XXVIII. Один из них.
19 июня 2022 г., 19:02
Луи бежал по коридору, забывая вовремя переводить дыхание, отчего грудная клетка парня тяжело вздымалась и сквозь зубы вырывалось сдавленное шипение. Однако замедляться времени не было. Поворот налево, направо и снова только вперед. Все дальше в запутанные коридоры старого замка.
Сердце стучало в бешеном ритме, оглушая, словно ружейная дробь, заставляло бежать, не останавливаясь ни на секунду. Только бы выстрел не попал в цель, только бы Луи успел завершить задуманное.
Взгляд цепко хватался за каждую трещинку на каменной кладке, стараясь заметить створку двери, которая вполне могла замаскироваться под окружение замка. Мысль о том, что Луи мог не заметить ее и пробежать мимо, пугала гораздо меньше, чем опасение быть пойманным. В конце концов, дверь может появиться в любом месте громадного замка, а сбежать из-под надзора во второй раз будет гораздо сложнее. Незадачливые охранники после случившегося явно разучатся считать сов.
Однако ни внезапно выросшей из стены дверной ручки, ни нового загадочного поворота, ни слишком длинной, подозрительно ровной щели между кирпичами не наблюдалось. Зáмок напрочь отказывался помогать отчаявшемуся слизеринцу, оставаясь глухим к его мольбам.
Возможно, Хогвартс был домом только для тех, кто добр к другим и чист душой. Луи к таким людям отнести себя никак не мог. Скверный характер, туманное прошлое, не самое безоблачное настоящее — все это лишь дополняло картину потомка верного слуги Темного Лорда. Так с какой стати зáмку помогать ему найти одного магглорожденного хаффлпаффца, который, в свою очередь, даже знать Луи больше не желает?
Но Луи не собирался все это так оставлять. Не зря же он сейчас нарушил не один десяток школьных и министерских правил.
Конечно, первый час после того, как слизеринца арестовали, он честно пытался вести себя прилежно. Состроил испуганное выражение лица, на все вопросы отвечал: "Н-не понимаю, о чем вы говорите", старался без надобности даже не шевелиться лишний раз. Если хорошо постараться отвести от себя все подозрения, у него будет шанс выйти сухим из воды. А это значит, что придется сжать зубы посильнее и потерпеть.
И это у Луи получалось отлично, вплоть до того момента, как в кабинет, где его удерживали, вошел профессор Дамблдор. Вся внутренняя выдержка полетела к чертям, и Луи вскочил на ноги, бросился навстречу директору Хогвартса с нелепой просьбой, за что его едва не связали по рукам и ногам с помощью Инкарцеро. Профессор остановил волшебников, но на Луи по-прежнему не смотрел, словно и не слышал его взволнованной речи. А на лице пролегла тень глубокого разочарования своим учеником.
Слизеринец помнил свой первый раз, когда он нарвался на этот взгляд и попал в кабинет профессора. Кажется, тогда он впервые настолько серьезно сцепился со Стайлсом еще на третьем году обучения. То, что профессор в этот момент как раз проходил по коридору — тотальное невезение.
Директор Хогвартса со всей строгостью отчитал их обоих за неподобающее поведение. По левую руку от Луи, сгорбившись и едва сдерживая подступающие слезы, дулся маленький Стайлс. В его непослушные волосы забилась пыль, рубашка оказалась слегка сбита набок, на скуле наливался впечатляющий синяк. А Луи чувствовал себя странно удовлетворенным, хотя костяшки все еще неприятно ныли.
Тон профессора Дамблдора мгновенно сменился на мягкий, когда он отправил Гарри в медпункт, чтобы мадам Помфри дала ему мазь, снимающую с синяка лиловый цвет и избавляющую от неприятных ощущений. Удовлетворение исчезло без остатка, когда Луи развернулся, готовый улизнуть от профессора вслед за Гарри, но негромкий голос тут же остановил его, не успел он сделать и шага:
- Мистер Томлинсон, а вас я, кажется, не отпускал. Прошу, пройдите в мой кабинет, я хотел бы поговорить с вами наедине.
И теперь Луи сидел в обитом бархатом кресле в странном, заваленном разными волшебными безделушками помещении, и хмуро ковырял ногтем деревянное покрытие подлокотников. Думая о том, как же сильно он вляпался. Несмотря на то, что на лице блуждало недовольное выражение, внутри все сжималось от страха.
Ведь он уже знал, что профессор собирался сказать ему в следующий момент:
- Я поговорил с несколькими преподавателями о твоем поведении. Они сказали, что это далеко не первый раз, когда ты так жестоко относишься к другим ученикам. Боюсь, у меня нет выбора, я обязан доложить твоему отцу…
Он даже закончить не успел. Луи подался вперед, едва ли не выскакивая из кресла, впиваясь испуганными глазами в фигуру профессора:
- Нет, прошу вас!
Директор так и замер на месте, прекратив расхаживать по своему кабинету, и внимательно посмотрел на слизеринца сквозь стекла своих очков-полумесяцев. Луи тут же почувствовал себя невероятно жалким. Неловкость окутала его с ног до головы. Он медленно моргнул, заставил себя проглотить тревогу, уселся обратно в кресло, старательно делая вид, что только что не произошло ничего из ряда вон выходящего. Однако напряжение во всей его фигуре, поджатые губы, отчаянный взгляд голубых глаз выдавали ненадежно спрятанное беспокойство.
Профессор Дамблдор неторопливо подошел к своему письменному столу, уселся в богато украшенное кресло по другую сторону от заваленной пергаментными свитками столешницы. И все это так ужасно медленно, что Луи едва не сошел с ума, страшась слов директора, словно тот вот-вот собирался озвучить смертельный приговор.
- Хорошо. - наконец проговорил седовласый волшебник, и слизеринец затаил дыхание, не веря собственным ушам. - Я сделаю вид, что не проходил по коридору в тот момент и не видел маленького инцидента, произошедшего между тобой и мистером Стайлсом. Но при двух очень важных условиях! Если ты будешь стараться не повторять подобного впредь и если ты раз в пару-тройку недель будешь заходить в мой кабинет на чашечку отменного травяного чая. Мне как раз не хватает интересного собеседника.
И Луи сдержал свое обещание. Хотя бы частично. Драки с другими учениками практически сошли на нет, превращаясь в словесные издевательства. Пока — гораздо позже — не исчезли и они. Слизеринец исправно посещал кабинет директора раз в месяц, а то и чаще, и они обсуждали жизнь в Хогвартсе, или делились последними новостями волшебного мира, или и вовсе окунались в философские рассуждения на какую-либо тему.
Иногда профессор осторожно затевал разговор о Трое, отмечая странную реакцию мальчика на упоминания об отце: Луи весь сжимался в кресле, хватаясь за горячую кружку, словно за спасательный круг. Все становилось понятно без слов. Да и если бы слизеринец попытался рассказать директору о собственном отце и тех ужасных вещах, которые тот творил, у парня бы ничего не получилось.
Каждый раз, как Луи хотя бы задумывался о том, чтобы выложить все, что он знал, змея на его плече начинала пробуждаться от сладкой спячки. Дразнящим движением спускалась к грудной клетке, замирая в смертельной близости от сердца. И Луи мысленно проклинал это чертово заклятие, но в реальности лишь кривил губы и молчал.
Он находился в плену своего собственного тела и совсем ничего не мог с этим сделать.
Но даже несмотря на это, разговоры с директором несомненно помогали ему. Луи и сам не заметил того, как с каждым днем лед, покрывающий его черствое сердце, давал все больше трещин, пока не растаял совсем. А ведь ему всего лишь не хватало авторитета, который мог бы объяснить выросшему в беспощадной жестокости мальчику, что такое добросердечность, дружба, поддержка и любовь. В конце концов, встретить взрослого человека, который не стал бы сыпать соль на свежую рану, было приятно. Особенно в таком величайшем волшебнике, как Альбус Дамблдор.
И сейчас, стоя перед остающимся равнодушным профессором едва ли не на коленях, Луи вновь почувствовал себя маленьким провинившимся мальчиком. Однако все изменилось, когда он заговорил об Омуте памяти и о Гарри: профессор Дамблдор воззрился на него с искренним недоумением. Нечасто обвиняемый в нескольких тяжелых преступлениях волшебник просит вынуть из его головы правдивые воспоминания и показать их одной из своих возможных жертв.
Всего через несколько часов Луи должен был предстать перед судом. Это будет второй раз, когда слизеринец окажется под строгим надзором министерских волшебников: в свой первый раз Луи едва не был осужден за использование запрещенного заклинания на своем однокурснике.
Однако тогда рядом был отец, который перед началом процесса отвел судью в сторону и протянул ему мешочек, под завязку набитый сверкающими галлеонами. Позже этот мужчина приблизился к Луи, нервным движением погладил его по голове, приговаривая: «Ты хороший мальчик, вся жизнь впереди, не стоит портить ее этим мелким недоразумением».
Мистер судья, вам ведь абсолютно плевать на то, кто я такой и что сделал. Вы бы сказали ровно то же самое, даже если бы я убил. Слишком уж аппетитно позвякивают во внутреннем кармане мантии галлеоны.
На этот раз Луи не смог бы спасти ни хмурый отец, ни алчный судья. Его никто не смог бы спасти.
Точнее, почти никто.
Ведь неожиданно для Луи профессор безмолвно согласился. Прислонил кончик палочки к виску парня, вытягивая в воздух не то эфемерную жидкость, не то плотный пар, опуская воспоминания в заранее приготовленную бутылочку. И на мгновение Луи ощутил облегчение. Вот сейчас! Сейчас Гарри взглянет на его прошлое и все поймет!
Мгновение тянулось долго, даже слишком. Луи успел успокоиться, вновь неподвижно расположиться на кресле, стараясь усыпить бдительность волшебников из Министерства. Долгих полчаса или даже больше — песочных часов в кабинете Луи, к сожалению, не обнаружил — все было тихо. Пока в голову не закрались ужасные мысли.
Мысли, которые заставили его вновь вскочить на ноги, разбросать своих горе-охранников в разные стороны, ловким движением выхватив у одного из них собственную палочку и прокричав пару Остолбеней. Он оказался быстрее двух опытных волшебников. Черт возьми, что за неповоротливые ослы работают у них в Министерстве?
Конечно, он мог бы и дальше сидеть спокойно, не привлекая к себе лишнего внимания. Но одно осознание того, что Стайлс разгуливает по Хогвартсу, зная чересчур много и в то же время невообразимо мало, выворачивало внутренности, заставляло нервничать так, что конечности сводило судорогой отнюдь не от быстрого бега.
Как он, Луи, мог так облажаться? Скрывать правду так долго, оберегать с особой осторожностью, а потом на эмоциях выдать все и разом. Да еще и Стайлсу. Чертов идиот.
Луи скрипнул зубами от нахлынувшей злобы и резко повернул за угол, едва не сбив с ног стайку второкурсниц. Девочки шарахнулись от него, как от горного тролля, испуганно завизжали. Прикинув в голове, насколько быстро в Хогвартсе расходятся слухи, Луи справедливо решил, что в сложившейся ситуации он и правда выглядел для растерянных учениц опаснее беспощадного чудовища.
"Нечего по коридорам шататься во время занятий" — проворчал внутренний отличник. Интересно, насколько быстро школьницы сообщат о нем, свободно бегающем по Хогвартсу преступнике, кому-нибудь из преподавателей?
Выводы были неутешительными. Луи прибавил шагу, вновь сворачивая. Потом еще раз и еще. Замок увлекал парня в самые недра, путая, превращаясь в настоящий лабиринт, смертельную ловушку, из которой ни за что не выбраться, если позволишь себе поддаться панике.
Но Луи был слишком сосредоточен на цели, чтобы паниковать. Дверь, которую он так упорно искал, возникла справа от него так внезапно, что парень по инерции пробежал еще несколько метров, прежде чем затормозить. Поначалу он даже не поверил своим глазам. Подумал, что почудилось. Что он слишком сильно предался раздумьям, начал путать воображение и реальность.
Но нет, дверь точно была здесь и выглядела так же, как в прошлый раз — украшенная позоченными завитками, ползущими вверх по косяку, громадная настолько, что в нее без труда смог бы пройти Хагрид, иди он с распростертыми объятиями. Завороженный сотворенным Хогвартсом волшебством, Луи медленно приблизился к двери, не решаясь притронуться к ручке, будто боясь того, что стоит ему протянуть пальцы, как дверь исчезнет.
А может, он на самом деле опасался наоборот того, что дверь никуда не денется, и тогда ему придется войти, увидеть то, что за ней скрывается. Встретиться со своим кошмаром лицом к лицу.
Дверь поддалась слишком легко, пропуская парня в комнату, погруженную во мрак. Помещение слегка отличалось от той картины, которую Луи ожидал здесь увидеть: он думал, что сейчас войдет в такой же просторный и богато украшенный, как сама дверь, зал. Однако вместо этого он оказался в комнате, по длине и высоте не превосходящей размеры нормальных хогвартсевских кабинетов. Помимо того, что комната сама по себе не была впечатляющей величины, пространство казалось еще меньше из-за того, что возвышающиеся повсюду кучи разнообразного хлама не давали и шагу ступить. Судя по всему, все эти вещи однажды потеряли свою актуальность и были отправлены сюда — в место, идеально подходящее для забвения, — преподавателями доживать свой век. Здесь были и каменные статуи в полный рост, полуразрушенные, с отбитыми конечностями, и старые шкафы, заполненные такими же древними книгами, и потусклевшие кубки, и покрытые паутиной метлы, и многие другие вещи, давно пришедшие в негодность.
Не успел Луи сделать и двух шагов вперед, чтобы получше осмотреться, как дверь за его спиной захлопнулась. Он даже не вздрогнул, когда остался в одиночестве, окутанный темнотой и холодом. Знал, что на самом деле он здесь отнюдь не один.
Но голос, прозвучавший за его спиной, все равно послал толпу мурашек по коже:
- Привет, Луи.
* * *
- Волнуешься? Луи едва не подпрыгнул на месте, когда услышал чей-то любопытный голосок прямо над собственным ухом. Завертелся по сторонам, пытаясь отыскать взглядом внезапного собеседника. Им оказался такой же, как и он сам, Луи, одиннадцатилетний мальчишка с мочалообразной копной кудрявых волос, который смотрел на юного Томлинсона спокойно и изучающе. Зеленые глаза, вместо того, чтобы осматривать зáмок, который мальчик явно видел впервые, и восхищаться его красотой, косились на Луи. - С чего ты взял? - наконец огрызнулся в ответ Томлинсон, вспомнив, что новый знакомый только что задал ему вопрос. - Не знаю. Я сам волнуюсь немного. - кудрявый мальчонка передернул плечами и все же отвел взгляд, принявшись неловко разглядывать стену. - Нелепый страх того, что Распределяющая шляпа скажет, что это какая-то ошибка и никакой я не волшебник. - Глупости. - отмахнулся Луи. - Быть такого не может. Письмо из Хогвартса не может прийти не волшебнику. - Конечно, я это понимаю, но все равно переживаю. - важно кивнул мальчик, и Луи почему-то понравилась эта взрослая серьезность, читающаяся в его глазах. Такая, словно незнакомец повидал за всю свою короткую жизнь столько всего, что был навсегда лишен нормального детства. - А ты уже пробовал колдовать? Я впервые попробовал в Хогвартс-экспрессе, по дороге сюда, с еще одним мальчиком… Кажется, его звали Джош. Кстати, я же не представился. Меня зовут Гарри! Гарри Стайлс. В конце своей сбивчивой речи мальчишка протянул вперед ладонь, и Луи осторожно ее пожал. - Луи Томлинсон. - представился Луи, еще не подозревая о том, во что выльется его знакомство со случайным первокурсником через несколько дней, месяцев, лет. Ведь маленькому Гарри врежется это имя в память навсегда, и отнюдь не из-за хороших отношений с его обладателем. - Я обучался колдовству дома и уже много чего умею. Ощущение гордости переполнило сердце мальчика, даже несмотря на то, что это самое "обучение" положительных эмоций не приносило ровным счетом никаких. Вспомнить хотя бы тот ужасный случай со змеей в гостевой комнате. Улыбка растянула губы Гарри: - Ну, думаю, если бы я начал размахивать палочкой перед обычными людьми, меня бы сочли за сумасшедшего. Да и о том, что я волшебник, я узнал буквально пару месяцев назад. Холодок прошелся по спине Луи. Он наконец-то понял, кто перед ним находится. - Так ты из семьи магглов? - пораженно пробормотал он, заметив, как лицо Гарри меняется с добродушного на удивленное. Мальчик тогда понятия не имел о том, как некоторые чистокровные ученики относятся к таким, как он. Но ответить на вопрос он не успел. Профессор Макгонагалл прекратила вещать о расположении кабинетов на этаже и повела дружную стайку первокурсников дальше. Новые знакомые потеряли друг друга в толпе. И все же одна мысль грызла Луи, не позволяя ему наслаждаться экскурсией. Мысль о том, что он не распознал в Гарри грязнокровку, пока мальчик сам об этом не заявил. Да и выглядел он при этом не особенно, не опасно, даже не убого. Обычный первокурсник. Так почему перед отъездом Луи в Хогвартс отец так долго убеждал его в том, что к грязнокровкам лучше не подходить и на метр? В столовой началось настоящее столпотворение. Первокурсники окружили возвышение в другом конце зала, на котором по старой-доброй хогвартсевской традиции стоял стул, а на нем лежала Распределяющая шляпа. Ученики, которых вызывала к себе профессор Макгонагалл, по очереди выходили перед многочисленной толпой, усаживались на стул и водружали шляпу себе на макушку. Спустя несколько секунд скрипучий голос важно называл факультет, на который попадал юный волшебник или волшебница. Когда, едва успев коснуться кончиков карамельных волос, шляпа прокричала: "Слизерин", Луи сам чуть не завопил от радости. Уже когда он подошел к столу своего факультета, принимая поздравления от будущих однокурсников, он натолкнулся на Зейна. - Привет, Луи! Поздравляю тебя, нисколько не сомневался в том, что ты попадешь на Слизерин! - Малик порывисто приобнял его одной рукой, и, даже когда дружеские объятия прекратились, пальцы с плеча Луи он так и не убрал. Почему-то этот жест заставил новоиспеченного слизеринца возгордиться еще сильнее. Вот только следующие слова, которые Зейн произнес гораздо тише, наоборот вызвали у Луи чувство неясного стыда. - Видел, ты разговаривал в коридоре со Стайлсом. Ты ведь знаешь о том, кто он такой? - Да, знаю. - встретившись с удивленным взглядом Зейна, Луи поспешно исправился: - Точнее, узнал только в самом конце нашего разговора. Зейн успокаивающе сжал другу плечо: - Просто хотел предупредить, чтобы ты был осторожнее. И Луи неожиданно для себя ощутил такую колоссальную поддержку в словах Зейна, что прежняя неуверенность в своих действиях куда-то испарилась. Мальчик медленно расправил плечи, даже сквозь форму ощущая прохладу чужой ладони и отчетливо понимая, что с этого момента он должен прекратить бояться. Он больше не жертва. Теперь он на самом верху пищевой цепочки. Теперь он гораздо сильнее.* * *
Рывком развернувшись на знакомый голос, Луи не поверил собственным глазам. Но спустя короткое мгновение он уже бросился Зейну на шею, едва не сбивая друга с ног. - Зейни, как же я рад тебя видеть! Ты уже нашел его? Такие знакомые руки, обвившие его плечи в ответ, на секунду напряглись, и Зейн тихо спросил: - Кого? Луи наконец оторвался от него, чтобы непонимающе посмотреть другу в глаза. Что-то здесь было не так. И мозг напрочь отказывался адекватно анализировать ситуацию. - Я думал, что встречу здесь Троя… Зейн, я не виноват в этих преступлениях, слышишь? Я не делал этого. Признание слетело слишком легко. Луи успел почувствовать приятный привкус истины. Наконец-то он может избавиться от груза, поделиться правдой с тем, кто поймет его без слов, тем, кто тут же поверит, не потребовав доказательств. - Луи, успокойся. Твоего отца тут нет. И я верю в то, что ты не причастен к этим преступлениям. - искренность в карих глазах располагала. Ровный голос убаюкивал, заставляя Луи затолкать поглубже внутрь вырвавшуюся на поверхность тревогу. - Это только моих рук дело. Луи, кажется, даже не сразу понял, о чем его лучший друг говорит. Однако, когда осознание наконец поразило мозг, словно электрический разряд, парень медленно оторвался от Зейна, сделал шаг назад, в основном для того, чтобы просто удержать равновесие и не свалиться на пол. - Видел бы ты свой взгляд. Ты будто призрака встретил. - губы Малика растянула привычная ухмылка, только на этот раз она не была доброжелательной или задумчивой. Она была похожа на оскал. Ужас неторопливой, а оттого еще более убийственной волной прошелся по телу, поднимаясь откуда-то из живота, сковывая грудную клетку, обхватывая горло. Луи задыхался. "Какого черта ты несешь, Зейн? Это не смешно. Прекрати издеваться и объясни реальную причину, почему ты торчишь один в темноте в этой гребанной Выручай-комнате!" С губ не сорвалось ни звука. Это все было так глупо и нелепо, что вопросы тонули в дрожи, расшатывающей конечности изнутри. - Ч-что? - выдавленное полушепотом — единственное, на что хватило воздуха в сжавшихся легких. - Честно говоря, я думал, что ты догадаешься о том, кто стоит за всем этим, гораздо раньше. - Зейн сцепил руки за спиной и принялся медленно раскачиваться взад-вперед. - Даже надеялся, что ты поддержишь меня в этом. Трой тоже на это надеялся. - Так ты с ними за одно? - Луи поморщился. Сухое горло ныло даже от небольшого количества произнесенных слов. Ему показалось, что лицо Зейна на мгновение дернулось и маска безразличия треснула напополам. Но парень быстро собрался, отвечая Луи уже спокойным голосом: - И ты тоже должен был. Мы ведь одна семья, как ты мог забыть об этом? - Я никогда не забывал. - Луи поджал губы, опуская глаза. - Просто все изменилось, и я больше не отношусь к отличающимся от меня людям с прежней жестокостью. Что ты вообще сделал со всеми этими учениками? - Всего лишь погрузил их в беспробудный сон. Который мог бы никогда не закончиться, если бы я забрал все их жизненные силы без остатка. Так что я обошелся весьма милосердно. - Но теперь все жертвы проснулись, твой план провалился. - Луи нахмурился. Злорадства в голосе достичь не получилось. Шок все еще преобладал. - Думаешь, я не предвидел того, что у Дамблдора хватит мозгов всех спасти? - Зейн пожал плечами так буднично, словно они обсуждали сегодняшний обед. - Прости, мне пришлось воспользоваться своим положением и притвориться тобой ненадолго. Трой сказал мне использовать именно эту внешность: он думал, что, когда тебя поймают, у тебя не останется выбора, кроме как присоединиться к Пожирателям. А Лиам любезно помог мне с ингредиентами для оборотного зелья. Луи почувствовал, как во второй раз за последние несколько минут земля уходит у него из-под ног. - Лиам все знал? - Нет, конечно. В основном, мне помогал даже не он, а Империус и Обливиэйт. Я был крайне осторожен, так что никто ни о чем не догадался. Кроме Стайлса. - Зейн взял драматичную паузу, заинтересованно вглядываясь Луи в лицо. - Он начал подозревать тебя гораздо раньше. В конце концов, мне было интересно посмотреть, что же он выберет — справедливость или слепое доверие. - О чем ты говоришь? - Луи знал ответ на свой вопрос, но верить в последующие слова Зейна не хотелось. - Думаешь, я не догадался, что происходит между тобой и Стайлсом? Я пытался напугать его, показать, что во всем виноват именно ты. Даже пытался избавиться от него еще тогда, в самом начале. Надеялся, что еще не слишком поздно. Что ты не потерял голову и не забыл о нашей общей цели. Но ты бросился его спасать, хотя мог погибнуть сам. Я действительно не понимаю, что такого ты в нем нашел… - Так голем в библиотеке тоже твоих рук дело. - это был не вопрос. Луи уже давно все понял и теперь с трудом переваривал новую информацию. Осознание того, что враг все это время был рядом, грызло его с особой беспощадностью. И что хуже всего — Зейн по-прежнему был слишком дорог Луи для того, чтобы испытывать к нему ярость или безразличие. Сердце обливалось кровью из-за человека, который спасал Томлинсона столько раз, который был для него примером, единственной поддержкой, старшим братом, которого на самом деле у него никогда не было. Хотелось отмотать время назад, чтобы разглядеть в Зейне темноту намного раньше. Успеть остановить его от опрометчивых поступков, чтобы им не пришлось сейчас стоять в Выручай-комнате друг напротив друга в роли врагов. Чтобы боль не сжимала легкие Луи, будто надеясь на то, что парень в скором времени умрет от недостатка кислорода и его мучения прекратятся. - Конечно, это был я. И как же я потом корил себя за то, что подверг тебя опасности. - на лице Зейна и вправду появилось сожалеющее выражение. - Я действительно думал, что, стоит забрать у тебя Стайлса, как ты тут же станешь прежним. Но ты наоборот слишком сблизился с ним, стал мягче и чувствительнее. Ты перестал быть тем Луи, которого я знал. "Мне кажется, ты стал будто... мягче. Будь осторожен, кто-то может воспользоваться этим и ударить, когда ты не будешь этого ожидать." Слова, которые сам Зейн говорил ему не так давно, промелькнули в голове, вызывая желание истерически рассмеяться. Ведь именно Малик "ударил", когда Луи совсем этого не ожидал. - Ты знал Луи, который боялся Троя и делал все для того, чтобы угодить ему. Но я больше не боюсь. Гарри и правда повлиял на меня, но лишь тем, что на своем примере показал: не имеет значения, где ты родился и кто тебя вырастил. Только ты сам определяешь, каким человеком ты станешь впоследствии. И я хочу стать хорошим человеком. - У тебя не получится избавиться от прошлого, Луи. - Зейн медленно потянулся к воротнику рубашки, расстегивая пуговицы одну за другой. - Я пытался, но оно преследует меня. Нет никакого шанса сбежать от своей судьбы. - мягкая ткань рубашки сползла, оголяя кожу на плече. - Я знаю, о чем говорю, Луи. У нас общее прошлое. Последние слова донеслись до Луи глухо, словно прорываясь сквозь толщу воды. А он все никак не мог оторвать глаз от черных полос на чужом плече, складывающихся в ровный рисунок ядовитой змеи.* * *
- Мистер Малик, мистер Томлинсон. - негромкую болтовню мальчиков бессовестно перебил чей-то холодный голос. Луи недовольно поднял голову, в упор разглядывая дворецкого семьи Маликов, сложившего руки за спиной в замóк и не проявляющего никаких эмоций, пока он озвучивал чужой приказ. - Вас уже ждут. Идите за мной. Зейн пожал плечами, рывком поднялся на ноги и замер на мгновение, ожидая, пока Луи встанет вслед за ним. Только после этого безмолвная процессия двинулась по залу, заполненному богато одетыми волшебниками, ловко петляя между разноцветными костюмами мужчин и широкими юбками дам. Луи злился. Он только-только нашел себе друга, первого в своей жизни собеседника, который был не отцом, не одним из его противных приспешников. Обычный мальчик, который не сторонился Луи, а охотно заводил с ним разговор. Новый знакомый так сильно ему понравился, что меньше всего хотелось потерять с ним связь окончательно. Они как раз шли мимо изумрудной мозаики, выложенной на полу в виде раскрывшей пасть змеи, когда Зейн вдруг обернулся через плечо и тихо спросил: - Эй, ты знаешь, куда нас ведут? - Луи в ответ лишь покачал головой. - Странно. Я тоже понятия не имею. Напряжение поселилось в грудной клетке Томлинсона-младшего. Пазл начал потихоньку складываться в голове. Отец никогда раньше не брал Луи на подобного уровня события, и вряд ли сейчас он просто так решил сменить гнев на милость. Луи попытался отогнать беспокойство прочь, но даже осознание того, что Зейн рядом, не спасало: почему-то с самой первой их встречи Луи видел в нем мудрого наставника, способного защитить его от всех бед, пусть Зейн едва ли был старше самого мальчика. Когда дворецкий наконец преодолел прилегающий к главному залу коридор и остановился перед неприметной дверью, распахивая ее перед мальчиками, Луи охватило сильнейшее желание взять нового знакомого за руку и убежать с ним прочь от этого места. Действие показалось глупым и неуместным, и Луи задавил это желание в самом его зарождении. Хотя, пожалуй, если бы он знал наперед, что их ждет, он бы не раздумывал о глупости и неуместности побега. Мальчики прошли в небольшую комнату, в центре которой под самым потолком висел магический сгусток света. Его мощности не хватало для того, чтобы осветить помещение полностью, поэтому, пройдя несколько шагов, Луи вздрогнул, когда увидел, как от погруженной во мрак стены отделяются тени и начинают медленное движение вокруг них. Луи рывком обернулся назад, но дверь — единственный квадратик света в глухой темноте — оказалась плотно заперта. Вместо нее луч света поймал фигуру пугающего дворецкого, выросшего перед мальчиками, как из-под земли. - Снимайте пиджаки и рубашки. И пошевеливайтесь. - его голос был по-прежнему непроницаемо холодным. Луи в растерянности обернулся к Зейну и наткнулся на такое же испуганное выражение на чужом лице. Спорить с раздраженным дворецким они так и не решились, поэтому медленно принялись расстегивать пуговицы, стягивать ткань с негнущихся локтей. Неприятная прохлада прикоснулась к позвоночнику Луи, и мальчик неуютно поежился, обхватывая себя руками за плечи. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом неизвестной опасности. К тому же, нечасто ему приходилось показывать свое искалеченное тело кому-то кроме самого себя в отражении зеркала в ванной — и то мельком, стараясь не засматриваться на синяки и царапины слишком долго. Но обнаженный, тут же покрывшийся мурашками торс Зейна точно так же был раскрашен в желтоватые, синеватые и бордовые оттенки, так что Луи очень скоро перестал переживать о себе. Больше всего его волновали люди, одетые в скрывающие их личности длинные черные балахоны с капюшонами, из-под которых на Луи взирали десятки пустых глазниц масок цвета мамонтовой кости. Они приблизились к мальчикам практически вплотную, шурша своими плащами и пустившись в медленный хоровод вокруг клочка света в середине комнаты. А потом они начали что-то говорить на незнакомом Луи языке. Сначала практически неслышным шепотом, а потом переходя на все более громкое шипение, гипнотизируя, завораживая, заставляя Луи загнанно озираться, чувствуя себя мелкой рыбешкой, тщетно пытающейся скрыться от акулы. Зная, что хищник уже почуял свежую кровь и ни за что не отвяжется, пока не выпьет ее всю без остатка. Луи даже не сразу понял, что ему больно. Только когда Зейн слева от него рухнул на колени и отчаянно завыл, он вдруг почувствовал, как в плечо будто вонзились сотни иголок. Ноги перестали держать, и Луи упал рядом с Зейном, цепляясь дрожащими пальцами за раскаленную кожу. Ладонь прикоснулась к чему-то скользкому и горячему, и Луи в ужасе опустил голову, неверяще наблюдая за тем, как кровь окрашивает его руку и торс в насыщенно-алый цвет. - Луи, ты слышишь меня? - сорванный от крика голос Зейна раздался откуда-то справа, и спустя мгновение Луи уже дрожал в чужих объятиях, уперевшись лбом в ямку под ключицей. Слезы неконтролируемо текли по его лицу, плечо жгло так, что казалось: вся рука больше не являлась частью его тела. Зейн тоже дрожал, его руки, прижимающие Луи к себе, были липкими от крови. - Только держись, этот кошмар скоро закончится. И Луи держался. Он вцепился здоровой рукой в торс Малика, словно в спасательный круг, царапая ногтями спину. Зейн не жаловался, лишь крепче сжимал Луи на случай, если он больше не найдет в себе сил бороться. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Двигающиеся по комнате тени отступили в темноту, гнусавые голоса перестали скандировать старинное заклинание, и на несколько мгновений мальчики остались в одиночестве. Зейн медленно разжал объятия, отрывая Луи от себя и обеспокоенно заглядывая ему в глаза. Мальчик успел лишь мельком заметить истекающее кровью клеймо в виде змеи на плече Зейна, как их единение вновь было нарушено. Из темноты выступила мужская фигура, в которой Луи без труда узнал Ясера Малика. Отец Зейна, не церемонясь, резким рывком поставил сына на ноги и толчком в спину вытащил того из помещения. Оба так и не проронили ни слова. Увидев Троя, также приближающегося к нему сбоку, Луи вздрогнул всем телом. - Ч-что?.. - голос сорвался на сипение, но Томлинсон-старший оборвал сына на полуслове. - Теперь ты один из нас, Луи Уильям. Это почетное право, которого удостаивается далеко не каждый волшебник. Метка, которую ты видишь на своем плече, - Луи медленно опустил голову, шокированно разглядывая змею, появившуюся на его коже. - это магическая клятва верности. Совсем скоро ты будешь учиться в Хогвартсе, и, если в твою голову вдруг взбредет мысль проговориться о нас, она всадит ядовитые клыки прямо тебе в сердце. Ты умрешь прежде, чем успеешь и слово вымолвить. Слезы вновь скопились в уголках глаз. Рука сама потянулась к изувеченному плечу, трясущиеся пальцы ощупали шероховатые контуры, образующие рисунок пресмыкающегося. - Я знаю, что ты не предатель, Луи Уильям. Так что твоей жизни ничего не грозит. - Трой бросил на пол перед Луи снятые им несколько минут назад рубашку и пиджак. - Одевайся. Нам пора возвращаться в поместье.* * *
- Не будь так категоричен. У нас еще есть шанс все исправить. - неясный порыв заставил Луи шагнуть вперед и положить ладонь поверх чужой татуировки. - Ты не один, как и тогда, в поместье. Мы вместе пройдем через это, я никогда не оставлю тебя одного, слышишь? Но Зейн отнял руку слизеринца от собственного плеча, сжимая его пальцы. И даже несмотря на то, что друг не оттолкнул Луи, тот уже понимал, что ответ будет отрицательным. - Я не могу, Луи. - его голос был практически умоляющим, что-то болезненно обнаженное промелькнуло в карих глазах. - Я должен закончить начатое. Ты ведь знаешь, что будет, если я не сделаю этого. Луи знал. Воспоминания услужливо подложили картинку того, как он сам стоит перед Троем на коленях, вздрагивая всем телом каждый раз, как рассекающее, словно жесткая плеть, заклинание опускается на его спину. Однако его внимание привлекли совсем другие слова, произнесенные Зейном: - Закончить начатое? Что ты имеешь в виду? Но в этот момент их разговор прервали. С оглушительным грохотом отворилась тяжелая дверь, пропуская в погруженное в сумрак помещение свет из коридора и растерянного ученика.
