзей не заметил, как он выпал из реальности на пару минут от одного вида чересчур привлекательного слизеринца.* * *
Голова кружилась, ощущаясь гораздо тяжелее, чем обычно. Луи явно стоило прекратить поглощать драконьяк такими чудовищными порциями, но его взгляд то и дело падал на стол, за которым сидела компания из друзей Гарри. И не только друзей. Даже с такого расстояния он видел, как Роу то и дело обращалась к Гарри, то с просьбой что-то ей передать, то с каким-то непринужденным вопросом. Кроме того, стоило кому-то выбраться из-за стола, даже на считанные секунды, как эта стерва двигалась на скамейке все ближе и ближе к Стайлсу, продолжая беспечно болтать с ним, будто на самом деле ничего не происходит. Но Луи видел, что происходит. Поэтому опрокидывал в себя стакан за стаканом, пытаясь держать себя в руках. - Луи, может, потанцуем? - неуверенно протянула Эль. Она одна осталась сидеть за столом, где не так давно раздавались оживленные разговоры друзей. Лиам исчез, по всей видимости решая использовать далеко не резиновое время, когда в коридорах Хогвартса ни души, на встречу с Даниэль. Зейн, Чарли и Сэм слегка нехотя пригласили своих партнерш на танец, прекрасно зная, что если они сейчас постараются сделать вид, что им весело, то ночью им обязательно перепадет. - Чуть позже. - на автомате ответил Луи, не отрывая взгляд от широко улыбающейся Роу. Даже если больше всего на свете ему хотелось подлететь к девице сзади и оттащить ее за волосы подальше от Стайлса. Еще несколько месяцев назад он так и сделал бы с неугодной ему помехой — Камиль была даже не человеком в его глазах, просто раздражающим пятном, позволяющим себе чересчур много, — но теперь он просто не имел права поступать так с другими людьми. Больше не мог. Нерушимый закон с осуждением, сквозящим из ярко-яблоневых глаз, не позволял ему. Луи сделал бы все, лишь бы не видеть эту горячую ненависть, разрывающую юное сердце, и сам не заметил, в какой момент из-за Стайлса у него изменилось отношение ко всем вокруг. И вот он больше не грубит Элеанор, не кричит на Зейна, не игнорирует Лиама. Извиняется. Хотя прямо сейчас он готов был нарушить все законы и попасть в Азкабан за особо тяжкое и жестокое убийство. Его челюсти неконтролируемо сжались, словно надеясь сдержать внутри весь рвущийся наружу гнев при виде того, как Гарри вылезает из-за стола, придерживая за руку смущенно улыбающуюся Камиль. Они вышли в центр зала, и девушка закинула обнаженные руки Стайлсу на плечи, смотря на носки его обуви и что-то негромко объясняя. Гарри начал переставлять ноги под разливающуюся по помещению музыку, и на этом моменте терпение Луи лопнуло, как чересчур сильно раздувшийся воздушный шаг. - Мы идем танцевать. - голосом, не терпящим отказа, проговорил парень, вскакивая на ноги и нетерпеливо дергая Эль за запястье.* * *
Гарри даже не сразу понял, как он очутился среди тошнотворного мерцания огней и двигающихся в бешеном темпе блестящих юбок вперемешку с разноцветными костюмами. После недолгого разговора, который в основном продолжался только благодаря усилиям Камиль — Гарри изредка вставлял вежливые фразы, чтобы не показаться грубияном, — девушка внезапно предложила научить его танцам, про которые сам Гарри высказался с большой опаской. Конечно, неловко двигаться под музыку он умел, но вот во время вальса его ноги вечно заплетались, а тело вело куда-то в сторону. - Смотри, начинаешь с правой ноги, вот так, - терпеливо объясняла Камиль, медленно делая шаг назад и притягивая Гарри к себе за плечи. - Это не так сложно, на самом деле. Если ты не уверен в своих движениях, просто чувствуй шаг, который собирается сделать партнерша, и подстраивайся под нее. Камиль подмигнула, поднимая голову и встречаясь взглядом с Гарри, который веселья ее совсем не разделял. Его брови напряженно хмурились, пока он пытался сообразить, как именно ему следует переставлять ноги, чтобы не споткнуться и не растянуться на глазах у такой толпы. - Ну вот, видишь, все не так уж плохо... - начала Камиль, но ее голос сорвался, когда Гарри, задетый чьим-то неосторожным локтем едва не упал на нее. - Эй! Смотри по сторонам!.. - Гарри резко развернулся на месте, но все невысказанные оскорбления застряли в горле, когда он встретился с ледяными глазами. Излучающими такую опасность, что Гарри просто не решился продолжать. - Учишься балету, Стайлс? - усмехнулся Луи, но улыбка вышла совсем не радостной, больше похожей на оскал. Его голос сочился таким смертоносным ядом, что было даже удивительно, как он до сих пор не свалился с ног с отравлением. - Знаешь, даже лесные тролли двигаются поизящней, чем ты. Лучше сядь на место и не позорься. - Свали отсюда, Томлинсон! - выкрикнула из-за спины Гарри не на шутку разозлившаяся Камиль. Гарри же какое-то время молчал, замерев, словно он врос в пол обеими ногами. Луи даже не посмотрел в сторону девушки, не отрывая напряженного взгляда от Гарри. А это значило только одно. Завуалированная под оскорбление просьба. "Вернись за стол, пока я вам обоим ноги не переломал. Ты знаешь, я могу." Руки против воли сжались в кулаки. Покорно принимать правила игры не хотелось. Луи должен был научиться усмирять гнев своими силами, а не дешевыми угрозами в адрес всех вокруг. - А ты-то чего пошел танцевать? Не помню, чтобы за все эти годы ты хотя бы раз отрывался от выпивки в этот вечер. Так какого черта ты пристал ко мне? - медленно проговорил Гарри, наблюдая за тем, как голубые глаза расширяются от изумления. Следующие слова он прошипел так тихо, чтобы услышать их мог только Томлинсон: - Я не виноват в твоей ненависти, Луи. Научись вести себя по-человечески, а не перекладывай решение своих проблем на меня. Вот так. Теперь слизеринцу придется играть по чужим правилам. Ответить Луи ничего не успел: между ними неожиданно втиснулась какая-то парочка, и Гарри воспользовался этим, чтобы отвернуться и продолжить танцевать с Камиль. Мыслями он все еще тонул в ледяных озерах глаз, затуманенных животной яростью. Гарри не понимал одного: что же продолжало держать хищника на короткой цепи? Куда делось вечное желание выбить из Стайлса всю дерзость? Откуда взялась эта непривычная терпеливость? Камиль уже более уверенно повела парня, заставляя их развернуться, и тогда Гарри снова столкнулся с ознобом — ощущением, которое дарили эти обжигающе холодные глаза. Луи не сводил с него взгляд ни на секунду, кажется, даже не моргая. Но вот музыка начала медленно приближаться к торжественному финалу, готовясь незаметно перерасти в следующую композицию. Луи нахмурился, встречаясь глазами с Камиль, которая теперь развернула Гарри к нему спиной. На лице у девушки играла призрачная улыбка, а руки невесомо гладили облаченные в атласную белоснежную ткань плечи Гарри. Луи почувствовал подвох слишком поздно. Когда Камиль, все так же легонько улыбаясь, будто издеваясь над слизеринцем, привстала на цыпочки. Дыхание оборвалось: легкие оказались до верха заполненными битым стеклом. Луи уже понял, что сейчас произойдет. У него оставались силы лишь на то, чтобы на автомате переставлять ноги, приобнимая Элеанор за плечи, и неотрывно глядеть в лицо гриффиндорской гадюке. Мгновение — и ее пальцы, словно капкан, сомкнулись на задней части шеи Гарри, слегка оцарапав кожу острыми ноготками. Мгновение — и она быстро приблизилась к лицу Гарри, прикрывая глаза, пока Томлинсон продолжал глядеть на них и в его и без того истерзанном сердце разверзнулась бездонная пропасть. Мгновение — и ее мягкие, пахнущие ванилью и корицей губы коснулись губ Гарри. Гарри отстранил ее сразу. Распахнул глаза, в которых плескались, смешиваясь в одинаковых пропорциях, изумление и злость. - Какого черта? - возмущенно воскликнул он, стирая невидимый, но весьма ощутимый отпечаток ее губ тыльной стороной руки. - Гарри, подожди, я... - запричитала Камиль с непонимающим выражением лица. Гарри не слушал ее. Осознание накрыло его с головой. Парень завертелся на месте, уже готовясь получить увесистый удар в челюсть от раздраженного слизеринца — и это наименее травмирующий исход, на который он мог надеяться. Но Луи нигде не было видно: по всему периметру Большого зала двигались лучи кремового света, исходящие из прожекторов под потолком, и подсвечивали радостные лица танцующих учеников, но так и не выловили из толпы одно-единственное, которое Гарри настолько жаждал увидеть. Словно в забытьи он побрел по залу, оставив Камиль где-то далеко позади. Около стола, прежде занятого слизеринцами, стояла хмурая Элеанор Колдер, глядя куда-то вдаль отрешенным взглядом, и размеренными глотками опустошала стакан с насыщенно-янтарной жидкостью. Луи здесь не было. Гарри был в этом абсолютно уверен. Неизвестно откуда взявшееся чутье направило его ноги к выходу из зала. За тяжелыми дверьми, ведущими в коридор, музыка и смех беззаботных учеников звучали уже не так оглушающе. Гарри прошел всего несколько шагов, прежде чем за первым же поворотом обнаружил то, что он с таким остервенением искал. Томлинсон сидел прямо на полу, привалившись спиной к стене и сжимая в руке наполовину пустую бутылку драконьяка. Гарри искренне понадеялся на то, что он просто схватил со стола недопитую бутылку, а не залил в желудок половину всей жидкости за раз. - Какого черта ты сюда приперся? - тихо спросил Луи. Голос звучал не так зло, как Гарри рассчитывал — скорее уставше и смазанно, словно картина, на которую неловкий художник нечаянно опрокинул стакан воды. Язык лишь самую чуточку заплетался, и Гарри счел это хорошим знаком. Вероятность того, что с Луи еще можно нормально поговорить, была невероятно мала, но она хотя бы была. Гарри прислонился к стене спиной и обессиленно съехал по ней вниз, опустившись на пол рядом с Луи. - Ты ведь понимаешь, что я не хотел этого? - после недолгой паузы, наполненной попытками их обоих восстановить дыхание, проговорил Гарри. - Зачем ты ушел и напиваешься здесь в одиночестве? - И ты тоже понимаешь, что, если бы я не ушел, Роу так просто не отделалась бы. - это был не вопрос. Луи приложился к горлышку бутылки. - Ты, наверное, считаешь, что я настоящий придурок, раз послал тебя и продолжил с ней танцевать? - То, что ты придурок — это точно. - медленно проговорил Луи. Его глаза будто стали на пару тонов тусклее. - Но то, что ты сказал... Ты был прав. Я опять проебался с самоконтролем. Я не должен был тебя трогать. И... ее тоже. - Я тоже погорячился. - Гарри накрыл ладонью пальцы Луи, сжимающие бутылку, и парень удивленно поднял на него голову. - Я не должен был оставлять тебя одного в этом состоянии. Легким движением руки Гарри забрал бутылку из чужих пальцев и под сосредоточенным взглядом слизеринца сделал пару глотков. И тут же пожалел об этом, скривившись и закашлявшись. - Что за гадость ты пьешь? - все еще корча гримасы, возмутился Гарри, словно это Луи подсунул ему бутылку и заставил пить. - Драконьяк, забористая штука. - хмыкнул Луи, забирая алкоголь обратно. - Тебе больше нельзя, а то тебя унесет. - Меня-то? Откуда ты знаешь, насколько быстро я пьянею? - надулся Гарри. - Даю руку на отсечение, что ты ничего крепче сливочного пива и гримтвейна не пил. - Отстань. От одного вида Гарри, насупившегося, словно ребенок, которому мама не купила в магазине его любимое лакомство, Луи тихо рассмеялся. - Не нужно быть гением, чтобы догадаться. - Я просто... - Гарри замялся, не решаясь затрагивать болезненную тему. - Не люблю алкоголь. - Как можно не любить этот напиток богов? - Луи выглядел так, словно Гарри только что лично его оскорбил. Парень даже привстал на колени, размахивая перед лицом хаффлпаффца стремительно пустеющей бутылкой. - Гарри-Гарри, ты просто слишком юн, чтобы понять тонкий вкус настоящей выпивки! Гарри выхватил бутылку у него из рук, зажмурив глаза и быстро сделав еще несколько глубоких глотков. Горло обожгло так сильно, что парень на секунду подумал, что он сейчас упадет в обморок. - Эй-эй, отдай! Хватит тебе, говорю ведь... - голос Луи откуда-то сбоку прозвучал испуганно, и Гарри почувствовал, как слизеринец забирает бутылку из его рук. Все еще жмуря глаза и не давая себе времени передумать, Гарри очень быстро забормотал: - Когда я был ребенком, мой отец много пил. Поэтому я не планировал даже пробовать крепкий алкоголь. Не хочу стать таким, как он. Гарри осторожно приоткрыл глаза, опасаясь реакции Луи, но тот замер, глядя на него нечитаемым взглядом. Спустя пару секунд он тяжело опустился обратно к стене, отставляя бутылку подальше от себя, хотя янтарной жидкости в ней оставалось еще предостаточно. - К черту алкоголь. Хуже пойла на свете нет. - пробормотал он, и теперь уже настал черед Гарри глядеть на него изумленно. Уж чего-чего, а того, что Луи Томлинсон добровольно откажется от выпивки, услышав об отце Гарри, он не ожидал. Благодарность за то, что парень не стал спрашивать лишнее и убрал от Стайлса источник его детской травмы подальше, горячей волной разливалась в его сердце. Гарри рывком поднялся, чувствуя тяжесть, давящую на затылок. Перед глазами еще не так сильно плыло, и Гарри почувствовал нелепую гордость от того, что он до сих пор способен устоять на ногах. - Раз уж мы оба пьяны, как насчет того, чтобы совершить одну глупость? - Гарри встал напротив Луи, протягивая ему руку. - Не хочешь потанцевать со мной, Луи Томлинсон? - Ты совсем с ума сошел? - рассмеялся Луи, качая головой. - Нет, я серьезно. - улыбнулся Гарри, продолжая протягивать слизеринцу ладонь. - Музыку здесь слышно замечательно, зато вокруг ни души. - Знаю я, как ты танцуешь. Я ведь не шутил, когда сказал, что ты двигаешься, как... - Луи, прекрати вести себя как кретин и потанцуй уже со мной. Луи умолк на полуслове. Гарри смотрел на него чересчур решительно и ясно для того количества крепкого алкоголя, которое он только что выпил за раз. Было совершенно очевидно, что этот полудурок не отступит, пока Луи не примет его глупое предложение. Со вздохом парень оперся о предложенную ладонь, выпрямляясь и тут же удерживая повалившегося по инерции вперед Гарри за плечи. - Ты вообще стоять самостоятельно можешь? - недоверчиво поинтересовался он, но упрямый хаффлпаффец сделал вид, будто не услышал его. Нахмурившись, расположил ладони на плече и талии Луи, вспоминая, чему он научился всего несколько минут назад. Музыка была гораздо оживленнее, чем в прошлый раз, и Луи первый сделал шаг вперед, крепко удерживая Гарри, не давая ему споткнуться или упасть. На этот раз все было совершенно по-другому. Кажется, Гарри путался в ногах еще сильнее, чем прежде, но это не имело никакого значения, потому что Луи двигался так, словно учился этому всю свою жизнь. Его шаги были легкими и точными, повороты корпуса — мягкими. Лицо выражало полное спокойствие и контроль над ситуацией, и Гарри вновь потерялся в ледяных глазах, хищно глядящих прямо на него из-под полуопущенных ресниц. Реальность ворвалась в их маленький мирок внезапным колким ощущением на кончиках пальцев. В тот момент, когда Гарри окончательно осознал, что он держит парня за талию. Ладонью ощущает плавный рельеф пресса и напряженные мышцы на животе. И в то же время чувствует пальцы Луи, крепко держащие его за поясницу, впивающиеся в нежную чувствительную кожу, слегка надавливающие при развороте. Ощущения окатывали Гарри, словно кипяток из подвешенного под потолком и периодически переворачивающегося над его головой ведра, заставляли его чувствовать боль, тянущую, но приятную. - Ты точно в порядке? Выглядишь неважно. - встревоженно проговорил Луи, наклоняясь к парню и стараясь заглянуть ему в лицо. - Эй, да ты весь горишь! Слизеринец окинул внимательным взглядом порозовевшие щеки Гарри, и тот смущенно отвел взгляд. Не мог же он признаться, что причина его внезапного жара и румянца на лице крылась в чем-то совершенно ином, необъяснимом, постыдном. - Возможно, я все же немного переборщил с выпивкой... - пробормотал Гарри, хватаясь за потяжелевшую голову и все силы тратя на то, чтобы стоять относительно ровно на ногах. Да, точно, в этом все дело. Он просто пьян, поэтому представляет Мерлин пойми что. - Уверен, что во всем виновата выпивка? - внезапно лукаво спросил Луи, и его голос весь насквозь пропитался ласковой насмешкой. Гарри удивленно поднял на него взгляд, встречаясь с призрачной ухмылкой и лучистыми морщинками вокруг глаз цвета ясного неба. - А то мне показалось, будто нечто другое. Парень будто невзначай переместил собственные пальцы на пояснице Гарри, и тот чуть прогнулся вперед, чувствуя, что еще немного и он задохнется от этих обжигающих прикосновений, накаляющих до предела каждый нерв. Кожа на спине сплошь покрылась мурашками и зудела так, что хотелось ее сорвать к чертовой матери. А потом Гарри осознал то, что только что произошло. Сгорая от стыда он поднял голову, встречаясь с искренне пораженным взглядом Луи. - Вау, да ты... - пробормотал слизеринец неожиданно охрипшим голосом. Глаза красноречиво мазнули по чересчур узким брюкам. Обтягивающая бедра ткань заметно топорщилась. - Нет, нет, заткнись нахуй. - простонал Гарри, вырвался из его хватки и, обняв себя за плечи руками, пошел прочь по коридору. - Эй, ну ты чего? - все еще стараясь сдержать злорадную улыбку и звучать хоть немного встревоженно, Луи перешел на бег, чтобы догнать хаффлпаффца. Но Гарри резко развернулся к нему навстречу, несильно отталкивая парня от себя и крича: - Не трогай меня, слышишь?! Он ударил Луи по груди ладонями еще несколько раз, прежде чем слизеринец поймал кисти его рук, сжимая и заставляя замереть от нежданного сопротивления. - Успокойся, Гарри. - все силы положив на то, чтобы не повысить голос, медленно проговорил Луи. - Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже это чувствую. Луи не решился произнести эти слова вслух. Лишь наблюдал за тем, как непонимающе расширились по-кошачьи зеленые глаза. Как приоткрылся влажный рот, чтобы иметь возможность набрать полную грудь воздуха, но только Луи не позволил ему. Будто зачарованный, приблизился к выделяющимся ярко-алым пятном на фоне побледневшего лица губам, врываясь в них одновременно и нежно, и грубо. Пробуя на вкус спелую и кислую от впитавшегося алкоголя, словно мякоть цитруса, ротовую полость, жадно слизывая каждый вздох, готовый вырваться наружу. Чувствуя, как руки, все еще стиснутые в его крепкой хватке, мелко задрожали, а тело парня больше не сопротивлялось, позволяя прикасаться где и сколько угодно. Желая этих прикосновений, подаваясь им навстречу. И Луи прикоснулся. Провел длинную почти невесомую черту от талии и до шеи, а затем уже более ощутимо пробрался пальцами в кудрявую шевелюру, оттягивая несколько локонов, заставляя голову Гарри откинуться назад и рождая первый тихий полустон, почти не слышимый, но заставивший сердце Томлинсона забиться с удвоенной скоростью. - Черт возьми... - прошептал Гарри, цепляясь за плечи слизеринца, чтобы вмиг ослабшие ноги не подогнулись. Они едва не свалились оба, когда слева от них возникла широкая лестница. Гостиная Слизерина. Так близко и вместе с этим так далеко. Луи позволил себе выпустить Гарри из жарких объятий лишь на пару мгновений, когда они вместе сбежали по ступенькам, путаясь в конечностях и уже не надеясь восстановить сбившееся дыхание. Гостиная выглядела точно так же, как и в день злополучной дуэли: те же черные кожаные диваны, окружившие журнальный столик посередине, тот же зловеще пылающий камин, отбрасывающий переливающиеся тени на зеленые витражи, украшающие высокие окна, которые, в свою очередь, заливали всю комнату мрачным изумрудным свечением. Гарри не удалось как следует рассмотреть помещение. Луи резким рывком развернул парня, пригвождая его к стене, вжимая ладонь в его грудную клетку, выцеловывая последние остатки воздуха из его легких. Другой же рукой слизеринец в это время доблестно сражался с замком в собственную комнату и несколько долгих секунд никак не мог одержать победу. Когда же все препятствия остались позади, два тяжело дышащих и уже еле сдерживающих себя волшебника влетели в комнату, словно смерч, разрушающий все на своем пути. Гарри наугад попятился назад, наступая на какие-то шуршащие листы бумаги, но не обращая на это совершенно никакого внимания, пока не врезался бедрами в край стола. Луи в болезненной близости прижался к ним своими собственными, изнывая от желания толкнуться в мягкое упругое тело. Это не Элеанор — напомнил он себе, стараясь поумерить пыл, но, кажется, осознание только еще сильнее его раззадорило. И Гарри нисколько не способствовал его покою, сорванно выдыхая прямо ему в рот, обхватывая его шею дрожащими пальцами. Луи подхватил парня под бедра, усаживая прямо на стол, сметая все ненужные бумаги на пол. Сейчас его не волновало ничего на свете, кроме парня, разводящего в стороны колени и прогибающегося в пояснице так развратно, что Луи едва не рычал. Он продолжил терзать уже давно раскрасневшиеся и опухшие губы Стайлса, параллельно расстегивая перламутровые пуговицы на его рубашке, пока тонкая белоснежная ткань не повисла на локтях, открывая вид на тончайшие птичьи крылья — две ключицы, на изящную шею и костлявые плечи, на грудную клетку и подтянутый живот. Блестящие от испарины, покрывшей едва заметными, крохотными капельками молочную кожу. И Луи остервенело слизнул их с бешено бьющейся жилки на шее, ощущая привкус соли и уксуса на кончике языка. Гарри зажмурился, что было сил, чувствуя, насколько он уже на пределе и насколько странно и неправильно ощущается то, что сейчас происходит. Хотелось оттолкнуть Луи и забиться в самый дальний угол, побыть одному, осмыслить все, что случилось за считанные часы, дни, месяцы. И в то же время хотелось уже наконец раствориться в чужих руках, блуждающих по его спине, словно перебирающих струны волшебной арфы, извлекая из Гарри самые чистые ноты. Горячие губы Томлинсона сводили его с ума, оставляя все новые красочные отметины на его плечах и под ключицами. Последние пуговицы были едва ли не вырваны с нитками из рубашки хаффлпаффца, и кусок белоснежной ткани был отброшен куда-то в сторону. Гарри последовал примеру Луи и стянул с него пиджак, так же не глядя швырнув его на пол. Он даже начал сражаться с пуговицами на черной рубашке, как вдруг почувствовал, как сильные руки вновь приподнимают его бедра, на этот раз разворачиваясь в совершенно противоположную сторону, делая пару неловких шагов вперед. Луи врезался коленями в изголовье кровати, и они оба повалились на матрас, но будто и не заметили перемен. Казалось, ничего не могло отвлечь их друг от друга: слишком долго длился этот ноющий, обгладывающий кости голод. Пальцы Луи, дрожа, вцепились в ремень на брюках Гарри, пытаясь справиться с чертовой пряжкой. Слизеринец выглядел как олицетворение хаоса: мечущиеся зрачки, тяжелое дыхание, срывающееся со влажных губ, торчащие во все стороны волосы — никакой укладки не осталось и в помине. Но он по-прежнему выглядел завораживающе прекрасным, заставляя взгляд Гарри на несколько мгновений застыть, не смея даже на миллиметр метнуться в сторону. Луи было слишком много. И Гарри задыхался от ощущения того, что его леденящий взгляд, его горячие прикосновения были повсюду, создавая немыслимое противостояние температур. И Стайлс чувствовал себя так, словно у него началась лихорадка. То, что сейчас творилось, и впрямь походило на бред больного человека. Ремень щелкнул, и Гарри задвигал бедрами, приподнимаясь на локтях, чтобы вынырнуть из тесных штанин. Отбросив брюки в общую кучу одежды, Луи встретился с испуганно блестящими в темноте зелеными глазами и задал вопрос, который он никогда прежде не задавал ни одной девушке из всех побывавших в его постели: - Ты уверен, что хочешь этого? Позже я уже не смогу остановиться... - Так не останавливайся. - нетерпеливо перебил его Гарри сломанным голосом, ерзая на постели, и Томлинсон почувствовал натянувшуюся ткань чужих боксеров, недвусмысленно утыкающуюся ему во внутреннюю сторону бедра. - Черт возьми, Луи, я не хрустальный!.. И Луи не остановился. Он рванул резинку боксеров вниз, и его глаза вдруг потемнели до глубокого сапфирового цвета, словно нечто запретное, что он так долго сдерживал внутри, наконец вырвалось наружу. Однако Гарри уже не мог концентрироваться ни на чем другом: все, что он чувствовал — это то, как пальцы Луи поспешно растягивали его. Оба парня дрожали от нетерпения, но даже сейчас ощущения были настолько яркими, острыми, насыщенными, что Гарри вытягивался в струнку, упираясь затылком в матрас и жмуря глаза до мелькающих разноцветных кругов перед закрытыми веками. Конечно, Луи не был его первым. Потерпев несколько неудач с учениками Хогвартса, Гарри уехал на летние каникулы в свой родной город и неожиданно для себя тут же завел роман со своим коллегой в пекарне, где он подрабатывал все эти месяцы. Тот парень растопил Гарри сердце своей солнечной улыбкой и волшебными руками, днем создающими шедевры из теста, а вечерами заставляющими Стайлса забывать собственное имя и лишь беспомощно глотать воздух губами, словно выброшенная на берег рыба, пока удовольствие накрывало его разрушающей волной. Но сейчас все было абсолютно не так. Руки Луи были не такими мягкими и теплыми, как у того пекаря, зато каждое его прикосновение к коже Гарри ощущалось, как чертовы электрические заряды. И Гарри извивался в его пальцах, чувствуя, как плавится кожа, разогретая и податливая, словно воск зажженной свечи. Без предупреждения Луи вдруг навалился на него сверху, заставляя парня вжаться позвоночником в матрас. Сгреб Стайлса в охапку, сжал его ладонь в собственных подрагивающих от напряжения пальцах. Это ощущалось как пожар. Когда Луи соприкоснулся собственными бедрами с его, замерев на пару мгновений, позволяя им обоим отдышаться и привыкнуть, Гарри ощущал себя так, словно кто-то поджег бабочек в его животе и те еще бешенее забились о ребра, желая поскорее покинуть смертельную тюрьму, в которой их заперли. Гарри тоже чувствовал себя запертым. Только снаружи. Он никуда не смог бы сбежать от пожара, который медленно превращал его внутренности в тлеющие угли. Слезинки заблестели в уголках зеленых глаз. С губ сорвался тихий скулеж. На каждом неосторожном вдохе нестерпимая боль разрывала его на части, смешивая мысли в гребанную кашу. - Не хрустальный, говоришь? - с мягкой издевкой проговорил Луи, привлекая внимание Гарри к себе. Одного лишь взгляда на слизеринца хватило, чтобы понять, что ему тоже сейчас несладко: он возбужден до предела, а еще до жути переживает за кудрявого парня, лежащего под ним и тщетно пытающегося заново научиться дышать. Луи уже был готов выскользнуть из него, чтобы прекратить причинять боль, чтобы затушить уже этот проклятый пожар, только Гарри не позволил. Шипя от боли, он рывком поднял ноги, обнимая ими торс Луи, скрещивая ступни у него на пояснице, не позволяя сдвинуться дальше. - Не... не останавливайся, - прошептал Гарри, надеясь, что он звучит сейчас достаточно убедительно. - Я сказал тебе. Не смей останавливаться, черт возьми. Луи аккуратно обхватил ладонями бедра парня, послушно начиная двигаться, достаточно медленно, чтобы не причинять еще больше боли. Гарри откинул голову назад, прогибаясь в спине и, кажется, даже не дыша. В какой-то момент Томлинсон был уже готов снова попробовать образумить этого идиота, как вдруг ноги, скрещенные за его спиной, мелко задрожали, и с губ хаффлпаффца сорвался первый гортанный стон. Не в силах больше сдерживать себя, Луи задвигался быстрее. Гарри метался по кровати, комкая пальцами простыню и кусая уже давно кровоточащие губы. Луи заполнял собой все пространство, заставляя хаффлпаффца чувствовать себя пойманным в клетку. Этих эмоций, этих ощущений было слишком много, от них хотелось сбежать, пока Гарри вдруг не осознал, что пожар внутри перестал обжигать — теперь он согревал. Вздохи смешались в разряженном воздухе, сердца забились в одном бешеном ритме. Луи зарылся пальцами в темные кудри, оттягивая их, вдыхая полные легкие сводящего его с ума запаха, заставляя Гарри еще сильнее прогнуться в пояснице, едва ли не ломая его тело пополам. Пожар разгорелся с новой силой. Движения Томлинсона стали грубее и беспорядочнее. С губ Гарри сорвался новый протяжный стон. Волна удовольствия прокатилась по телу парня, заставив дрожащие пальцы остервенело вцепиться в плечи слизеринца. - Блять, Лу... - голос сорвался на хрип. - Сделай так еще раз... Просить дважды не пришлось: Луи толкнулся в податливое тело, задевая внутри него то самое местечко, от которого во все стороны расходились электрические разряды. Луи тоже чувствовал эти разряды, но отнюдь не из-за головокружительных ощущений, а от дурацкого прозвища, сорвавшегося с губ Гарри. Лу. Никто и никогда его так не называл. И в этом было что-то одновременно и раздражающее до желания встать и уйти прочь, и ценное, сводящее с ума от осознания того, что это его имя слетает с языка Гарри, пока тот мечется по сбитым простыням. Когда удовольствие начало достигать своего пика, приливая к берегу небольшими волнами, Гарри уже практически кричал, впиваясь в чужие плечи до алых следов на ободранной коже, пока самая большая и разрушительная волна не оглушила его. Гарри рухнул обратно на матрас, пытаясь отдышаться и угомонить трясущиеся конечности. Спустя несколько лихорадочных толчков Луи тоже резко прогнулся в спине, захлебнувшись собственным дыханием и сорванно зашипев. Его ходящие ходуном руки не выдержали, и он рухнул на Гарри сверху. Они оба дрожали. - Эй, Луи, - прохрипел Гарри. Его грудная клетка тяжело поднималась от каждого вздоха. - Ты все еще думаешь, что даже лесные тролли двигаются поизящней, чем я? Луи тихо рассмеялся, тут же закашлявшись от ощущения того, что в его горле развернулась настоящая пустыня. - Ты сейчас серьезно? Ты все это время думал, как мне достойно ответить или что?.. - парень приподнялся на локтях, с ухмылкой заглядывая в лицо Стайлса, как вдруг умолк на полуслове. Грудная клетка все еще вздымалась, но дыхание было уже более ровным и спокойным. Гарри спал.
