The Only Flaw — You Are Flawless

- Знаешь, а Томлинсон и правда неплохой парень. - неожиданно заявил Найл. Гарри вздрогнул, словно его кто-то пробудил от глубокого сна пронзительным воплем на ухо. Они с Найлом устроились за рядом парт, по привычке складывая два учебника на скамейку рядом с собой, чтобы занять место для Джоша и Тейлор. - Пожалуй, - пряча глаза, пробормотал хаффлпаффец. Луи с Найлом действительно сдружились за последние пару дней. Хоран наконец-то нашел такого же помешанного на квиддиче игрока, так что их восторженная болтовня, главной темой которой выступало обсуждение прошедших матчей, как в стенах Хогвартса, так и известных на весь волшебный мир, совершенно не удивляла Гарри. Однако, встречая эту сладкую парочку в коридорах, парень то и дело отводил глаза, не желая надолго задерживаться взглядом на слизеринце. Гарри тщательно избегал его. Тут же сворачивал в другое крыло, когда замечал его фигуру, шагающую навстречу, покидал кабинеты со сверхъестественной скоростью, лишь бы не остаться с ним наедине. Судя по всему, и Луи не сильно горел желанием встречаться с ним, точно так же делая вид, словно Гарри не существует. Воспоминания о том, что произошло в ванной для старост, все еще скребли душу, словно дикие кошки. И ни один из парней не находил в себе сил пойти навстречу другому. Гарри помнил, как в углу звонко капала вода, помнил запах пота и мыла — абсолютно противоположный, но клубящийся под потолком вместе с паром удушающей смесью ароматов. Помнил, как дрожали его пальцы, когда он осторожно ощупал прокушенную до крови кожу на собственном плече. Помнил, каким сломленным выглядел Луи, когда слезы не переставали бежать по его щекам, а губы беззвучно повторяли: "Прости, мне так жаль". Боль, поселившаяся в украшенных уродливыми отметинами бедрах не хотела отступать. Но Гарри все равно взял себя в руки и осторожно пододвинулся к слизеринцу, игнорируя пульсирующие, пережатые рубашкой запястья. - Лу, все в порядке, слышишь?.. - забормотал хаффлпаффец, словно стремясь утешить, поддержать. На самом деле он понятия не имел, что делать с этим новым Луи, который впервые показал ему свою слабость. Гарри прекрасно осознавал, что рано или поздно поговорить им все равно придется, но слова, как назло, никак не находились. Язык словно прирос к нёбу. Луи отшатнулся от него и быстро-быстро замотал головой, словно испугавшись. Даже если так, боялся он явно не за себя. Опасался навредить, сжечь собственным жестоким прикосновением, оставив от Гарри лишь жалкую кучку пепла. - Ни черта не в порядке. - его собственный голос прозвучал так хрипло и тихо, что Луи поначалу его даже не узнал. Ротовая полость переполнилась кислотой. - Я не должен был этого делать. Я не должен был срывать на тебе злость таким способом. Ты слишком много значишь для меня, чтобы использовать секс с тобой как снятие стресса. Гарри прикусил нижнюю губу и медленно кивнул. Он понял, что хотел сказать Луи и без слов. - Ты не сделал бы этого без моего разрешения, так ведь? - тихо проговорил парень. - Я тоже хотел этого. Я тоже думал, что благодаря этому ты придешь в себя и отпустишь весь скопившийся внутри гнев. Я решил, что если дам тебе то, к чему ты привык, то это поможет. Раньше ведь помогало. Мы оба, черт побери, сошли с ума и позволили себе похоронить проблемы где-то глубоко внутри, заменив искренний разговор, в котором так давно нуждаемся, на быструю разрядку. Ведь так проще. Так привычнее. Луи понимал это. Но необходимость открыть Гарри свою душу казалась неподъемно тяжелой. Он так сильно боялся не справиться. Пальцы, сжимающие обнаженные колени, побелели от напряжения. - Уходи, Гарри. Пожалуйста. - голос внезапно зазвучал бесстрастно, словно Луи разом перестал ощущать все эмоции. - Ты должен был сделать это сразу, как я попросил тебя. Гарри вздрогнул, словно от пощечины. Боль поднялась к груди, вонзилась в сердце тысячами острых колючек. Разбудила неожиданный приступ злобы. - Нет. Нет, черт возьми. - твердость собственного тона заставила Гарри выпрямиться. Внутри Луи что-то горько сжалось, когда он увидел презрение, которое раньше так боялся найти в зеленых глазах напротив. - Не говори так. Словно это я виноват во всем, что происходит. Я хотел провести время с тобой. Я хотел поговорить. Я не хотел оставлять тебя одного, потому что я знаю: я тебе нужен. А ты снова пытаешься переложить ответственность за собственную злобу на других. Хватит жалеть себя. Хватит отталкивать тех, кто пытается помочь! - Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Стайлс. - в голос вернулись такие привычные ледяные нотки, и Гарри невольно передернул плечами, когда услышал слетевшую с чужих губ собственную фамилию. - Может, это ты не понимаешь, что делаешь с собственной жизнью? - Гарри нахмурился, чувствуя, как начинает распаляться от накативших эмоций. Позже он наверняка сильно пожалеет о вылетевших в истерике словах. - Почему ты не доверяешь никому настолько, чтобы расказать, что творится у тебя на сердце? Блять, ты даже об отце своем не рассказывал! И после того, что случилось, не потрудился объяснить, кто он такой, почему он угрожал тебе, почему был груб со мной. Я ведь совершенно ничего о тебе не знаю, Луи… - Я не могу рассказать тебе. - когда Гарри наконец поднял голову, то заметил настороженный взгляд напротив, глядящий не отрываясь, кажется, даже не моргая. Хаффлпаффец от неожиданности подавился воздухом. - Но почему? - Я не могу, Гарри. Тебе придется принять это. - Я и так достаточно долго ждал, когда ты сможешь со мной поделиться. Неужели… - Не надо ждать. - грубо оборвал его Луи. Ледяные глаза сверкнули недобрым огоньком. - Я никогда не расскажу тебе о нем. - Как я вообще могу быть уверен в том, что это не ты нападаешь на грязнокровок, если… - Что? - Гарри на мгновение послышалось, что где-то совсем рядом с высоты упал стеклянный сосуд и разбился вдребезги, оглушив звоном их обоих. Парень прикусил губу, широко распахивая глаза и больше всего на свете жалея о том, что он не сможет вернуть слова обратно. - Гарри, что ты сказал? - но Луи уже угрожающе навис над ним, заставляя в испуге отшатнуться. Это что, страх? Перед Луи? Откуда он взялся? - Я… Я не это имел в виду… - пробормотал парень, вжимаясь лопатками в стену, когда отползать было уже некуда. - Я просто… Я ведь так мало знаю о твоем прошлом… - И это дает тебе повод не доверять мне? Если уж на то пошло, то я тоже о тебе знаю не так уж много. Гарри порывисто выдохнул и подался вперед, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Луи. Его выражение и тон голоса внезапно стали дьявольски спокойными, хотя внутренняя дрожь больно сковывала конечности. - Хорошо. Мой отец злоупотреблял алкоголем, сколько я себя помню, и потом срывался на маму и меня. Я часто прятался от него на чердаке, но, если я не успевал этого сделать, он бил меня. В последний раз, когда это произошло, я разбил себе челюсть о лестницу и сломал несколько зубов. Последний раз, потому что… - сердце сжалось от осознания, что Гарри никогда и никому прежде не рассказывал о произошедшем. - Потому что тогда я смог оттолкнуть его и он упал. Я все еще не знаю, жив он сейчас вообще или нет. Я больше никогда его не видел. Мы с мамой сбежали из дома, и нас принял ее коллега по работе. Позже они начали встречаться и поженились. Его зовут Робин, и он очень хороший человек. Я прожил с ними около года, прежде чем прилетела сова из Хогвартса. Теперь я приезжаю к родителям только на летние каникулы и иногда, очень редко на зимние. Они живут в Холмс-Чапеле и все еще работают вместе, а я подрабатываю в пекарне. Твоя очередь. - Нет. - Луи смотрел на него исподлобья тяжелым взглядом, и Гарри почувствовал себя так, словно его только что окатили ведром ледяной воды. Мурашки забегали по спине вместе с нарастающим раздражением. - Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, но я повторюсь, я не могу рассказать о себе. Ярость достигла своего пика. - Мне не нужна твоя жалость, мне нужно доверие! - голос зазвенел, эхом отдаваясь от стен ванной старост. - Вот только я тебе доверяю. И мне не нужно выпытывать у тебя подробности из прошлого, чтобы верить тебе в настоящем. Голова гудела от прозвучавших чересчур резко чужих слов. Гарри ощущал себя так, словно он бестолково колотится в кирпичную стену, не в силах добиться из-за нее ответа или хотя бы приглушенного стука. Впервые разница между тем, что каждый из них считал правильным, казалась настолько громадной, что разверзлась подобно бездонной пропасти. - Я думал, ты изменился. - пробормотал Гарри, опуская глаза, чувствуя, как непрошенные слезы жгут веки. Он яростно сморгнул их, не позволяя себе расплакаться перед слизеринцем. - Но, кажется, ты просто лгал мне все время… - Прекрати, Гарри. Ты не понимаешь, о чем говоришь. - Луи поморщился, отвернувшись в поисках собственной одежды. В помещении становилось прохладно. - Я всего лишь пытался защитить тебя, а ты вечно лезешь, куда не просят. Ты напридумывал себе моделей поведения, которых я должен придерживаться, а теперь злишься на меня за то, что я делаю что-то не так? - Знаешь, что не так? Ты ни черта не говоришь о том, что у тебя на уме. Я не умею читать твои мысли и не понимаю, на что ты злишься, что мне делать в это время, как скоро это пройдет. - Я думал, ты знаешь, на что идешь, когда ты впервые поцеловал меня. - Луи резким движением натянул на влажную кожу джинсы. Плотная ткань противно облепила икры. - Мы ведь знакомы не первый год, Гарри. Чего ты ожидал? Гарри медленно помотал головой, все так же не поднимая глаза на Луи. Ему казалось, будто кто-то вспорол ему грудную клетку и вынул его бешено бьющееся сердце наружу, занес над ним остро заточенный нож, приготовившись к удару. Неужели все закончится вот так? - Я ожидал, что ты наконец-то возьмешь контроль над своей жизнью и перестанешь утверждать, словно каждый встречный виноват в том, что он тебя не понимает. - тихо проговорил Гарри, и слизеринец на мгновение замер, прекратив шелестеть одеждой. - Я ожидал, что смогу заставить тебя поверить в одну вещь. Неважно, где ты родился и кто тебя вырастил. Ты все еще можешь стать хорошим человеком, если захочешь. Потому что это только твой выбор. - Я знаю свои слабости, Гарри. - также тихо произнес Луи. Он обессиленно умыл лицо сухими ладонями, вплел пальцы в волосы, слегка оттягивая их. - Я знаю, что я не должен позволять эмоциям владеть моими действиями и портить мне жизнь. Я знаю, что я мог бы хотя бы иногда говорить о том, что меня волнует. Но я не привык к этому. Я не могу… - внезапный вздох оборвал предложение на середине, но Луи быстро взял себя в руки. - Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. На несколько мгновений в ванной стало совсем тихо: даже эфемерный капающий звук захлебнулся в отчаянии, наполнившем комнату. Гарри чувствовал тяжесть, вставшую поперек грудной клетки, когда он выдавил онемевшими губами: - Я хочу, чтобы ты ушел. Никто из них не произнес больше ни слова. Пока Луи натягивал кофту, еще сильнее растрепывая мокрые волосы, пока завязывал шнурки на ботинках, пока неуверенными движениями приближался к выходу из ванной, Гарри не двигался, словно превратившись в ледяную скульптуру. И холод пробирал насквозь каждую клеточку тела хаффлпаффца, словно вместе с Луи из помещения ушли и последние остатки тепла. Гарри вздрогнул снова, когда на скамью рядом с ним приземлилась Тейлор, о чем-то весело болтающая с идущим вслед за ней Девайном. - Эй, ты чего такой нервный? Что-то не так? - Найл взволнованно заглянул Гарри в глаза, но парень вовремя успел натянуть на лицо маску беззаботности. - Все в порядке, просто задумался. - отмахнулся хаффлпаффец. Не успел Найл заподозрить его в очередном обмане, как Джош вклинился в их диалог, практически всей грудью ложась на стол и зловеще шепча: - Я слышал, что сегодня у Снейпа настроение еще дерьмовее, чем обычно. Какова вероятность того, что он устроит проверочную, просто чтобы завалить нас всех? И три одинаково горестных вздоха были ему красноречивым ответом.

* * *

Гарри широко зевнул и потер глаза, оглядываясь по сторонам. Библиотека пустовала, и лишь одинокая свеча, стоящая перед парнем на столе, была источником света в этом опущенном во мрак помещении. Гарри и не заметил, как время, проведенное им в библиотеке, перевалило за поздний вечер. Он со вздохом отодвинул стул, поднимаясь из-за стола. На столешнице остались лежать несколько книг в выцветших обложках, рассказывающих об истории Хогвартса и волшебниках, которые здесь учились. Конечно, ни одна из них не была даже наполовину настолько же полезной, как та, что Луи нашел для него в Запретной секции. Однако сейчас путь туда был для Гарри закрыт. И в секцию библиотеки, и к Луи. За эти пару дней они стали друг другу словно чужие. Иногда Гарри ловил на себе задумчивые взгляды слизеринца, тяжелые, сожалеющие, отчаянные. Но стоило им на мгновение пересечься, как оба отводили глаза и молчали, пусть эта тишина и грозила со дня на день перегрызть их собственные глотки. Снова зевнув, Гарри на мгновение остановился, уставившись на книги невидящим взглядом. Глупая ссора и правда затягивалась на непозволительно долгий промежуток времени. Что-то подсказывало парню, что уже завтра они оба не выдержат, извинятся друг перед другом и все будет как прежде. Он и сам давно был близок к тому, чтобы выцепить слизеринца из толпы, поговорить наконец о том, что их обоих терзает уже несколько дней. Но каждый раз останавливался, убеждая себя в том, что такого позора его гордость не выдержит. Первые пару дней это и правда помогало, но потом Гарри вдруг отчетливо ощутил, что скучает. Не может больше игнорировать это щемящее чувство в груди, появляющееся каждый раз, как он хотя бы краем глаза замечал знакомую фигуру. И плевать на эту чертову гордость. Это все какое-то глупое недоразумение. Они обсудят случившееся завтра же, и тогда все станет как раньше. Гарри снова зевнул. Вечера, наполненные спертым запахом пыли и старого пергамента, уже успели ему осточертеть. Гарри сбегал из гостиной Хаффлпаффа почти сразу после окончания занятий, игнорируя настороженный взгляд Тейлор, и уходил в самый дальний угол библиотеки. Верил, что это поможет хотя бы ненадолго заглушить беспокойные мысли. Он закрывался от окружающего мира внушительными стопками книг, без конца читая то про свойства волшебных растений, то про приготовление ядов. Сегодня выбор пал на историю Хогвартса, и этот предмет был явно куда более интересен Стайлсу, чем зельеварение или травология. Чтение учебников, посвященных этим дисциплинам, действовало на него лучше снотворного. Парень оставил подсвечник, уже до краев наполнившийся раскаленным воском, на столике перед мадам Пинс и, устало улыбнувшись женщине на прощание, покинул библиотеку. Коридоры были также опущены в нарушаемую лишь редкими висящими на стенах полыхающими факелами темноту. Гарри неуютно поежился, чувствуя сквозняк, гуляющий в каменных стенах. Он почти пожалел о том, что не взял подсвечник с собой. Но он же не маленький ребенок, в конце концов, чтобы бояться обыкновенной темноты. Как можно увереннее Гарри двинулся вперед по направлению к гостиной. Собственные мысли ничуть не успокаивали его. Он продолжал панически оглядываться, словно тени, отбрасываемые мечущимися в факелах языками пламени, могли обрести тело и погнаться за ним. Сердце бешено заколотилось в груди, а ладони мигом вспотели. Ледяная хватка страха сомкнулась на горле, вызывая хриплый кашель. И лишь когда Гарри преодолел несколько пролетов и вновь обернулся через плечо в конце длинного коридора, он увидел его. Радости от того, что паника оказалась не обычной паранойей не было. Напротив, еще больший ужас сковал тело, заставляя коленки ослабеть и затрястись. Черная фигура не стояла на месте. Она медленно передвигалась по коридору по направлению к Гарри, и шаги ее были крадущимися, но уверенными, словно движения змеи, заприметившей добычу и готовящейся на нее напасть. Капюшон длинной мантии скрывал лицо незнакомца, так что даже тусклый свет не мог его осветить. Человек сделал очередной шаг вперед, и первый факел, затрепетав, словно испугавшись чудовища, погас, оставив после себя лишь взвившийся к потолку дымок. Конечно, Гарри думал о том, что риск однажды наткнуться на неизвестного преступника достаточно высок. И он всегда представлял себя тем самым смельчаком, который обезоружит незнакомца, раскроет его личность, спасет всех магглорожденных, оставшихся в Хогвартсе. Но ужас, охвативший все его тело в тот момент, когда он увидел надвигающуюся фигуру, напрочь убил в нем всю уверенность в собственной победе. Если верить рассказам Джоша и рассуждениям Тей, неизвестный был быстр, силен и коварен. Он достаточно умен, чтобы обвести вокруг пальца любого. А Гарри, честно говоря, не был одним из самых талантливых волшебников, поэтому в его случае исход мог быть только один. На несколько мгновений парень застыл как вкопанный. Ноги не слушались его, не желая разворачиваться и убегать от приближающейся опасности прочь. Но вот шаги незнакомца стали шире, и второй, и третий факелы потухли уже куда быстрее, словно от резкого сквозняка. Сердце забилось с удвоенной скоростью, когда Гарри вдруг осознал, что в голове пусто, что все тело горит, плавится, трясется от страха, но что самое главное — он наконец-то бежит. Постоянно оглядываясь, подскальзываясь и с трудом вписываясь в повороты, Гарри несся по коридору. Старался спасти собственную жизнь. Ведь хищник был уже близко. Не ускорял шаг, уверенный в том, что ему удастся загнать несчастную жертву в ловушку. Наслаждался предвкушением. Знал, что по венам Гарри циркулирует ненавистная грязная кровь. Впереди возникла крутая лестница, и Гарри бросился вниз, перепрыгивая через две ступеньки, молясь, чтобы он не свалился и не сломал себе шею. Но его мольбы остались не услышаны: нога соскользнула, и парень с испуганным воплем полетел к подножию. Больно ушибив колени и плечо, но даже не обратив внимания на неприятную пульсацию в поврежденных конечностях, Гарри вскочил на ноги и продолжил бежать. Его не заботило то, что он мог перебудить весь Хогвартс своим криком. Такой расклад наоборот оказался бы для него наиболее удачным. Змеиное шипение самой смерти, складывающее буквы в одно-единственное слово: "Боишьс-ся", подгоняло его в покрывшуюся испариной спину. Заставляло хвататься за возможное спасение с незнакомым ранее остервенением. Чужая рука на долю секунды затронула его за плечо, посылая странный разряд вдоль всего тела. Перед глазами потемнело, а из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Продолжая двигаться лишь благодаря разгоняющему кровь адреналину, Гарри выскользнул из цепких пальцев. Задыхаясь от стремительного бега и ужаса, он резко завернул за угол. Спасительная дверца, ведущая в гостиную Хаффлпаффа, поддалась, и парень с грохотом провалился внутрь. Прижался к закрытой створке спиной, словно незнакомец мог попробовать выломать ее. Зарылся пальцами во взмокшие пряди волос у лба, не в силах остановить тремор, подчинивший себе ослабшие конечности. Он спасся, черт возьми. Он смог избежать печальной участи, которая неизбежно ожидала каждого магглорожденного в стенах Хогвартса. Правда, он понятия не имел, надолго ли мнимая безопасность останется с ним. Он не знал о том, что спасло его вовсе не везение. Просто хищник уготовил ему совершенно иную судьбу. Он любил поиграть со своей добычей, прежде чем начать смаковать ее горькое отчаяние.

* * *

- Спасибо, что проводил меня. Мне уже лучше. - девушка мягко улыбнулась, заправляя темную прядь за ухо. Он прекрасно понимал, что лучше ей не стало. Это он подмешал ей в напиток головокружительный порошок, который несколько дней назад стащил из кабинета Снейпа. Он внимательно изучил инструкцию, чтобы знать о последствиях. Но тем не менее он растянул свои губы в искренней улыбке. Достаточно добродушной, чтобы девушка, имени которой он даже не знал, не заподозрила его в том, что он собирается сделать. Она была почти красивой. Длинные темные волосы волнами рассыпались по хрупким плечам, белоснежное платье, сотканное из шелка, напоминало подвенечное. Но он почему-то подумал про саван. Он чувствовал грязную кровь девушки издалека, словно настоящий хищник. Все грязнокровки — дряни. Настоящий позор волшебного мира. Так учил его отец. Поэтому, когда девушка развернулась к нему спиной, приготовившись войти в гостиную Хаффлпаффа, он стер с лица обманчивую улыбку. Он не испытывал никакого удовлетворения от того, что собирался сделать. У него просто не было выбора. Он схватил жертву за волосы, резко дернул в сторону, с размаху приложил виском о выпирающий из стены кирпич. Девушка болезненно охнула, даже не успев закричать от страха, и ее тело обмякло. Он позволил ей свободно сползти на пол. Вытянувшившись над ее безвольным телом в струну, словно, совершая какой-то святой обряд, он оглядел девушку критическим взглядом, каким обычно оценивают пустой белоснежный холст, на котором совсем скоро появится красочный рисунок. С прошлыми жертвами было посложнее — он помнил, как отчаянно они вырывались, как сильно хотели жить. Эта идиотка доверилась ему настолько, что повернулась спиной. Не стоило поступать так опрометчиво. Он вытащил палочку из-за пазухи и, понизив голос, тихо, но четко проговорил: - Sume immobilis. Non vitalis, non mortalis. Dies noctesque ad infinitum.* Древнее заклинание, уже не раз им использованное, окутало тело девушки черным облаком, медленно впитавшимся в поры на ее коже, затопившим уши, ноздри и рот, проскользнувшим под веки. Он наблюдал за происходящим с дьявольским спокойствием. Знал, что проснуться ей предстоит не скоро. Дождавшись, когда ядовитое облако полностью впитается в тело жертвы, он вздохнул. Легко поднял тело и отнес в очень кстати оказавшийся поблизости неиспользуемый кабинет. Нельзя было, чтобы жертву нашли раньше времени. Это могло уничтожить весь его план, нечаянно выдать его личность. Выйдя в коридор, он как ни в чем не бывало накинул на голову капюшон, уже ставший привычной, даже неотъемлемой деталью его образа, и побрел обратно к Главному залу, откуда раздавалась вальсирующая музыка, приглушенный смех, звон бокалов. Никто из учеников понятия не имел о том, что всего в нескольких пролетах от места всеобщего веселья творился настоящий кошмар. Практически у самого зала он вдруг остановился и свернул направо, прячась за колонной, скользнул в следующий коридор, проходя в пустующий туалет для мальчиков. Он остановился перед зеркалом, оперевшись обеими руками на раковину. Капюшон, полностью скрывающий его лицо, был все так же низко надвинут. Но вот руки медленно поднялись вверх, пальцы сомкнулись на плотной ткани, готовые стянуть мантию...

* * *

- Гарри! Гарри, просыпайся! - Найл что было сил тряс парня за плечо, врываясь в его сновидения своим оглушительным шипением, заставляя хаффлпаффца подскочить, принять сидячее положение, протереть слипающиеся глаза. На душе словно камень лежал. Причем, не какой-то там булыжник, а громадная скала, неподъемная тяжесть которой давила на плечи, ломала хребет. Гарри помнил, что ему снился кошмар. Кажется, он видел ту последнюю пострадавшую ученицу, Джейд. Однако от того, что сам он был во сне загадочным ненавистником магглорожденных, становилось не по себе. Парень чувствовал одновременно и облегчение от того, что Найл вырвал его из кошмара, заставляющего сердце колотиться с бешеной скоростью, и сокрушение — ведь незнакомец был уже готов показать свое лицо. Кстати, о Найле. Гарри перевел все еще сонный взгляд на гриффиндорца, выглядящего так, словно он сам проснулся всего пару минут назад: блондинистые волосы взлохмачены, мятая рубашка выбилась из джинсов, шнурки на кроссовках развязались. Наверное, Гарри и сам выглядел не лучше, потому как Хоран, несмотря на до жути обеспокоенный вид, все же замолчал на несколько секунд, позволяя другу прийти в себя. Гарри заторможенно огляделся по сторонам, отмечая то, как больно было разгибать затекшую после целой ночи, проведенной в кресле, спину. Он не сразу понял, как оказался в гостиной Хаффлпаффа, а не в собственной кровати, пока в голове не всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, о страшной погоне, о незнакомце, затронувшем его за плечо. Неужели то, что электрическим разрядом прошлось по телу Гарри от приводящего в ужас прикосновения, было на самом деле очередным неизвестным ему заклинанием? Вот почему внезапная усталость навалилась на него, едва он захлопнул за собой дверь. Он даже дойти до собственной кровати был не в состоянии — так и провалился в мягкое кресло в гостиной, почувствовав, что ноги не держат, а голова наливается тяжестью. Лишь новые вопросы заполнили мысли Гарри, заставляя парня согнуться пополам и вцепиться в волосы пальцами. Был ли кошмарный сон делом рук таинственного волшебника? И если был, то правда ли все то, что Гарри увидел? Что он хотел показать Стайлсу в конце? Ведь если бы Найл его не разбудил, то незнакомец непременно снял бы свой капюшон. Неужели он хотел показать Гарри свою личность? И самое главное: почему пальцы, сомкнувшиеся на капюшоне, были так ему знакомы и почему разум Гарри отказывался принимать эти очевидные сходства? От обилия сомнений кружилась голова. - Гарри... - неуверенно позвал Найл, невесомо затрагивая друга за плечо. Хаффлпаффец медленно поднял голову, наконец соображая, что голос друга звучит как-то чересчур серьезно, может, даже напуганно. Что-то было не так. Найл выглядел встревоженно, а его нахождение в чужой гостиной лишь подтверждало догадки Гарри. Ничего обнадеживающего в поведении друга не было. - Что произошло? - спросил Гарри, заранее боясь услышать ответ. - Мадам Помфри наконец-то приготовила противоядие. Если оно поможет, пострадавшие проснутся и смогут рассказать, кто это с ними сделал. - на одном дыхании выдал Найл. Несмотря на то, что новость была хорошей, парень выглядел напряженным, и Гарри прекрасно понимал почему. Это проклятое "если" висело над всем за́мком грозовой тучей. Нельзя было отметать вариант того, что зелье снова не подействует. А это, в свою очередь, будет означать то, что организм Оливии, первой жертвы хладнокровного последователя Слизерина, не сможет больше ждать порции противоядия. Устанет бороться с заразой, захватившей тело и погрузившей в сон на несколько долгих месяцев. Ее жизнь была в серьезной опасности. Но надежда была единственным стержнем, за который они все еще могли держаться. Гарри быстро поднялся на ноги, игнорируя легкую тошноту и головокружение. Это был шанс узнать, кто же держал всех магглорожденных в страхе, и Гарри не мог упустить его. Он верил в то, что на этот раз преподавателей, работающих над зельем, ждет успех. Поэтому он лишь сжал челюсти и, окинув Найла решительным взглядом, проговорил: - Нужно поторопиться. Они покинули гостиную, в коридоре срываясь на бег, лишь бы успеть вовремя добраться до медпункта. И Гарри чувствовал уверенность, переполняющую его сердце, даже не подозревая о том, что слова, которые он услышит от очнувшихся жертв, разобьют его на мелкие кусочки. Но сейчас оно взволнованно трепетало в груди пойманной птицей. Тревога не отпускала, пока Гарри и Найл бежали по коридорам Хогвартса, стараясь делать это как можно более неслышно. Когда впереди показалась приоткрытая створка двери, ведущая в палату, беспокойство ничуть не отступило. Лишь сильнее обдало парней леденящей кровь волной. Больше всего на свете они боялись услышать ужасный приговор: противоядие не подействовало, жертвам уже ничем не помочь. Толкаясь и пытаясь заглянуть в узкое пространство приоткрытой двери, Гарри и Найл затаили дыхание. Голоса, раздающиеся в кабинете, звучали приглушенно, почти неразборчиво. - ...Ваши заслуги неоценимы перед школой, мадам Помфри. - Гарри узнал голос профессора Макгонагалл, которая была на грани того, чтобы расплакаться. Но то были не слезы отчаяния. С замиранием сердца он расслышал искреннюю радость и восхищение в тоне преподавательницы превращений. - Вы спасли наших учеников, вы действительно сделали невероятное. - Ну что вы, Минерва. - другой женский голос прозвучал смущенно. - Без профессора Стебль и профессора Снейпа ничего бы не получилось. - Мадам, мы можем поговорить с мисс Ферволл? Вы сказали, что она раньше других пришла в сознание. Видите ли, нужно выяснить, кто наслал на пострадавших такое сильное проклятие как можно быстрее. Пока слухи о противоядии не разошлись по школе и виновник не успел сбежать. - проговорил профессор Дамблдор так тихо, что Гарри и Найлу пришлось прижаться к створке вплотную, чтобы расслышать его слова. - Да-да, конечно. Состояние мисс Ферволл вполне стабильно. Раздались шаги, и Найл приоткрыл дверь чуть сильнее, чтобы просунуть голову внутрь. Гарри последовал его примеру, приседая на корточки и тоже заглядывая в комнату. Она выглядела точно так же, как в его последний визит, после злополучной дуэли. А ведь так много времени минуло с тех пор. Взгляд проскользнул мимо рабочего стола школьной фельдшерицы, устремился вглубь медицинского кабинета. Туда, где за перегородкой, отделяющей палату от поста мадам Помфри, скрылись преподаватели. - Доброе утро, мисс Ферволл. Мы рады, что вы пришли в себя и вам стало лучше. - вновь раздался голос профессора Дамблдора. Девушка хрипло откашлялась, а затем, судя по негромкому звуку, взяла ослабевшими руками стакан воды с прикроватной тумбочки. Когда она заговорила, ее голос напомнил Гарри звук, с которым наждачная бумага елозит по куску дерева, и парень невольно вздрогнул. - Да, спасибо, профессор. - Позволите ли вы задать вам один вопрос? - Я знаю, что вы хотите узнать. Кто напал на меня. Я помню его лицо, хотя это совершенно нелогично — оставлять мне память о том вечере. Не знаю, почему он не избавился от такой очевидной улики. Без сомнения, это был слизеринец, который помог мне дойти до гостиной Гриффиндора, когда у меня разболелась голова. Луи Томлинсон. - Вы уверены, что это был именно он? - голос профессора Дамблдора звучал неверяще и разочарованно одновременно, но Джейд лишь подтвердила свои слова. Она помнила, с какой яростью слизеринец приложил ее виском о кирпичную стену. Она бы никогда не ошиблась. - Минерва, вызовите волшебников из Министерства. Проводите их до спальни мистера Томлинсона. Его нужно задержать как можно скорее. - Черт, что это все значит?.. Я поверить не могу в то, что это был... - Найл умолк на полуслове, оглянувшись вокруг себя. Коридор пустовал. Гарри чувствовал себя так, словно он умер прямо там, около кабинета мадам Помфри, но его тело продолжало бежать по еще не проснувшемуся пустому замку. Он не слышал последних слов Дамблдора, не слышал, как его шепотом звал Найл. Он сбежал сразу, как только Джейд назвала имя напавшего на нее ученика. Боль и бессильная злоба переполняли сердце хаффлпаффца. Он чертовски боялся того, к кому направлялся прямо сейчас, но он должен был в последний раз заглянуть в льдисто-голубые жестокие глаза. Он должен был разрубить пополам это чертово чувство привязанности, которое едва не уничтожило его. Должен был убедиться в том, что все это время он любил самого настоящего монстра.