The Only Flaw — You Are Flawless

Дверь, ведущая в спальню Томлинсона, с оглушительным грохотом распахнулась. Луи вздрогнул от неожиданности, так и застыв на месте с двумя концами зеленого галстука в руках, который он собирался повязать на шею. Медленно повернулся к дверному проему всем корпусом. Гарри появился в комнате, словно гром среди ясного неба. Он тяжело дышал, в ярости сжимал и разжимал кулаки, а его потемневшие глаза, кажется, были готовы метать молнии. Сердце зашлось в бешеном ритме. Радость от появления парня и ставшая привычной настороженность — они не разговаривали несколько дней, и сейчас Гарри явно не был настроен на спокойный диалог — заставили Луи сделать шаг вперед, навстречу Стайлсу, но тот предупреждающе выставил перед собой ладонь. Пока без палочки. - Не смей подходить ко мне, - его всего колотило. Луи заметил это даже с такого расстояния, и вспыхнувший в душе прилив нежности едва не заставил его нарушить просьбу Гарри, порывисто прижать к себе скованное дрожью тело, вдохнуть запах полевых цветов, пропитавший шоколадные кудри. - Я так долго себя обманывал. Столько людей твердили мне о том, что ты чудовище, но я лишь отмахивался от них. Думал, они просто не знают тебя. Но это я понятия не имел, насколько ты опасен. - Ты решил обсудить это сейчас? - Луи нахмурился. Черт возьми, у него хватало наглости хмуриться. - Гарри, давай ты успокоишься, и тогда мы погово... Шаг навстречу. Зря. - Стой, где стоишь! - не крик. Вопль раненого зверя, в котором в равных пропорциях смешались ярость и боль. Луи отшатнулся. Послушно остановился, облизывая пересохшие губы и стараясь не показывать то, насколько он напуган. - Я не буду говорить с тобой спокойно! Ты преступник и должен сидеть в Азкабане за свои ужасные деяния. Да, теперь я знаю, что это ты виноват в том, что произошло. - Ты все же веришь в эти слухи. - голос засквозил прохладой и пренебрежением. - Никакие это не слухи! - Гарри сам сделал шаг вперед, вытаскивая из-за пазухи волшебную палочку и вытягивая перед собой. Взгляд Луи лишь на секунду опустился на кончик, практически ткнувшийся ему в грудь, а затем вернулся обратно к искаженному яростью лицу. Гарри выводило из себя то, что Томлинсон снова предпочел закрыться от него. В голубых глазах напротив не плескалось ни единой эмоции: они были пусты и холодны. - Джейд очнулась. И она подтвердила, что это ты на нее напал. Уверен, когда остальные придут в себя, они скажут то же самое. - Я не делал этого... - начал было Луи, но Гарри не позволил ему закончить. - Замолчи! Тебе не хватает смелости даже на то, чтобы признаться в содеянном. Но мне и не нужны твои признания. Я просто хочу знать, нахрена тебе нужно было использовать меня? Почему ты не наложил на меня это чертово заклинание сразу? Зачем сначала морально уничтожил и только потом попытался напасть? Тебе, наверное, забавно... - Попытался напасть? Что ты имеешь в виду? - настороженный взгляд исподлобья не сулил ничего хорошего. - Кто-то... угрожал тебе? - Хватит, черт возьми, делать вид, что это был не ты! - голос Гарри вновь сорвался на крик. - Столько месяцев ты только и делал, что водил меня вокруг пальца, а я верил всему, что ты говоришь. Закрывал глаза на доказательства твоей вины, потому что думал, что ты не мог. Ведь я видел тебя совершенно другим... Но все, что я видел — в действительности лишь очередная маска, ненастоящая и фальшивая. Это все время был ты. - рука судорожно залезла в карман мантии и вытащила на свет потрепанный клочок бумаги, который Гарри не прекращал таскать с собой. Все хотел проверить, верно ли мадам Пинс выписала имена четырех учеников, посещающих Запретную секцию библиотеки. Имя Луи всегда выглядело среди трех остальных неправильно, мозолило глаза. Не раз хотелось сжечь этот чертов листок, как ненужный черновик. Указывающую на виновника улику. Гарри так часто отметал мысли об этом прочь и только сейчас понял: все это время змея грелась у него на груди. И он знал ответ с самого начала. Если бы не проклятый дар убеждения Луи, если бы не записка, подкинутая Ником, если бы не Амортенция... может, Гарри смог бы убедить себя в том, что эта глупая симпатия к Томлинсону ничего не значит. Что ему действительно не стоит доверять слизеринцу, как не раз утверждала Тейлор. Все было бы совершенно по-другому, послушай он друзей сразу. Гарри сжал зубы до скрипа и швырнул записку Луи в лицо. Смотри. Я знаю о тебе все. Наслаждайся своим падением, черт возьми. - Что это? - равнодушный взгляд голубых глаз проследил за тем, как бумажка медленно спланировала на пол к носкам ботинок. Он будто и правда не понимал. - Ты соврал мне о том, что не ходил в Запрещенную секцию. Как и о многих других вещах, конечно... - Я не ходил. Почему ты не веришь мне, Гарри? - Потому что ты только и делаешь, что лжешь мне! Ты вообще слушал, о чем я тебе говорил? - Гарри задохнулся от возмущения. - Слушал. А теперь ты меня послушай. - Луи шагнул вперед, и кончик палочки Гарри впился ему в грудь, натянув ткань рубашки. Слизеринец будто и не замечал волшебного орудия, отделяющего его от Стайлса. Знал, что тот никогда не сможет причинить вред, выкрикнуть непростительное прямо безоружному Луи в лицо. - Я действительно вел себя как настоящий мудак, и я готов понести любое наказание за мои проступки, если это сможет загладить мою вину перед тобой. Я был воспитан жестокостью, и я долгое время был слишком напуган для того, чтобы дать отпор тьме, которая жила внутри меня. Но ей дал отпор ты. - на одно короткое мгновение Луи замолчал, пытаясь рассмотреть хотя бы одну эмоцию, кроме всеобъемлющего гнева, в зеленых глазах. Ему было слишком тяжело говорить все это. - Я понял, что могу измениться, только благодаря тебе. И я правда пытаюсь, хоть и понимаю, что то, что произошло в ванной старост... - он зажмурился, вспоминая этот ужасный день, когда все покатилось к черту. - Мне жаль, что я позволял моей злости навредить тебе. Если бы я смог вернуть тот день, я бы не тронул даже Чарли, пусть он и заслужил куда большего, чем просто сломанный нос. За спиной Гарри раздался негромкий шум: несколько людей спешно спускались в гостиную Слизерина. Луи приблизился настолько вплотную, что кончик палочки впился в его подбородок. А Гарри лишь покрепче сжимал губы, лишь бы не сделать шаг назад, не показать свой страх, не поверить ему снова. В нос ударил терпкий аромат пьяной вишни и горького шоколада. Нет, Гарри больше не позволит себе так обмануться. Рваные края раны, прошившей его грудную клетку в районе сердца, все еще нестепимо ныли. Никогда и ни за что на свете он больше не опустится так низко. Поздно. Он уже на дне. Давно. - Гарри, я делал много ужасных вещей, в том числе по отношению к тебе. Но клянусь, я и пальцем не трогал пострадавших гряз... магглорожденных. - то, что он исправил это слово, заставило сердце Гарри — или то, что от него осталось — упасть вниз живота и гулко, чересчур тяжело заколотиться там. Веки внезапно защипало, но Гарри упрямо сморгнул подступающие слезы. Он задыхался таким знакомым запахом, чувствовал так близко грудь слизеринца, даже сквозь ткань рубашки. В нее хотелось зарыться носом, звонко рассмеяться над всей этой ситуацией, утонуть в заботливых объятиях. Узнать, что все это кем-то подстроено, что Луи — его Луи — не виноват. - Гарри, ты слышишь? Я никогда не стал бы пользоваться тобой, как никогда не стал бы подвергать других людей смертельной опасности. Последние его слова утонули в стуке подошв и каблуков, в беспокойных переговорах и шуршании одежды. В комнату вошли несколько волшебников, видимо, присланных из Министерства. Мужчины тут же скрутили Луи, выводя парня из помещения, но тот словно и не заметил этого. На лице не промелькнуло ни единой эмоции, а пронзительные голубые глаза, не моргая, смотрели только на Гарри. Силясь разглядеть в нем понимание, узнавание, прежнее доверие. Нахрен все это. Гарри рывком от него отвернулся, тотчас же едва не влетев в профессора Макгонагалл. - Мистер Стайлс, что вы здесь делаете? - строго спросила она, удержав хаффлпаффца за плечи. Но тут же, словно разглядев что-то в его глазах, смягчилась и лишь выпроводила его в гостиную. - Вам лучше вернуться в вашу спальню и подготовиться к предстоящему учебному дню. Ах, да. Предстоящий день. Понимание того, что впереди еще несколько месяцев учебы, что сейчас ему придется вернуться в хаффлпаффскую гостиную, болтать с друзьями, радоваться выздоровлению пострадавших учеников, выбивало весь воздух из легких. Для всех остальных в Хогвартсе жизнь только начинала налаживаться. Для Гарри же это время ощущалось настоящим концом света, после которого он никогда не сможет жить так, как он жил раньше. Он понятия не имел, как провел следующие пару часов. Кажется, Найл рассказал Тейлор и Джошу обо всем услышанном у двери в кабинет мадам Помфри, потому как друзья вели себя нарочито оптимистично, постоянно докучая разговорами ни о чем, в то время, как Гарри лишь хмыкал или кивал головой в ответ. Открывать рот не хотелось вообще. Гарри помнил, что он сходил в Большой зал на завтрак, а потом на теоретическое занятие по заклинаниям. Однако если бы его спросили, о чем там рассказывал профессор Флитвик, он не вспомнил бы ни слова из целой лекции. Слишком уж сильно погрузился в собственные безрадостные мысли. Гарри чувствовал себя настоящим призраком, бестелесным существом, таскающимся по замку без цели и смысла. И друзья, несколько раз попробовав разговорить его, наконец, оставили парня в долгожданном покое. Как раз в тот момент, когда его вновь выловила из стихийно двигающейся толпы профессор Макгонагалл. Окинув обеспокоенным взглядом фигуру хаффлпаффца, она проговорила: - Идите за мной, мистер Стайлс. Профессор Дамблдор хочет вас видеть. Конечно, ничего хорошего это не предвещало. Настроение упало ниже некуда. Если уж сам Дамблдор пожелал встречи с ним, значит, произошло что-то поистине вопиющее. Неужели то, что Стайлс оказался в комнате Луи, когда туда заявились министерские колдуны, имело свои негативные последствия? В кабинете директора, как всегда, царил идеальный беспорядок. Пока Гарри пересекал зал, он успел наступить на что-то живое, тут же взвизгнувшее и унесшееся под книжный шкаф, и на склянку с чернильницей, которая лопнула под его ногой, после чего подошва ботинка начала оставлять уродливый синеватый след на плитке. - Здравствуй, Гарри! - профессор встретил парня у громадного старинного глобуса, покрытого позолотой. Глаза внимательно разглядывали уменьшенную копию земного шара сквозь очки-полумесяцы. - Будешь чай, кофе, какао с зефиром, лимонад, кипяченую воду? - Нет, благодарю вас, профессор. Зачем вы хотели меня видеть? - Гарри привык встречать плохие новости лицом к лицу. Терпение давно закончилось, и на вежливые прелюдии просто не хватало сил. - А, хочешь сразу перейти к делу? Это правильно, у тебя не так много времени. Секунду... Куда же она запропастилась? - профессор Дамблдор задумчиво пошарил по глубоким карманам своей мантии, отчего их наполнение зашуршало, запищало, зазвенело. Гарри медленно обвел кабинет любопытным взглядом, ожидая, когда же профессор озвучит цель прибытия. Посмотреть тут определенно было на что: необъятные полки, заполненные древними книгами, вырастали до потолка, картины изображали важно поправляющих очки великих волшебников, повсюду летали заколдованные перья, самостоятельно подписывающие пергаментные листы. Но когда взгляд Гарри опустился к подоконнику, заваленному бумажными свертками и грязными чашками, парень на мгновение остолбенел, ощутив странное чувство дежавю. - П-профессор, простите, - пробормотал хаффлпаффец, не отрывая глаз от объекта наблюдения, словно боясь, что, стоит ему отвернуться, и тот исчезнет. - Что здесь делает Каладрий? Белоснежная птица заинтересованно разглядывала Гарри, по всей видимости, тоже узнав его. Каладрий практически не изменился с их первой и последней до этого момента встречи, только исчезла повязка с поврежденной ранее лапы: видимо, птица вылечилась. - Вижу, ты уже знаком с моим крылатым другом. - директор лучезарно улыбнулся, кивком головы указав на Каладрия с таким гордым выражением лица, словно то, что птица сейчас сидела здесь, было его личной неоценимой заслугой. - Знаком. Хагрид нашел его в лесу с поврежденной лапой. - все так же не в силах отвести взгляд от волшебного существа, ответил Гарри. - Не знал, что это ваша птица. - Открою большой секрет, Гарри. - директор подошел ближе, остановившись по правую руку от парня, и тоже принялся разглядывать Каладрия, который теперь в недоумении вертел головой. - Я не был сильно обеспокоен судьбой пострадавших учеников, потому что на следующий день после совершенного нападения в Хогвартс прилетела эта отважная птица. Ты ведь знаешь о волшебных умениях Каладрия? После его появления я убедился в том, что всех пострадавших магглорожденных мы сможем вернуть к нормальной жизни. Он подарил нам самое важное в сложившейся ситуации — надежду. И время. Каждую неделю он прилетал в палату и забирал часть пагубного влияния от заклинания на себя. Только благодаря ему черная магия не успела высосать жизнь из пострадавших студентов. Гарри удивленно воззрился на Каладрия. Эта храбрая птица спасала жизни магглорожденных ценой собственного здоровья: не зря ведь Каладрий оказался ранен. На этот раз Гарри чувствовал согревающее сердце необъятное уважение по отношению к этому волшебному существу. - Ах, вот и она! - внезапно привлек внимание хаффлпаффца профессор Дамблдор. Он наконец вытащил на свет крохотную склянку и протянул ее Гарри. - Мистер Томлинсон просил передать вам это, прежде чем его увели под конвоем. Гарри, который уже протянул руку к пузырьку с переливающимся дымком внутри, отдернул пальцы, будто обжегшись. - Что это? - холодно спросил парень, мысленно приказав себе не брать в руки ничего связанного с Луи. Здравый смысл слишком отчаянно требовал забыть о слизеринце как можно быстрее. - Верно, ты же ничего не знаешь об Омуте памяти. - профессор Дамблдор поманил Гарри за собой, останавливаясь перед неглубокой каменной чашей с вырезанными на ободке незнакомыми рунами. Внутри что-то — Гарри так и не смог понять, жидкость это или газ — переливалось, вихрилось, окутывало все вокруг мягким серебристым свечением. - Мистер Томлинсон подарил вам замечательную возможность — заглянуть в его личные воспоминания. А ведь далеко не каждый способен поделиться своим прошлым с другим человеком, особенно, если сильно дорожит им. Прошлое имеет свойство отличаться от настоящего. У некоторых людей оно настолько пугающее, что они всеми силами стараются оградить от него своих близких. Гарри сделал неуверенный шаг назад. - Я не хочу быть причастным к этому, профессор. - прошептал он, не в силах оторвать завороженного взгляда от серебрянного света сотни тысяч чьих-то воспоминаний, циркулирующих внутри Омута. - Я не могу заставить тебя посмотреть их, Гарри. - вздохнул директор, отходя от чаши и все же вручая Гарри сосуд с эфемерным клочком памяти Луи. - Но, как говорил один мой знакомый мудрый волшебник: "Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть еще больше". Профессор удалился в другую часть кабинета, оставляя Гарри наедине с сомнениями. Больше всего на свете хаффлпаффец хотел шмякнуть склянку об пол, чтобы она разлетелась подобно несчастной чернильнице, на которую парень наступил на входе в кабинет, и сбежать отсюда, стараясь не обращать внимания на осуждающий взгляд Дамблдора в свою спину. Но вместо этого он вдруг бережно открутил колпачок и вылил содержимое сосуда в Омут. Чертово любопытство вновь подвело его, и Гарри оперся руками на края чаши, всматриваясь в серебристую дымку, силясь рассмотреть в ней хоть что-то. Но в следующий момент неизвестная сила ухватила его за лацканы мантии, утянула вниз, словно окуная в эту прохладную газообразную субстанцию. И вот он уже находился не в кабинете директора Хогвартса: его окружала незнакомая мрачная обстановка чьей-то неуютной гостиной. Мужчина, которого Гарри уже видел прежде — отец Луи — стоял посередине комнаты, сложив руки на груди. Одного быстрого поворота головы хватило, чтобы заметить, на кого Трой смотрел с таким недовольством. Неприятной наружности мужчина тащил в комнату до смерти напуганного маленького мальчика, облаченного в голубую пижаму с мишками. Гарри узнал мальчика мгновенно. - Луи... - прошептал он одними губами, заглядывая в искаженное истинным страхом личико. Мужчина, крепко держащий Томлинсона-младшего за воротник его пижамной рубашки, с гаденькой ухмылкой прошагал прямо сквозь Гарри, и тот испуганно отшатнулся. Значит, он всего лишь призрак в чужих воспоминаниях? Полупрозрачная подошва наступила на громадное тело змеи, быстро передвигающееся по полу, и Гарри громко вскрикнул. Сердце едва не покинуло грудную клетку, когда он собственными глазами увидел, как Трой разговаривает со змеей на Парселтанге, подчиняя хладнокровное существо своей воле. Как неприятный незнакомец высказывает свое ужасное предложение, как Луи умоляет отца сжалиться над ним, как змея вновь начинает ползти навстречу беззащитному мальчику, услышав приказ Троя. - Нет! Нет, остановите это, вы же убьете его! - завопил Гарри, едва ли не падая на колени перед отползающим прочь от хищника мальчишкой. Гарри ничего не мог сделать. Он был не в силах защитить от опасности ребенка с ясными голубыми глазами, и эта невозможность помочь встала поперек горла горьким комком. Он видел, как Трой все же отозвал змею в последний момент, но облегчения этот жест не вызвал. Напротив, очередной прилив гнева и страха обжег Гарри, когда мужчина одной рукой сгреб маленького Луи в охапку, а другой наотмашь ударил его по щеке с такой силой, что щуплое тельце ребенка с грохотом ударилось о поверхность пола. В последний момент Гарри увидел, как бок, скрытый мягкой голубой тканью, мелко дрожит от беззвучных рыданий. Воспоминание сменилось на совсем другое, но не менее тяжелое для восприятия. На этот раз Луи был один. На вид он был старше, чем в первом воспоминании, но он по-прежнему выглядел совсем ребенком, еще даже не первокурсником. Лицо мальчика было сковано болью. Он сидел на краю кровати и осторожно стягивал с плеча приставшую к коже белоснежную ткань рубашки, насквозь пропитавшуюся чем-то бордовым. Когда рука наконец высвободилась из плена плотной рубашки, обнаженный торс мальчика дрожал от напряжения. Он тяжело дышал и будто собирался с силами, комкая в руках уже далеко не белоснежную ткань. Гарри же ужаснулся при виде его плеча, которое выглядело так, словно Луи расщепило. Место, на котором сейчас — Гарри знал — находилась татуировка змеи, было полностью омыто кровью, которая явно не собиралась останавливаться. Само изображение змеи словно кто-то вырезал или выжег на коже мальчика. Теперь Гарри отлично понимал, почему Луи так неопределенно ответил, когда хаффлпаффец спросил его насчет татуировки. На месте Томлинсона он тоже не захотел бы вспоминать о подобном, тем более делиться этими воспоминаниями с кем-то еще. Но вот мальчик медленно поднялся с кровати, кусая губу, лишь бы не кричать от боли, поражающей плечо. А Гарри исчез из его воспоминания, тут же погружаясь с головой в новое. На этот раз Луи был еще старше: Гарри дал бы ему четырнадцать. Мальчик бежал по широкой каменной лестнице особняка, таща за собой чемодан. Он что, пытался сбежать из дома? Только вот ничего у него не получилось. На верхней ступеньке словно из-под земли выросла мрачная фигура Троя, и слова, которыми Гарри против воли хотел окликнуть беглеца, застыли в горле. Он вновь услышал пугающий до дрожи стальной голос: - Круцио! Луи упал на пол, словно подкошенный. Боль заставляла его тело содрогаться в ужасных судорогах, а охрипший, сорванный голос выкрикивать слова жгучей ненависти. Трой медленно спустился в холл, ни на секунду не прекращая мучения собственного сына. Его будто это забавляло. Дьявольское удовлетворение загорелось в его глазах, когда мужчина сообщил Луи о том, что теперь его комната — подземелья особняка. Лишь после этого отец опустил палочку. Чтобы схватить все еще дрожащего Луи за воротник и потащить его к двери, ведущей в подвал. Воспоминание вновь сменилось, и Гарри не поверил своим глазам. Он снова был в Хогвартсе: стоял прямо перед закрытыми дверями в Большой зал. Которые спустя мгновение резко распахнулись, и Гарри едва успел отскочить в сторону. Несмотря на то, что никто здесь не видел, не слышал его и не мог к нему прикоснуться, хаффлпаффец все еще не привык видеть людей, проходящих прямо сквозь его полупрозрачное тело. В высоком проеме Гарри увидел троих: Луи и его близких друзей — Лиама Пейна и Зейна Малика. Одного лишь взгляда за спины прошагавших мимо слизеринцев хватило для того, чтобы догадаться, что это воспоминание совсем недавнее. Там, на полу Большого зала в окружении невольных свидетелей шумного скандала сидел он сам, Гарри. Это был день, когда Гарри предложил, а Луи согласился провести между ними магическую дуэль. Какого черта это воспоминание было здесь? - По-моему, вы оба перегнули палку. - будничным тоном заметил Зейн, и Гарри, оторвавшись от созерцания закрывающихся дверей, побрел вслед за ними. - Да знаю я! - Гарри не сразу узнал голос Томлинсона — слишком давно не слышал его таким. Грубым, звенящим от гнева. - Придурок-Стайлс сам нарвался, не мог же я ему отказать. - Вы двое слишком часто грызетесь как свора диких гримов, не находишь? - подал голос Лиам. - Не понимаю, чего ты так волнуешься насчет этого. Ставлю галлеон на то, что Стайлс струсит и не явится. - Лучше придержи свои ставки, только деньги потеряешь. Стайлс придет. - Луи нахмурился, и Гарри перешел на бег, обгоняя слизеринца, стараясь заглянуть ему в лицо. Луи выглядел задумчивым, даже озабоченным чем-то. Не может быть, чтобы он переживал из-за какой-то там дуэли. - Ты прав, мы с ним не даем друг другу спокойно жить уже не первый год. Но то, что произошло сейчас — это совершенно другое. Предложить дуэль... - Отнестись как к равному. - задумчиво кивнул Зейн, изучая напряженный профиль друга. Луи поморщился. Они двое будто интерпретировали значение этой фразы на совершенно иной, известный им одним лад. Переглянувшись с непонимающим Лиамом, Зейн с призрачной улыбкой пояснил: - Стайлс сломал систему нашему Томмо. Он-то думал, что в мире существуют лишь взаимоотношения, в которых один уничтожает, а другой — подчиняется. А, как оказалось, можно иногда и на равных общаться. Воспоминание смазалось, плавно перетекая в другое, как раз в тот момент, когда Луи пихнул Зейна в бок с возмущенным шипением: "Ой, завали!" И Гарри перенесся в очередной хогвартсевский коридор, на этот раз около библиотеки. Мозг старательно обдумывал последние слова Малика в тот момент, когда в коридоре появился Луи с конвертом в руках. Гарри с замиранием сердца догадался, что это за день. Луи довольно долго собирался с силами, прежде чем открыть письмо, и первые слова, сказанные кричалкой чересчур спокойно для ее названия, вызвали у Гарри волну мурашек. Как и у Луи, судя по тому, как рассеянный взгляд парня вдруг мигом обнажился, показывая самую настоящую, до этого надежно скрытую где-то глубоко внутри боль. Боль, выворачивающую руки, ломающую кости, выгрызающую ошметки теплого мяса из грудной клетки. Как Гарри мог не замечать ее раньше? Но вот проклятое письмо наконец замолчало, и Луи вдруг обернулся, застыл на мгновение, прислушиваясь. Двинулся на звук, донесшийся из затемненного, скрытого от любопытных глаз угла. Гарри задохнулся. Из темноты выступил каменный гигант, которого он уже видел раньше. Вот только теперь было очевидно, что Луи никак не поспособствовал его созданию: парень первым попал под горячую руку. Голем отшвырнул Томлинсона от себя с такой силой, что тот ударился о противоположную стену и с тяжелым вздохом съехал на пол. С замиранием сердца Гарри увидел, как каменный монстр двинулся в сторону библиотеки, больше не обращая никакого внимания на Луи. Внезапное осознание. Он ошибся. Голем преследовал не обоих парней. Только его, только Гарри. Луи мог бы спокойно уйти, оставив хаффлпаффца один на один с монстром, и тогда он бы не пострадал, не стал бы еще одной целью разъяренного голема. Но Луи явно не собирался уходить. Он вскочил на ноги, морщась от боли, пронзившей затылок, и кинулся к дверям библиотеки наперерез гиганту. И он ведь правда успел. Стоило дверям распахнуться, как рука Луи надежно сомкнулась на запястье Гарри — тогдашнего, настоящего Гарри, напуганного до чертиков, — утягивая парня вглубь помещения. Воспоминание снова принялось менять свои очертания, а Гарри все стоял на одном месте, застыв, словно его неожиданно облили ведром холодной воды. И сейчас проклятые капли ползли по его спине и животу, заставляя дрожать все тело. Так значит, Луи спас его? Подверг себя смертельной опасности ради Гарри. А он, вместо благодарности, начал подозревать слизеринца в причастности к созданию каменного монстра. Черт возьми, как же сильно он облажался... На этот раз воспоминания перенесли Гарри в уже привычную холодную обстановку особняка Томлинсонов. Осмотреться парень толком не успел: звук голосов привлек его внимание. - Ты понимаешь, что ты такое говоришь?! - Луи практически сорвался на крик, испуганный и отчаянный. Гарри приблизился к парню, который опирался на столешницу письменного стола обеими руками. Позвоночник выгнулся дугой, а челюсть едва заметно подрагивала. За последние несколько минут Гарри видел слизеринца в сломленном состоянии так много раз, что и забыл, как Луи выглядел прежде, когда казался закрытым, не пропускающим наружу ни единой эмоции. - С помощью этой дуэли ты мог заявить о себе, показать, насколько ты силен. - жесткий голос Троя за спиной заставил Гарри поежиться. - Ты должен был заставить этих идиотов бояться тебя. А ты что сделал? Вылечил мальчишку? - А что мне оставалось? Позволить ему умереть? - огрызнулся Луи, слегка поворачивая голову в сторону отца, стоящего на противоположном конце комнаты. - Эта дуэль была глупостью с самого начала, я не хотел ему навредить… Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что речь идет о нем. Об их с Луи дуэли. Горький ком встал поперек горла, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Трой убежден в том, что Луи должен был бросить Гарри истекать кровью. Осознание подобно разряду тока прошило тело, заставив конечности задрожать. - Этот мальчишка — грязнокровка, Луи Уильям. - Трой сделал короткий шаг вперед, и Гарри отчетливо увидел, как тело Луи тут же напряглось сильнее, подобно натянутой струне. - Такие, как он, недостойны жизни. Они — пятно позора на всем волшебном мире. - Не говори так, - пробормотал Луи сквозь сжатые зубы, и Гарри воззрился на него с искренним удивлением. Неужели взгляды слизеринца относительно магглорожденных перестали быть настолько радикальными еще тогда? - Ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не сделаю того, чего ты от меня ждешь. - Когда ты впервые использовал Круциатус, я почти гордился тобой. Надеялся, что из тебя все же может получиться сносный волшебник. Луи рывком обернулся к мужчине. Его глаза горели; в голубой радужке в равных пропорциях смешивались ярость и боль. - Я жалею о том, что сделал тогда, каждый чертов день своей жизни. - отчеканил слизеринец. Трой поморщился, и следующие его слова вышибли весь воздух из груди Гарри: - Только представь, насколько уважаемым стал бы род Томлинсонов, если бы это ты занимался очищением Хогвартса от грязнокровок. Луи вздрогнул. Гарри застыл, словно каменное изваяние, посреди комнаты, вслушиваясь в разговор и молясь Мерлину, лишь бы Луи своим ответом не заставил его умереть прямо здесь и сейчас. Слова Троя заставляли хаффлпаффца чувствовать одновременно облегчение и ужас. Если верить тому, что он говорил, Луи был не виноват в том, что происходило в стенах замка на протяжении этих месяцев. Но он знал обо всем этом. Его отец знал. - Как же я раньше не догадался?.. - взгляд Луи на мгновение остекленел. Парень неосознанно сделал шаг вперед, оказываясь в опасной близости к Трою. - Ты ведь знаешь, кто и как это делает? - Да, вот только тебе знать об этом необязательно. - Гарри показалось, что лицо Троя приобрело довольное выражение. Или не показалось… - Тебя слишком быстро сожрет совесть, если ты будешь знать имя виновника. Ведь ты никому не сможешь об этом рассказать. Рука Луи инстинктивно легла на собственное плечо, комкая ткань водолазки в том месте, кожу на котором украшала татуировка в виде змеи. - Не смотри на меня так. Ты слишком много знаешь о Пожирателях Смерти, это лишь мера безопасности. - отец пожал плечами. Его взгляд жадно приковался к смятой в кулаке ткани. - Нужно было убедиться в том, что ты не предашь нас. - Я найду способ рассказать Дамблдору о том, что вы замышляете. - упрямо прошептал Луи. Гарри впервые видел его настолько напуганным. Пальцы дрожали, а лицо побледнело, приобретая практически мертвенный оттенок. - Ты умрешь от боли раньше, чем успеешь что-либо ему сообщить. - проговорил отец таким тоном, словно он констатировал обычный безобидный факт. - Я не понимаю, зачем вам это нужно. - голос Луи сел до сдавленного хрипа. Беспомощность стиснула грудь подобно удушающим объятиям. - Темного Лорда больше нет. Пожирателям Смерти некому прислуживать, вы проиграли. - Ты прекрасно знаешь, мы все еще служим Ему, Луи Уильям. Как и ты. Слова больно резанули по слуху. Гарри отшатнулся, почувствовав себя в западне, из которой невозможно было сбежать. Луи болезненно поморщился. - Я не давал Ему никаких клятв верности. Это ты сделал меня таким… - Я сделал тебя сильнее. - голос Троя обрел знакомые ледяные нотки. - Благодаря мне ты лучший ученик во всей этой чертовой школе. Благодаря мне ты умеешь делать то, что не умеют большинство твоих сверстников. Совсем скоро, в твое совершеннолетие, посвящение завершится, и ты окончательно станешь одним из нас. Ты должен быть благодарен за то, что я собираюсь наградить тебя таким могуществом. - Я не хочу этого. - твердость вновь вернулась в тон голоса слизеринца. Он резко вскинул голову, глядя отцу прямо в глаза. - Тебя никто не спрашивает. - холодно проговорил Трой. Он развернулся на каблуках, приближаясь к выходу из кабинета и явно показывая, что разговор на этом закончен. - Ты продолжишь мое дело, хочешь ты этого или нет. Ты — Томлинсон, от себя не убежишь. - на этих словах Луи вздрогнул, резко зажмурившись. Так, словно меньше всего на свете хотел услышать эти слова. - Когда-нибудь ты это поймешь и, возможно, станешь достойным волшебником. А пока ты просто слабак, Луи Уильям. - Нет, постой... - Луи сделал шаг вперед протягивая к отцу руку, и в этот самый момент воспоминание вновь изменилось. Всего на мгновение. Гарри успел заметить темное помещение, уже знакомое лицо, объятое пламенем. Луи тянул к отцу руку, точно так же, как и в предыдущем воспоминании. И последнее, что Гарри увидел, прежде чем Омут памяти вышвырнул его обратно в кабинет директора Хогвартса — это пылающая кисть, схватившая Луи за запястье. Ужасный вопль оглушил Гарри и еще долго отдавался в ушах вместе со стуком крови, когда он оперся на края чаши, пытаясь перевести дыхание. Не получалось. В горле словно встал сухой ком. Он просто не мог поверить в то, что только что увидел. - Гарри, все в порядке? - за спиной появился профессор Дамблдор, осторожно положил руку хаффлпаффцу на плечо, и только тогда Гарри понял, что он насквозь мокрый. Тело тряслось, словно при лихорадке, а на лбу собрались бисеринки пота. - П-профессор, - пробормотал Гарри, оборачиваясь через плечо с абсолютно безумным видом. - Но ведь это значит, что Луи не виноват. Для самого Гарри увиденные воспоминания значили гораздо больше, чем просто доказательства невиновности Томлинсона. Луи наконец поделился с ним тем, что так тщательно скрывал многие годы, он открыл свою истерзанную душу, рассказал о своей боли. Но что было хуже всего — Гарри понял, почему парень все это время не горел желанием делиться с ним собственными секретами. Луи действительно не мог этого сделать. Рисунок змеи на плече оказался не просто татуировкой. Но профессору Дамблдору знать о сильнейших чувствах, прямо сейчас разрывающих надвое грудную клетку Гарри, было вовсе необязательно. - Думаю, это очевидно. - директор, как ни в чем не бывало, пересек кабинет, снова приблизившись к своему письменному столу. - Я много раз говорил с Луи и... - Вы говорили с Луи? - Гарри даже не заметил, как своим изумлением он перебил профессора. - Да, он часто бывал в этом кабинете. Иногда такому молодому волшебнику, как он, просто нужна чья-то компания, чтобы не чувствовать себя одиноким, и чашечка хорошего кофе. Ну, и чтобы письма с описанием его проступков, которые мы обычно посылаем родителям, не доходили до его отца. - директор мягко улыбнулся. - Луи — не плохой человек. Он хороший человек, с которым произошло много плохого. И, я думаю, он начал меняться в лучшую сторону, во многом благодаря тебе. - Вы ведь верите в его невиновность не только поэтому? - Нет, конечно. - профессор опустил взгляд на золотой глобус, аккуратно раскручивая его вокруг своей оси. Задумчиво наблюдая за тем, как проносятся перед глазами материки и океаны. - Еще потому что мистеру Томлинсону было бы несколько неудобно развлекаться на новогоднем балу с тобой и одновременно с этим накладывать древнее проклятие на мисс Ферволл. - губы директора вновь тронула легкая улыбка, и Гарри почувствовал, как его щеки предательски краснеют. - Поторопись, Гарри. Ты должен успеть, пока Луи все еще находится в стенах школы. - Да, конечно. Спасибо вам, профессор! - спохватился парень, резво разворачиваясь и направляясь к выходу из кабинета. Уже в самых дверях Гарри вновь догнал голос профессора Дамблдора: - Ах да, Гарри! Помни о том, что, если ты не знаешь, куда двигаться дальше, ты всегда можешь попросить помощи у школы. Хогвартс таит в себе много секретов и всегда готов подсказать путь волшебникам, которые чисты душой и достаточно храбры. Когда дверь уже почти совсем закрылась за спиной Гарри, ему показалось, что профессор ему подмигнул.