The Only Flaw — You Are Flawless

Гарри поморщился, опираясь на здоровую руку и принимая сидячее положение. Он провел в медпункте практически целые сутки, хотя пораженное Сектумсемпрой плечо под действием волшебных примочек мадам Помфри заживало с поразительной быстротой. Боль в конечности и общая слабость все еще преследовали парня, когда в первые часы после попадания сюда он уже был готов отправиться вслед за профессором Дамблдором с целью помочь в расследовании. Однако мадам Помфри так скоро отпускать его не собиралась. Если бы постепенно приходящие в себя и восстанавливающие силы магглорожденные, пострадавшие от неизвестного заклятия Зейна, не болтали с хаффлпаффцем целыми днями, Гарри точно умер бы со скуки. Кроме того, вчера вечером шумные Найл, Тейлор и Джош совершили нашествие на палату, чем заработали от мадам Помфри несколько грозных предупреждений. Друзья просидели с Гарри несколько часов, слушая его истории о том, что же произошло в Выручай-комнате, делясь впечатлениями и взволнованно обсуждая все случившееся. Однако, когда троица все-таки была вынуждена покинуть медпункт, Гарри вновь почувствовал себя ужасно одиноким. Ведь все это время он ожидал увидеть одного-единственного человека, который до сих пор его не навестил. Пусть даже Гарри прекрасно понимал, чем слизеринец может быть занят — все-таки Министерство подозревало его в причастности к преступлениям, совершаемым в Хогвартсе, — эгоистичное желание увидеть Луи никак не давало покоя. - Как рука? Все еще болит? - поинтересовалась Джейд. Девушка сидела на кровати, располагающейся на противоположном от Гарри ряду. Она восстановилась после действия опасных чар быстрее остальных и под присмотром мадам Помфри даже начала вставать на ноги и прогуливаться по палате. Сейчас она читала какую-то книгу, принесенную ей подругами день назад во время прошлого визита, удобно расположив подушки за спиной на подобии мягкого кресла. Заговорив с Гарри, она заложила страницу указательным пальцем и слегка напряженно оглядела парня с головы до ног, словно сомневаясь в том, что ему хватит сил хотя бы на то, чтобы сидеть. - Уже лучше, спасибо. - хаффлпаффец натянуто улыбнулся. Плечо периодически сводило от тянущей боли, но жаловаться новой знакомой не хотелось. Каким-то необыкновенным образом Джейд все же сумела разглядеть в его глазах намек на ложь и уже подозрительно сощурилась, готовая продолжать свои расспросы. Но в этот самый момент, словно по заказу, дверь, ведущая в медпункт, негромко распахнулась. Все находящиеся в сознании пациенты синхронно повернули головы к ширме, отделяющей палату от рабочего стола мадам Помфри. Раздались приглушенные голоса, и Гарри даже не нужно было напрягать слух, чтобы понять — его желание наконец-то исполнилось. Когда Луи появился в помещении, время на несколько мгновений замерло. Краем глаза Гарри заметил, как Джейд неосознанно вздрогнула, да и сам он едва удержал себя от приступа панического страха. Они с Луи будто снова откатились в прошлое, когда еще не были близко знакомы. С одним небольшим различием. Гарри наговорил много неприятных слов, о которых до сих пор сожалел. Луи раскрыл тайны своего отрочества, пожалуй, единственному человеку за все свое существование. Гарри едва не лишился жизни, сунувшись в Выручай-комнату. Луи спас его, пожертвовав доверием друга детства. Как вести связные диалоги после всего произошедшего — Гарри понятия не имел. Затянувшееся молчание внезапно прервала Джейд. - Эй, Томлинсон? - неуверенно окликнула она, и слизеринец ошеломленно затормозил, не успев приблизиться к постели Гарри. Складывалось ощущение, что он даже не заметил присутствие кого-то еще в помещении. - Я хотела извиниться за то, что обвинила тебя в этих ужасных преступлениях. Мне жаль, из-за моих показаний у тебя могли быть серьезные неприятности. Серьезные неприятности, прежде всего, могли быть у Гарри. Ведь это он едва не погиб. Остроумное замечание так и норовило сорваться с губ, но парень принял благоразумное решение прикусить язык и не влезать в чужой разговор. Новости о том, что в Хогвартсе орудовал неизвестный сбежавший из Азкабана преступник, повергли всех в шок и разошлись по школе с головокружительной скоростью. Гарри не был сильно удивлен, когда узнал, что имя настоящего виновника преступлений оглашено не было. Это был действительно мудрый шаг со стороны преподавателей, и Гарри поклялся самому себе, что он никогда не расскажет правду о том, что произошло в Выручай-комнате, даже собственным друзьям. Луи слегка потерянно кивнул. Он выглядел так, словно с трудом осознавал, где он находится. - Все в порядке. - прочистив горло, ответил он, не успела пауза перерасти в неловкость. - Ты не виновата. Ты лишь поверила собственным глазам, любой в подобной ситуации поступил бы точно так же. Джейд слабо улыбнулась ему. Толстый лед недоверия к слизеринцу начал потихоньку оттаивать. Не только у Гарри, но и у каждого волшебника, который когда-либо ощущал исходящую от Томлинсона опасность. Луи и правда проделал над собой гигантскую работу — Гарри не мог этого не заметить. Теплое чувство гордости разлилось в его груди. Но затем Луи перевел взгляд на хаффлпаффца, и Гарри ощутил, как тепло, объявшее его сердце, превратилось в жар. Он не понимал своих чувств: стыд это был, обычное смущение или страх перед неизвестностью. Луи выглядел отстраненно, несмотря на то, что слова, сказанные Джейд, прозвучали мягко. Гарри не знал, как начать разговар с парнем, который находился в настолько непонятном состоянии. Злился ли он, хотел ли вообще разговаривать с Гарри спокойно или накричать на него и оставить в одиночестве, был ли просто расстроен или глубоко разочарован. Но Луи избавил его от необходимости гадать. Сложив руки за спиной и отведя взгляд в сторону, он тихо проговорил: - Рад, что ты идешь на поправку. Мадам Помфри сказала мне, что твоя рука уже практически зажила. - Мне стоит поблагодарить за это тебя. Если бы ты не вмешался, я бы сейчас здесь не сидел. - ответил Гарри, так же не поднимая голову. Молчание вновь затянулось. Парень глубоко вдохнул, осознав, что первый шаг был сделан, дальше продвигаться придется самому. Но не успел он и слова вымолвить, как наткнулся на острый взгляд голубых глаз, на спокойное выражение осунувшегося лица — всего лишь маску, за которой чересчур отчетливо виднелось сквозящее отчаяние. Не отрывая глаз от застывшего хаффлпаффца, Луи медленно, словно пытаясь до конца осознать случившее, поверить в собственные слова, произнес: - Они забрали мою семью. Слова прозвучали болезненно — словно слизеринец прошелся босиком по битому стеклу, — пусть и излишне драматично. Однако Луи ощущал всю процедуру, через которую ему пришлось пройти в Министерстве, именно так. Прежде всего, проклятие змеи, которая не позволяла Луи и слова сказать против последователей Пожирателей Смерти, снять не удалось. Профессор Дамблдор успел вовремя заметить состояние парня в Выручай-комнате и на время заморозил его действие. Волшебники из Министерства, куда Луи доставили после, даже несмотря на его плачевное состояние, лишь в отчаянии разводили руками: они впервые видели настолько мощное темное заклятие, и у них попросту не хватало сил для того, чтобы хоть что-то с ним сделать. Луи едва не разнес вклочья кабинет, в котором его снова насильно удерживали, подолгу рассматривая татуировку, словно любопытную диковинку. Он так сильно злился на всех этих неудачников, не способных справиться с каким-то гребанным древним проклятием, сломавшим его жизнь, пока на пороге не появился профессор Дамблдор, в очередной раз спасая ситуацию, и не предложил максимально ослабить опасное действие заклинания. Таким образом, когда Луи, предварительно выпив сыворотку правды, рассказывал все, что он смог узнать за годы жизни рядом с одним из Пожирателей, змея лишь недовольно ползала под его рубашкой, награждая парня болезненными укусами, но не травмируя, не истязая, не убивая. Встреча с Лиамом в коридоре после допроса обоих казалась для Луи куда более сложным испытанием. По побледневшему лицу друга было видно, насколько сильно он сожалеет о том, что успел натворить, когда Лиам бесконечное количество раз попросил у Луи прощения и объяснил, как ситуация выглядела с его стороны. Он даже не понимал, что делает. Действовал, словно подчиненная чужой воле марионетка, тотчас забывая о содеянном, как только Зейн получал желаемое. Луи уже знал о том, что произошедшее в Выручай-комнате не закончилось трагедией, лишь благодаря Лиаму. И Даниэль, конечно. Именно девушка заметила изменения в своем партнере — любое заклинание, так или иначе, оставляет свой отпечаток, пусть и разглядеть его могут лишь люди, знающие подвергнувшегося заклятию волшебника вдоль и поперек, — и незамедлительно привела его к профессору Дамблдору, который довольно быстро отыскал корень проблемы. А так как последнюю просьбу Зейна слизеринец выполнить так и не успел, его память все еще оставалась при нем. Поэтому Лиам, не теряя времени, привел преподавателей и прибывших из Министерства магов прямо к месту их назначенной встречи: Малик планировал покинуть замок незамедлительно, воспользовавшись помощью друга. Луи совершенно не злился на Лиама: он знал все о заклинаниях, под действием которых оказался слизеринец. Но все же неприятное чувство предательства никак не оставляло его. Два ученика продолжали торчать около ряда одинаковых на вид дверей, не решаясь поднять взгляд от пола и вновь заговорить. Однако в этот момент на другом конце коридора раздался оглушительный хлопок, и Луи вздрогнул, оборачиваясь на звук. Скрутив парню руки за спиной, Зейна волокли перед собой три крепких волшебника, и, судя по всему, давалось им это отнюдь не легко. - Нет! Нет, отпустите меня, вы не можете так поступить со мной! - слизеринец вдруг поднял голову, и его колючий взгляд впился Луи в лицо, причиняя ему боль, которая чувствовалась в тысячу раз хуже, чем укусы змеи, свернувшейся под ключицей. - Ты гребанный предатель, Томлинсон! - разъяренное шипение заполнило уши Луи, отчего ему показалось, словно он погружается под толщу воды, опускается на самое дно. - Ты говорил, что не оставишь меня. Говорил, что я не один, что мы пройдем через это вместе. Но все твои слова — лишь наглая ложь! - волшебники наконец сумели затолкать яростно сопротивляющегося парня в следующее помещение, и его крики заглушила тяжелая створка двери: - Нет, остановитесь! Отстаньте от меня!.. - Мистера Малика подвергнут избирательному удалению памяти. Не ожидавший услышать спокойный старческий голос над самым ухом, Луи подпрыгнул. За их с Лиамом спинами возвышалась фигура профессора Дамблдора. Всякий раз, стоило Луи посмотреть на вечно понимающего директора, его окатывала волна умиротворения. Но в этот раз все было совершенно по-другому. Его обуяло сводящее мышцы беспокойство, как только до парня дошел смысл сказанных волшебником слов: - Ч-что вы имеете в виду? - Мистер Малик последовал не за теми людьми. Как я и предполагал, он оказался всего лишь запуганным подростком, который пытался спасти собственную жизнь. Я должен был заметить изменения в его поведении гораздо раньше. - сожаление промелькнуло за очками профессора. - Суд дал мистеру Малику второй шанс, но справедливо решил, что помнить обо всем произошедшем ему не стоит. Он забудет о взаимодействиях с Пожирателями Смерти, даже о тех, которые происходили в самом раннем детстве. Я лишь хотел попросить вас также дать Зейну еще один шанс. Сейчас он потеряет воспоминания о половине собственной жизни, и это может сильно его обеспокоить. Ему, как никогда, нужна поддержка друзей. Лиам с готовностью кивнул, а Луи, кажется, перестал на несколько мгновений дышать. Они собирались отобрать у Зейна воспоминания, и среди них тот вечер — особенный для них с Луи вечер, — когда оба парня получили практически идентичные татуировки в виде змеи. Когда они пережили боль, неизвестную больше никому, когда они впервые почувствовали опору друг в друге, осознали, что они не одни в своей борьбе. Когда Луи нашел для себя причину сопротивляться окружающему его жестокому миру, жить эту жизнь дальше, несмотря на все падения и полное отсутствие взлетов. Это было так глупо и так эгостично — желать, чтобы Зейн помнил все ужасы, пережитые им еще в юношестве. Но Луи так сильно боялся оставаться один на один с собственной кровоточащей раной, которую не брала ни одна повязка или заживляющая мазь. Снова чувствовать, что он не может обратиться ни к одному человеку на этой чертовой земле. Только Зейн всегда понимал его без слов. И Луи знал, что сегодня — сейчас — он потеряет нечто очень-очень важное. Дверь открылась, и Лиам — Луи честно поражался невообразимой стойкости друга — тут же подлетел к Зейну, заключая парня в крепкие объятия и вовлекая его в беззаботную болтовню. Словно последние месяцы не происходило ничего страшного, словно Зейн не использовал против него запрещенное заклинание, словно все снова стало как раньше, когда они только-только подружились. А Луи все стоял, как вкопанный, видя в глазах заново родившегося слизеринца золотые искорки, которых он никогда не замечал. Зейн был не похож сам на себя: он весь горел восторгом, с готовностью отвечал Лиаму на его дурацкие попытки завести диалог. В тот самый момент, когда посерьезневший взгляд обратился к Луи, парень почувствовал, что он умирает. - Я знаю тебя? - внезапно спросил Зейн, перебивая Лиама и озадаченно хмуря брови. Совсем не подозревая о том, что каждое его слово разбивает сердце Луи на крохотные кусочки. - Прости, твое лицо кажется мне знакомым. Тебя ведь зовут… - Луи. - парень натянуто улыбнулся, хотя капкан на сердце сжимался все сильнее, заставляя пульсирующий орган истекать кровью. Из-за плеча Зейна показалось взволнованное лицо Пейна, но поводов для беспокойства не было. Как бы сильно Луи ни хотелось развернуться и с отчаянным криком убежать прочь, он просто не мог себе этого позволить. - Луи Томлинсон. Да, нам приходилось общаться с тобой раньше. Он должен был оставаться сильным ради своего лучшего друга. Который его даже не помнит — злорадно подсказал внутренний голос, но Луи безжалостно наступил ему на горло. По правде говоря, слизеринец не был сильно удивлен, когда не встретил узнавания в карих глазах напротив. Он был к этому готов. Он продолжал убеждать себя в этом, даже когда горечь затопила всю ротовую полость, не позволяя сделать свободный вдох. Он ведь тоже считался одним из последователей Пожирателей Смерти. А значит, безжалостное заклинание забвения поглотило и его образ, заставляя Зейна глядеть на бывшего лучшего друга с непониманием и едва зарождающимся любопытством в преддверии нового знакомства. Малик с готовностью пожал ему руку, и Луи положил все свои усилия на то, чтобы его пальцы не сковала предательская дрожь. Зейн отвел от него слегка виноватый взгляд и вновь обратился к Лиаму. Ногти непроизвольно впились в ладони. Практически ревностное отчаяние заставило зубы яростно скрипнуть. Все в порядке. Они смогут построить доверительные отношения, и все будет как раньше. Все в порядке. Все в порядке. Кого он обманывает? Раньше Луи и Зейна связывало общее болезненное прошлое, но сейчас большинство учеников будут парню гораздо ближе и роднее, чем Томлинсон, который ему совсем не знаком. Ничего уже не будет как раньше. Друзья покинули пустеющий коридор, и неиссякаемый поток волшебников, спешащих по своим делам, захватил их в свой водоворот. Они едва поспевали за профессором Дамблдором, сопровождающим их до камина, который был готов в любое мгновение отправить учеников обратно в Хогвартс. Однако внезапный шум, раздавшийся со стороны зала суда, привлек рассеянное внимание Луи. Он обернулся через плечо, отставая от процессии и уже наперед зная, что он увидит прямо сейчас. В помещение одного за другим заводили волшебников со скованными мощным заклинанинем руками. Луи многие из них были уже знакомы: парень не один раз встречал их в особняке отца. За проемом двери как раз скрылась напряженная фигура Ясера Малика, отца Зейна, когда Луи увидел его. Трой был здесь. И он смотрел на Луи в ответ. Сердце заколотилось о грудь встревоженной птицей, и слизеринцу вдруг показалось, что мужчина сейчас сбросит с себя кандалы, вытащит палочку и пошлет непростительное в лицо собственному сыну. Луи умрет прямо здесь: на полу Министерства, окруженный могущественными волшебниками, которые просто не успели помешать происходящему, по неосторожности допустили ужасную трагедию. Но ничего такого не произошло. Луи не умер. Он продолжал спокойно смотреть отцу в глаза, даже несмотря на то, что внутри бушевал ураган, разрушая его окончательно. А Трой исподлобья угрожающе наблюдал за тем, кто, как он думал, никогда не предаст. Тем, кого ему почти удалось сломать. - Луи? - осторожно позвал Лиам, дотрагиваясь до плеча друга практически невесомо, словно боясь спугнуть момент. Но на лице Луи так и не промелькнуло ни единой эмоции, когда он отвернулся и шагнул к камину. На этот раз он точно знал, что больше никогда не увидит Троя. И абсолютно противоречивые чувства по этому поводу — облегчение и тяжесть — волнами накатывали на него, заставляя парня ощущать состояние, близкое к полуобморочному. Профессор Дамблдор окинул Луи любопытствующим взглядом, но вопросов не задавал. К счастью. Возвращаясь в Хогвартс, Луи с апатичным смирением осознавал, что дома у него больше нет. Он сдал собственного отца Министерству Магии, он предал лучшего друга, лишив его памяти. И даже понимание того, что всем от этого только лучше, не уменьшало плотный ком, вставший поперек горла, не позволяющий ни вдохнуть, ни выдохнуть. Тяжелый рассказ наконец подошел к концу, и Луи даже не заметил, с какой силой он комкал белоснежную простыню на кровати Гарри, на которую он уселся в процессе своего долгого и утомительного повествования, пока чужие пальцы не дотронулись до его руки. Слизеринец поднял глаза, сталкиваясь с прямым серьезным взглядом. - Ты не виноват в произошедшем, Луи. - размеренным голосом проговорил Гарри, поглаживая внешнюю сторону ладони парня большим пальцем. - Постарайся отпустить это и продолжать жить дальше. Ты не можешь вернуть прошлое, да и не хочешь, я уверен. Ты по-прежнему можешь сблизиться с Зейном. И пусть вас теперь не связывают события из вашего детства, подумай о том, насколько ему легче сейчас. Только представь, как давил на него собственный отец все это время. Луи задумчиво закусил губу. Он был невероятно благодарен хаффлпаффцу хотя бы за то, что тот не смотрел на него с жалостью во взгляде, как это делал Лиам. Луи ненавидел этот поистине щенячий взгляд друга, но не находил в себе сил разозлиться на него, накричать, как бывало прежде. - Наши с Зейном семьи одинаковы, Гарри. Я мог бы быть на его месте. Последние сутки я только об этом и думаю. - признался Луи. - Наверное, если бы ты не появился, магглорожденных заколдовывали бы уже двое. - Это не моя заслуга, Лу. - парень мягко улыбнулся, и слизеринец внутренне содрогнулся от слетевшего с чужих губ прозвища. Прозвучавшего так мягко, согревающе, по-родному. - Ты действительно мог бы встать на сторону Зейна, но ты решил пойти по другому пути. Это всегда был только твой выбор. - внезапно Гарри опустил глаза, убрав руку от пальцев Луи и принявшись перебирать простынь. - Я хотел извиниться за то, что наговорил тебе много лишнего тогда. Мне жаль. Теперь я понимаю, почему ты не хотел рассказывать мне. - Ты и правда был чересчур нетерпелив. - голос Луи наполнился неожиданной нежностью, и Гарри удивленно поднял голову, встречаясь с искрящимися голубыми глазами. - Да и я тоже облажался. Я должен был для начала сам научиться тебе доверять, прежде чем ожидать твоего доверия в ответ. Гарри благодарно кивнул ему, но в то же мгновение внезапное осознание заставило его нахмуриться и закусить губу: - Кстати, насчет твоего проклятия. Я все думаю, как ты узнал, что оно тебя не убьет, если ты расскажешь правду о Пожирателях через воспоминания? Луи несколько долгих секунд молчал, разглаживая складки на многострадальной простыне, прежде чем раздался его тихий голос: - Я не знал. - Ты ч-что? - казалось, Гарри не сразу обрел способность нормально разговаривать. - Ты даже не подумал о том, что ты можешь погибнуть? - Я забыл об этом, ясно? - проворчал Луи, отворачиваясь. - Это была чрезвычайная ситуация, я должен был показать тебе… - Что бы ты показал мне своей смертью?! - Гарри даже не заметил, как он неосознанно повысил голос, пока Луи недовольно на него не шикнул. - Ты, блять, настоящий придурок, Луи Томлинсон! Просто конченный идиот! Я тебя ненавижу… Он рассерженно толкнул Луи в плечо и замер, вдруг заметив, насколько серьезным выглядит парень. - Все в порядке, Гарри, не беспокойся об этом сейчас. Если ты все же не настолько сильно ненавидишь меня, как ты сообщил ранее, - он взволнованно облизнул пересохшие губы. - Мы можем попробовать еще раз? Рука Луи взмыла в воздух, и слизеринец, слегка нервничая, протянул пораженному Гарри ладонь. Пожалуй, это был самый честный и открытый разговор между ними. Слышать подобные слова от Луи было чертовски непривычно, и первые несколько секунд Гарри даже не дышал. Пока не заметил, насколько напряженным выглядит парень, не получая ответ на свой вопрос. Они оба чувствовали себя ужасно неловко из-за всего происходящего, но Луи действительно пытался исправить все, что он натворить и о чем продолжал жалеть каждую секунду своей жизни. И Гарри медленно, но уверенно переплел их пальцы. На этот раз они попробуют не облажаться.