The Only Flaw — You Are Flawless

Подошвы ботинок громко стучали по полу, отдаваясь эхом от высоких стен. Гарри едва не свалился с ног, когда лишь чудом вписался в поворот, подскальзываясь и чертыхаясь под нос. Зимние каникулы пролетели, пожалуй, еще незаметнее, чем осенние, хоть и недель отдыха стало в два раза больше. Наверное, Гарри просто умудрился потерять счет времени, которое он целиком и полностью провел рядом с Луи. При одной лишь мысли о слизеринце он внезапно почувствовал, как щеки заливает предательский жар, и нахмурился. Залез пальцами под ворот водолазки и задумчиво поскреб пространство над ключицей, на что раздраженный участок кожи неприятно заныл. Шов кофты, обхватывающий шею, словно удавкой, жутко натирал. Но, даже несмотря на все неудобства, носить любую другую одежду Гарри просто не мог. Черт бы побрал Луи Томлинсона и его нездоровую зависимость от шеи хаффлпаффца! За все время, проведенное в почти полностью опустевшем замке, они посещали "Три метлы" бессчетное количество раз. И даже если Луи неизменно начинал ворчать, стоило Гарри озвучить свой заказ, это вовсе не значит, что ему это не нравилось. Они покупали первые попавшиеся на глаза конфеты в "Сладком королевстве" и засовывали их горстями в рот, чтобы потом, толком не прожевав, обсуждать вкус, смешно коверкая слова. Им вдруг словно снова стало по одиннадцать лет от роду, и они, маленькие несмышленные малыши, впервые попавшие в Хогвартс, стремились изведать и попробовать все, что было им в новинку. Они гуляли среди деревьев, окружающих Хогсмид, стряхивая друг другу на головы лавины снега, гнездившиеся на раскидистых ветвях. Они отогревали замерзшие пальцы перед уютно потрескивающим камином, завернувшись в одеяла. Они сидели вечерами в библиотеке и изучали какие-то старинные книжки с незнакомыми символами на обложках из чистого любопытства. Гарри рассказывал Луи о жизни среди магглов, и оказалось, что парень совсем ничего не знал о различных современных удобствах, изобретенных простыми людьми без применения магии. Неожиданно тема оказалась очень интересна Луи, и слизеринец слушал рассказы с неподдельным любопытством. Сам же Луи, в свою очередь, увлеченно делился обширными знаниями в области квиддича и полетов на метле. Они даже устроили небольшое практическое занятие, но Гарри категорически отказывался приближаться к метле хотя бы на метр, если на нее спереди не усаживался Луи. Только тогда хаффлпаффец изо всех сил обхватывал Томлинсона за талию, и они взмывали в воздух, медленно и не очень высоко кружась над стадионом. И Гарри настолько поражался виду замка, стремительно темнеющего неба, непроглядного леса с высоты, что хватка понемногу ослабевала и он начинал сидеть на метле уже куда увереннее. Луи никогда бы не признался в том, что на его лице расцветала неконтролируемая улыбка всякий раз, как он ощущал, что Гарри начинает наслаждаться полетом все больше, а его страх отступает. За все это время Гарри ни разу не ночевал в спальне Хаффлпаффа, и этим утром, перенося вещи обратно в свою комнату, он чувствовал себя разбито. Слишком сильно успел привыкнуть к ладони, накрывающей его пальцы даже во сне, к теплой груди, к которой он прижимался скорее инстинктивно, на грани сна, от холода. И нос находил ту самую мягкую впадинку на чужой шее, куда было так удобно зарываться, вдыхать поглубже насыщенный солоноватый аромат чужого тела. Наутро они, конечно же, делали вид, что ничего такого ночью не происходило. Тьма удачно скрывала то, что было чересчур интимным даже для того, чтобы признаться в этом самому себе. Почти болезненная нежность была непозволительна. Жестокая реальность, сваливающаяся им на головы вместе с пробуждением на разных сторонах широкой кровати, пугала недоверием, страхом, желанием. Держаться за руки для них было не только немым запретом со стороны общества, но и их личным табу. Искренние чувства для обоих были в новинку, и они понятия не имели, куда их девать. Как прятать блестящие восторгом глаза, как сдерживать тянущиеся за поцелуем губы, как игнорировать этот чертов трепет под ребрами, то и дело подталкивающий на безрассудные поступки. Гарри шумно выдохнул, поворачивая за угол еще раз, и остановился. Он практически вышел во внутренний двор, куда, судя по топоту снаружи, уже прибывали вернувшиеся после каникул ученики. Парень принял взвешенное решение пока отложить обдумывание навалившихся проблем, связанных с Луи, встряхнул головой и растянул губы в легкой улыбке. Не хотелось встречать друзей с кислой миной. Не хотелось, чтобы они снова волновались и задавали вопросы, на которые Гарри не сможет ответить. В конце концов, не хотелось испортить долгожданную встречу, ведь он и правда очень по ним скучал. Едва двери, ведущие в зал, распахнулись под усиленно давящими на створки ладонями, Гарри утонул в шуме галдящих учеников. Шелестели мантии, гремели колесики чемоданов, отовсюду раздавался дружный смех и нескончаемые разговоры. Не успел Гарри и шагу ступить в переполненное помещение, как откуда-то сбоку на него налетел Найл, повиснув на плече и оглушительно завопив на ухо: - Гарри, как я рад тебя видеть, дружище! Кажется, прошла целая вечность! Несмотря на то, что хаффлпаффец чувствовал себя оглохшим, он быстро развернулся к Найлу и стиснул его в таких же крепких объятиях. - Ты посмотри, стоило нам задержаться на секунду, а они уже обнимаются! - раздалось за спиной Стайлса недовольное ворчание, и Гарри обернулся к Джошу, сияющий, как начищенный галлеон. Продолжая удерживать Найла за плечи одной рукой, он притянул к себе подошедших ближе Джоша и Тейлор свободной. - Как вам предложение оставить вещи в комнатах и погулять во дворе? - легонько высвободившись из дружеского объятия и потрепав Гарри по голове, спросила Тейлор. - Замечательная идея! - в один голос воскликнули Гарри и Джош, в то время, как Найл мучительно застонал. - Признайтесь, ребята, вам просто нравится мучить себя. - заворчал парень, зарываясь носом в желто-красный шарф с эмблемой факультета. - Почему нельзя выбрать место для встречи потеплее? - Не будь таким неженкой, Найлер. - тихо посмеиваясь, Гарри пихнул друга локтем под ребра, за что тут же получил ответный ощутимый толчок, едва не опрокинувший его в снег. - Кто еще тут неженка? - расхохотался блондин, ловко уворачиваясь от дружеского подзатыльника. Смех очень скоро превратился в вопль, когда Гарри погнался вслед за обнаглевшим гриффиндорцем. Когда первый снежок, наскоро слепленный покрасневшими пальцами во время бега, врезался в блондинистую макушку, разлетаясь на крохотные хлопья, путаясь в волосах, забиваясь за шиворот, Найл закричал еще громче. Ручка чемодана вылетела из его пальцев, и тот остался лежать на дорожке — Найл даже не обернулся, лишь ускоряясь в сторону спасительных коридоров. Гарри перепрыгнул через сумку, тоже не особо обращая на забытые вещи внимания. Его цель стремительно удалялась, и он никак не мог позволить Найлу сбежать безнаказанным. Джош нагнулся, поднимая с земли чемодан Хорана, и рассмеялся вслед друзьям, напоминавшим сейчас маленьких детей, какими они были, когда только начали свое обучение в школе чародейства и волшебства. Когда познакомились друг с другом и сблизились, когда нашли друг в друге поддержку, благодаря которой они, кажется, смогли бы преодолеть все испытания, которые преподносила им судьба каждый день. Наконец прекратив шуточную драку между Гарри и Найлом, четверка друзей на несколько минут разошлась по комнатам, чтобы оставить тяжелые чемоданы подле своих кроватей и сменить тонкие кофточки и рубашки, скрывающиеся под мантиями, на толстые шерстяные свитера. Когда Гарри покинул спальню для мальчиков, в общей гостиной Хаффлпаффа уже стояла Тейлор. Девушка пыталась запихнуть под шапку упрямые вьющиеся пряди светлых волос и несколько мгновений даже не замечала приближающегося к ней Гарри. Зато парень отлично замечал ее щеки, покрытые розоватым румянцем, ее руки, ведущие борьбу с непослушными локонами, ее горящие уши, на которых, как ни странно, совершенно не путаясь в волосах, болтались подаренные им, Гарри, невероятной красоты сережки с солнцем и луной. Они действительно очень шли Тейлор: Гарри и не сомневался в том, что они станут любимым украшением подруги, с тех самых пор, как впервые увидел их за притягивающей взгляд витриной. Наконец заметив Гарри, девушка тепло ему улыбнулась: - Ну что, пойдем? - Тей просунула руку, завернутую в вязаную варежку, под локоть парню. - Надеюсь, Найл будет не слишком сильно ныть по поводу погоды. Когда они вышли во двор Хогвартса, в воздухе кружились хлопья снега, а под деревом, голые ветви которого практически полностью скрылись под плотным белоснежным слоем, уже стояли Найл и Джош, увлеченно что-то обсуждая. - Смотри, сейчас Найлер заметит нас и начнет возмущаться, что мы слишком долго. - шепнул Гарри на ухо Тейлор. И правда, едва взгляд блондина упал на парочку хаффлпаффцев, как его лицо приобрело воинственное выражение, а руки в раздражении взлетели вверх. Его крик, казалось, был слышен в каждой части замка: - Вы там уснули, что ли? Сколько можно одеваться? Я себе уже всю задницу отморозил! Гарри и Тейлор одновременно прыснули. Они побрели вдоль замка, продолжая болтать обо всем на свете. Щеки покраснели от мороза, а шапки и плечи оказались почти полностью засыпанными снегом. Перебивая друг друга и делясь каждый своими новостями, друзья рассказывали о том, как прошли их каникулы. Только Гарри молчал, с улыбкой выслушивая каждого из них, пока вечно проницательная Тей вдруг не прищурилась, всматриваясь парню в лицо. - Ты, кстати, не выглядишь расстроенным от того, что тебе снова пришлось провести каникулы здесь. - настороженно проговорила она, словно задавая немой вопрос. - Ну да, я неплохо провел время. Знаете, было время отдохнуть от учебы. Я ходил в Три метлы практически каждый день... Последняя фраза была сказана просто для того, чтобы отвлечь друзей от темы, которая опасно нависала над ними, словно дождевая туча. И когда Найл воскликнул: "Вот! А ведь мы могли бы сейчас сидеть там и пить наивкуснейшее сливочное пиво!" — Гарри почти облегченно выдохнул, надеясь на то, что к обсуждению его новогодних каникул они не вернутся. Но если бы все было так просто. Иногда казалось, что от друзей утаить ему не удастся абсолютно ничего. - Говорят, Томлинсон тоже оставался в Хогвартсе. - настороженно произнес Джош, и все трое обернулись к Гарри, внимательно наблюдая за изменениями на его лице. Ничего не изменилось. По крайней мере, снаружи. Внутри парень чувствовал себя так, словно его сердце оборвалось и теперь гулко билось о позвоночник где-то внизу. - Его ведь начали подозревать в том, что это он нападает на магглорожденных. - задумчиво сказал Найл и нахмурился. От былой беззаботности не осталось и следа. А если с лица парня исчезали последние смешливые нотки, это могло означать только одно: дело принимало серьезный оборот. - Хазза, ты ничего от нас не скрываешь? У тебя не было с ним проблем? На один короткий миг Гарри допустил мысль, что он действительно сможет рассказать друзьям всю правду. Но лишь одного взгляда на их обеспокоенные лица хватило, чтобы понять: ему снова придется солгать. - Никаких проблем. - быстро кивнул Гарри, а затем, непонятно для чего, добавил: - К тому же, я не думаю, что та девушка права и Луи виноват в нападениях. Время остановило свой ход. Друзья застыли, как вкопанные, и когда Гарри к ним обернулся, то заметил, что глаза у всех троих распахнуты так широко, словно они только что услышали нечто поистине ужасающее. Первой очнулась Тейлор. - Гарри, что ты такое говоришь? Не ты ли всего несколько месяцев назад так яростно доказывал, что это именно Томлинсон заколдовывает магглорожденных? - Да, но... - парень оборвал себя на полуслове. Сердце колотилось, словно бешеное. Двигаться назад было уже поздно, но слишком уж страшно было наблюдать реакцию друзей, когда он сообщит им то, что тщательно скрывал последние несколько недель. - Я так сильно запутался, что уже сам ничего не понимаю. Это было правдой. И теперь поток истины стало еще сложнее остановить. - Гарри, - тихо пробормотал Найл, приближаясь к другу, но боясь дотрагиваться, лишь бы не спугнуть мгновение. - Что случилось? И Гарри, неожиданно даже для самого себя, заговорил: - Я был с Луи в вечер, когда состоялся новогодний бал и пострадала та гриффиндорка. И я также провел с ним все эти каникулы. Поэтому я точно уверен в том, что он невиновен. Гарри низко опустил голову, глубоко дыша и не решаясь смотреть на друзей. Боясь того, что увидит на их лицах разочарование, злость, страх. Боясь того, что они больше не будут ему доверять и вообще не заговорят с ним никогда. Но вместо этого он почувствовал теплые объятия, пахнущие имбирным печеньем и медовым элем. Найл прижимал его к себе со всей силой и заботой, на которые только был способен. И Гарри на несколько секунд замер, не решаясь даже вдохнуть. А потом медленно поднял руки и сжал гриффиндорца в ответных объятиях. Услышал, как с двух сторон к ним, тихо скрипя снегом под подошвами ботинок, приближаются Тей и Джош и точно так же обнимают его. И ощущая себя скрытым со всех сторон от этого непонятного страшного мира теми, кто дорожит им больше всего на свете и кем дорожит больше всего он сам, Гарри едва сумел сдержать непрошенные слезы. Вместо этого громко втянул воздух, пытаясь придать голосу беззаботный тон, и проговорил: - Вы так реагируете, будто я сейчас сказал что-то очень хорошее. Найл оторвался от его плеча, заглядывая в глаза с неподдельным возмущением: - Конечно! Только слепой не заметил того, что между вами с Луи творится что-то неладное. А ты еще и ничего нам не рассказываешь… - Ты понятия не имеешь, как мы за тебя волновались! - подхватила Тейлор, и Гарри заметил, как щеки девушки пошли пятнами гневного румянца, словно в подтверждение ее слов. - Да и до сих пор волнуемся. Луи не внушает мне большого доверия, прости уж. Гарри ответил подруге задумчивым кивком. Он отлично понимал ее чувства, и иногда отрезвляющая рука здравого смысла сжимала горло хаффлпаффца, заставляла сомневаться в собственных решениях. Если эту странную связь с Луи, даже с очень большой натяжкой, можно было назвать его обдуманным решением. - Но спасибо за правду, приятель. - Джош похлопал Гарри по плечу, когда друзья наконец отстранились друг от друга. - Мы уж думали, что никогда больше ее от тебя не услышим. - Не так уж часто я вам врал, - ощетинился Гарри, складывая руки на груди. Они побрели дальше по засыпанной снегом дорожке, игнорируя мороз, сковывающий лодыжки даже сквозь слои одежды. И Гарри, утопая в дружеском смехе, чувствовал себя так, словно никогда и не отдалялся от этой троицы, никогда не скрывал от них ничего, не заставлял друзей переживать. Все будто стало точно так же, как было раньше. И все же вопросительные взгляды Тейлор, Джоша и Найла, любопытствующие, по-прежнему взволнованные, пробирающиеся под кожу, намекали на то, что "как раньше" уже не будет. Если Гарри смог изменить свое мнение насчет Луи, это вовсе не значит, что оно так же легко изменится у других.

* * *

Холод пробирался под кожаные перчатки, заключая кисти в ледяные оковы. Мурашки прогулялись вдоль позвоночника нестройной вереницей, и Луи раздраженно повел плечом, стряхивая невидимую мерзлоту. Он переступал с ноги на ногу, пытаясь такими незамысловатыми движениями разогнать кровь по замерзшим конечностям. Изредка переглядывался с подозрительно тихим Лиамом. Они были на поле в абсолютном одиночестве, а драгоценное время, отведенное им на тренировку, бежало слишком стремительно. Конечно, когда ты всего несколько дней назад находился в окружении любящей семьи и наслаждался кажущимися бесконечными зимними каникулами, на тяжелые тренировки к предстоящему матчу по квиддичу приходить не хотелось и вовсе. Особенно ранним утром выходного дня. Луи понимал это слишком хорошо, но подобное оправдание для опоздания всей слизеринской команды все равно было слабеньким. Он понимал, даже несмотря на то, что сам провел эти каникулы вовсе не с семьей. С кем-то, кто оказался куда ближе, чем родной отец. Не отец — мысленно поправил себя Луи. У него больше нет отца. Он не мог нормально спать несколько ночей, просыпаясь от мучающих его кошмаров, перекатывал мысль где-то на задворках подсознания, выпадая из реальности на несколько минут, по привычке брался за горлышко бутылки, правда, сделать мог не больше пары судорожных глотков — потом горло предательски сжималось. Перед глазами возникал образ Стайлса, глядящего на него с какой-то отвратительной смесью разочарования и сожаления. И ответ приходил сам собой — нет, он не хотел, чтобы Гарри смотрел на него вот так, — и бутылка отправлялась в дальний угол практически нетронутая. Так же Луи отставлял в темный угол нерешенные проблемы, повляющиеся в большинстве своем лишь от того, что он не мог взять себя в руки и поговорить с окружающими людьми. Искренние беседы все еще были ему чужды. По-прежнему давил страх того, что его даже слушать не станут, сразу пошлют куда подальше. Просыпалась идиотская агрессия на чужие слова и действия, которые шли вразрез с планами самого Луи. И все вместе это только подливало масла в почти потухшее пожарище, заставляя угли вспыхивать снова. Воспоминание о том, как день назад его отыскала в толпе Эль и вместо того, чтобы как обычно лезть к нему с поцелуями, накричала на него, обожгло щеку. Она его ударила. Она, черт возьми, ударила его. Если бы девчонка позволила себе такое еще несколько месяцев назад, Луи от нее и мокрого места бы не оставил. Ей крупно повезло, что тьма, заполняющая сердце парня, в один момент начала понемногу рассеиваться благодаря ослепительному источнику света — зеленоглазому хаффлпаффцу — поселившемуся в мыслях Луи, кажется, на постоянной основе. Эль кричала, что Томлинсон — настоящий мудак, променявший ее на грязнокрового неудачника. И Луи почему-то было все равно на ее слова, на невольных свидетелей скандала (которых, к счастью, практически не оказалось — всего несколько младшекурсников, которые тут же поспешили убраться куда подальше от бури, бушующей в коридоре), даже на пощечину. Щека неприятно горела от короткого прикосновения тонких пальцев, но привычная злоба не клубилась в легких, готовая вырваться наружу. Странное осознание того, что он это заслужил, заставляло спокойно стоять на месте и выслушивать разъяренные вопли в лицо. Долго думать о том, кто разболтал Эль о Стайлсе, не пришлось. Перед глазами тут же всплыл образ хитрой гриффиндорки. Камиль была одной из немногих, кто знала о том, что между ним с Гарри уже давно царила далеко не вражда. Луи спокойно выслушал гневную тираду Элеанор, не прерывая ее и не пытаясь оправдаться. Он действительно хотел бы ощутить хоть что-нибудь, когда он смотрел в ее покрасневшие глаза, но внутри была пустота. Даже не по себе стало от того, что хоть какую-то дозу эмоций ему способны были доставить только два человека в этом мире. Из глубоких раздумий Луи вырвал громкий скрип снега под подошвами ботинок и тихое, но красноречивое покашливание Лиама за спиной. Капитан бросил взгляд на часы, а затем недовольно поднял голову. Выглядевшие недружелюбно игроки слизеринской команды приближались к нему, сжимая в руках свои метлы. Они опоздали на чертовых двенадцать минут. - Какого черта вы прохлаждаетесь где-то? Время тренировки уже идет! - сделав шаг навстречу парням, Луи сжал кулаки. Желваки двигались под кожей, показывая, насколько парень зол. - Не утруждайся, Томлинсон. Ты здесь больше не главный. - грубо отрезал Чарли, подходя к Луи вплотную и демонстративно выпячивая грудь вперед. Он прекрасно осознавал, что немного выше и шире Луи. Этот жест должен был показать его превосходство над капитаном. Но вся его вымученная самоуверенность, натолкнувшись на пронзающие насквозь ледяные глаза, незамедлительно треснула. Острый взгляд заставил чуть пошатнуться и отступить назад. - И кто же так решил? - вкрадчиво поинтересовался Луи. Тон его голоса таил в себе угрозу. - Я так решил. - Чарли вздернул подбородок вверх, но вышло как-то жалко, вымученно. Луи с неожиданным предвкушением заметил, как в его глазах заплескался плохо скрываемый страх. - Парни со мной согласятся. Пока нет никаких доказательств в том, что ты невиновен в нападении на грязнокровок, доверия к тебе, как к капитану, нет и быть не может. Парни за его спиной согласно, пусть и совсем тихо загудели. Но Чарли хватало и этой поддержки: слизеринец заметно приосанился, его губы затронула крохотная ухмылка. Он думал, что сможет обставить самого́ Томлинсона. Смелое предположение. - Давно ли тебя стали волновать судьбы грязнокровок, друг? - едко выплюнул последнее слово Луи, по-прежнему не разрывая зловещего зрительного контакта. Он был полноправным хозяином ситуации, как бы сильно Чарли ни пытался выжать из себя некое подобие уверенности. - Не ты ли в свое время считал, что все ученики с нечистой кровью не имеют права даже ступать на порог школы? Совесть проснулась? Не смеши меня, давай начистоту. Ты в лепешку готов разбиться, лишь бы занять место капитана. Но судя по тому, что за все игры в этом году ты не принес команде ни одного очка, тебе это не скоро. Из-за спины Чарли донеслись тихие смешки и перешептывания. Сам же парень растерял всю свою собранность: глаза рассеянно забегали по бесстрастному лицу Луи, а челюсти сжались от злобы. Те, кого он так долго и старательно настраивал против своего капитана, все равно медленно, но верно делали свой выбор в пользу Томлинсона. Победа была одержана, но Луи настороженно приподнял бровь, обводя взглядом толпу игроков: - Может, кто-то еще против моего командования? - никто из парней не поднял руки́, не нашел в себе сил даже взглянуть Луи в глаза, прекрасно осознавая, что лучшего капитана, чем он, еще нужно поискать. - Отлично, если никто больше не хочет высказаться, давайте начнем тренировку. Он развернулся, уверенным шагом проходя мимо ошеломленного Лиама, и изумрудная накидка, которая покачивалась у него за спиной, напоминала настоящую королевскую мантию.

* * *

Привычный восторг, закладывающий уши порывами дикого ветра, охватывал тело Луи. Парень чувствовал легкую судорогу, сковавшую его конечности, но так и не смог понять, от холода это или от крышесносного ощущения безграничной свободы. Стадион ревел где-то внизу, что еще больше раззадоривало Луи, даря ему ощущение собственного абсолютного превосходства. Только вот глаза раз за разом возвращались к кудрявой макушке, которая слишком хорошо угадывалась в пестрящей черно-желтыми шарфами толпе. Перед самой игрой они с Гарри успели пересечься в коридоре на каких-то полминуты, и парень, широко распахнув глаза и лихорадочно вцепившись в кожаную перчатку на предплечье Луи, пообещал, что придет посмотреть матч и будет болеть за него. Луи стоило большого труда, чтобы не стиснуть хаффлпаффца в объятиях прямо там. Осторожный оклик Лиама отвлек капитана слизеринской команды, заставил отправиться в раздевалку, чтобы дать парням последние наставления. Конечно, слова Гарри о том, что он придет только ради него, ради Луи, заставляли парня испытывать странное чувство, стискивающее сердце с непривычной нежностью. И, черт возьми, лучше бы Гарри не говорил об этом перед самой игрой, потому что теперь выдворить из мыслей запах мяты и вид шоколадных кудрей стало практически нереально. Беспокойство зрителей поднялось над рядами нестройными восклицаниями, и Луи тут же вернулся мыслями на поле, судорожно оглядываясь по сторонам. Ему нужно быть более внимательным, чтобы успеть вырвать снитч прямо у гриффиндорского капитана из-под носа. Краем глаза заметив то, как напрягся Найл, выискивая взглядом проворный шарик, Луи вновь почувствовал разрастающееся в груди чувство азарта. Хоран всегда был достойным противником для него. Среди толпы мелькнуло что-то блестящее, по рядам пронесся напряженный вздох, и Луи нырнул туда, где был виден золотой отблеск. Бросив короткий взгляд за плечо, он убедился — просто так отдавать ему победу Найл не собирался. Снитч резко поменял свою траекторию, и капитаны соревнующихся команд плечом к плечу свернули вслед за ним. Больше ничего не имело значения. Звуки ликующей толпы стихли, отойдя куда-то на задний план. Все остальные игроки смешались в одно неразличимое пятно, состоящее из оттенков алого и золотого, изумрудного и серебрянного. - Снитч мой, Хоран! - не сумев сдержать победоносной ухмылки, прокричал Луи. Его метла обгоняла метлу Найла на какую-то долю секунды, но даже этот миг мог оказаться для обоих команд решающим. - И не надейся! - озлобленно завопил гриффиндорский капитан, припадая всем своим телом к древку. И тогда Луи, зайдясь практически безумным смехом, вдруг заметил летящий прямо на них бладжер. На какие-то пару судорожных вдохов время замедлило свой ход, и в голову слизеринца закралась соблазнительная мысль свернуть в сторону, подставив тем самым гриффиндорского выскочку, внимание которого было целиком и полностью направлено на трепещущий где-то впереди снитч. Луи всегда был истинным слизеринцем, привыкшим добиваться успеха любой ценой. Но сейчас проклятая совесть заставила его мысленно выругаться и ухватиться за воротник алой формы. Перестать удерживать собственную метлу в воздухе и всем своим весом повиснуть на противнике. Найл, не ожидавший подобного развития событий, сдавленно охнул и, потеряв управление метлой, полетел вниз. Бладжер на немыслимой скорости пронесся в паре миллиметров от его головы, кажется, даже слегка задев блондинистую челку. Два ловца какое-то время стремительно летели вниз, вцепившись друг в друга, пока осознание произошедшего не атаковало их головы, пока они не оседлали собственные метлы, выравнивая полет, повинуясь заложенной в них усиленными тренировками привычке. Зависли в воздухе, пытаясь переварить все, что только что произошло. - Черт, ты что, спас меня? - первым прерывая затянувшееся молчание, неловко проговорил Найл и почесал затылок. - Я-то думал, ты совсем говнюк. И Луи неожиданно для себя расхохотался, сгибаясь пополам и лишь чудом не падая с метлы. - Не стоит благодарности, что ты! Снитч заметался вокруг замерших ловцов, словно дразнясь, и парням пришлось отвлечься от разговора. Напоследок переглянувшись с призрачными улыбками на разгоряченных погоней лицах, Луи и Найл одновременно метнулись за золотым шариком. На этот раз они летели, плотно прижимаясь друг к другу плечами. Пальцы Луи практически касались чужой левой ладони, и ни один из них не собирался уступать другому. Земля угрожающе приближалась, и Луи прекрасно осознавал, что если другие ловцы могли не решиться на убийственный полет, то Найл так же, как и он, был готов протаранить концом древка песок и разбить в кровь лицо ради победы своей команды. Странное уважение, которого Луи раньше никогда не чувствовал, охватило его сердце. Но позволить выиграть гриффиндорцам снова он не мог. И поэтому, покрепче ухватившись за метлу свободной рукой, он совершил последний рывок. Хрупкие золотые крылышки приятно обожгли ладонь, но пальцы внезапно сцепились на чем-то теплом и мягком. Луи даже не успел понять на чем именно, как столкнулся плечом с землей, оказавшейся непозволительно близко. Болезненно зашипел. Сваливаться с метлы в конце матча стало дурной привычкой. Пальцы он бы не расцепил, кажется, даже под страхом смертной казни. Однако распахнув глаза и поднявшись с земли, Луи наткнулся на пораженный взгляд гриффиндорского ловца. Сердито перевел взгляд на собственную руку, не понимая, что его так удивило, и так и застыл, не веря своим глазам. Его пальцы с силой стискивали ладонь Найла, в то время как короткие ногти Хорана впивались в его костяшки. Даже удивительно, как он этого не почувствовал. А между вспотевшими ладонями тяжело дышавших ловцов слабо трепетал золотой снитч. На какое-то время вокруг стало тихо-тихо, словно кто-то выключил звук, а потом стадион взорвался. Ученики посыпали с трибун не веря в то, что случилось. - Это... Мерлин, вы видите то же, что и я?! Ловцы противостоящих команд только что одновременно коснулись снитча! - взревел откуда-то сверху голос комментатора матча. - Кому же в итоге достанется победа? Что скажут по поводу сложившейся ситуации капитаны? Луи переглянулся с Найлом, замечая такую непривычную неуверенность на лице гриффиндорца. Они все еще крепко сжимали золотой шарик между собственных ладоней, и никто из них не собирался ослаблять хватку. - Луи, ты спас меня, и я благодарен тебе за это. - осторожно заговорил Найл, по всей видимости, уже приготовившийся к тому, что над стадионом прямо сейчас грянет гром и начнется жуткая буря под названием "гнев Луи Томлинсона". - Если бы ты этого не сделал, победа бы уже была у тебя в кармане. Но сейчас я не откажусь от снитча, ты же понимаешь... - И не нужно. - тоном, не терпящим возражений, перебил его Луи. - Как справедливо отметил комментатор, мы коснулись снитча одновременно. Что насчет того, чтобы разделить очки между командами поровну? Они впервые взглянули друг на друга с искренним уважением. Найл больше не прожигал Томлинсона взглядом, полным презрения, а Луи не ухмылялся, высокомерно глядя на гриффиндорца так, словно тот был не более, чем жалким жуком, появившимся под его подошвой. Они смотрели друг на друга как на равных и не двигались, пока на лице Найла не промелькнул крохотный намек на улыбку. Парень кивнул, а затем вдруг поднял вверх кулак, утягивая вслед и руку Томлинсона, развернулся к затаившим дыхание трибунам и громогласно воскликнул: - Принято решение разделить очки между командами поровну! - Впервые за всю историю Хогвартса Гриффиндор и Слизерин получают по семьдесят пять очков за пойманный снитч! И с небольшим отрывом Гриффиндор побеждает! - прокричал в усилитель комментатор, но его тут же заглушил дружный победный вопль болельщиков. Луи и Найл в последний раз сильнее сжали друг другу руки в знак примирения после многолетней вражды, а затем расцепили наконец взмокшие пальцы, позволяя снитчу взмыть в воздух. Луи отступил на шаг назад за секунду до того, как толпа радостных гриффиндорцев чуть не снесла Хорана с ног. На душе почему-то было легко и хорошо, будто с победой поздравляли его, Луи. А ведь совсем недавно Томлинсон переносил даже нелепую, ничтожно маленькую возможность собственного поражения так тяжело, что готов был загрузить себя невыносимыми тренировками сразу после матча. Пока тело не отказывалось функционировать, пока мышцы не сводило судорогой, пока перед глазами не начинали мельтешить разноцветные точки. Сейчас же невольная улыбка тронула уголок губ слизеринца, когда он увидел, как облаченные в желто-красные шарфы и длинные теплые мантии болельщики набрасываются на радостно смеющегося капитана. Со всех сторон к игрокам гриффиндорской команды стекались без конца поздравляющие победителей ученики Хаффлпаффа и Рейвенкло. Где-то среди них должен быть Гарри, — мысль взорвалась в сердце разрезающей тишину ночи новогодней хлопушкой. Одновременно с предвкушением, с восторгом, с волнением, с опаской. И словно в подтверждение внезапному напряжению, накрывшему Луи, над его головой раздался крик, слишком уж выбивающийся из поселившейся на поле радости. Крик, переполненный ядом и воинственностью. И когда Луи поднял глаза, ему показалось, что он падает в темноту, не имея возможности сопротивляться удушающему беспокойству.