Like We Never Loved At All

      Как же больно. Всё болит. Бак хотел кричать от боли, но не мог услышать свой голос.       — Баки?       Это Кристофер, и его голос звучал испуганно, это нехорошо, ведь Бак должен защищать его.       — Крис? — он издал хриплый, едва слышный шёпот, но сразу же почувствовал, как маленькая рука Кристофера обвивается вокруг его лица.       — Ты ранен.       Бак смотрел на него сверху вниз. Там было так темно, что он не мог видеть немногим больше, чем очертания его лица.       — Ты в порядке?       В один момент они разговаривали по телефону с Эдди — и в следующий всё это место начало дрожать во второй раз, и Бак, не подумав дважды, бросился поверх ребёнка, чтобы защитить его.       Он снова слышал и понимал всё с самого начала, хотя и не очень хорошо. Но это всё же, огромное улучшение.       — Я в порядке, а ты истекаешь кровью. Очень сильно. — Его рука медленно переместилась от лица к макушке. Его прикосновение очень нежное, но всё равно жжёт как ад. Бак поморщился, резко вдыхая. Должно быть, он получил сильный удар по голове во время второго взрыва.       — Со мной всё будет в порядке, — уверял он Кристофера, хотя и не был уверен, что это полностью правда. Они оказались в ловушке под кучей обломков, только его спина и плечи поддерживали огромный вес, сокрушающий их, и его руки сильно дрожали.       Если в ближайшее время помощь не подоспеет, он не уверен, как долго его тело сможет ещё продержаться. У него точно было сотрясение мозга, и это плохо, так как он не сможет слишком долго фокусироваться, не сможет сдерживать вес, им нужно уходить отсюда прямо сейчас.       Шум в его голове убивал его.       — Бак? Бак!       Эдди. Это Эдди, конечно. Он узнает этот голос где угодно.       — Бак!       Он слишком громкий. Всё, что сейчас хочет Бак, это спать, но Эдди чертовски громкий. Почему?       — Бак!       Бак простонал. Ещё слишком рано.       Его одеяло бесцеремонно отбросили в сторону, и Бак проскулил:       — Отстаань.       — Завтрак готов, и мы опоздаем на работу, малыш, — лицо Эдди внезапно появилось перед ним с его карими глазами, выжидающе смотрящими на него.       Бак вытянулся так, что их губы встретились, смеясь, когда Эдди толкнул его обратно на кровать и пожаловался на утреннее дыхание.       — Иди, почисти зубы и оденься, dormilón (прим. переводчика: соня). Я сделал бекон.       — Настоящий бекон?       — Индейку.       — Тьфу, — Бак зарыл голову обратно в подушку. — Давай я останусь здесь, пока в доме не появится настоящий бекон.       Эдди закатил глаза.       — Большой ребёнок. А теперь поторопись, а то я принесу сюда близнецов.       Это заставило Бака сесть в одно мгновение.       — Хорошо, хорошо, нет необходимости в ядерных угрозах, я иду.       Он принял душ и двинулся к своей утренней рутине; он был истощен, и, может быть, в последнее время он слишком усердно работал в больнице, потому что у него всё болит, и даже хороший горячий-горячий душ не смог помочь расслабить мышцы спины.       Бак не может позволить себе слишком много, на этом он останавливается, у него впереди напряжённый день.       После того, как он оделся в чистую пару скрабов, он направился на кухню, где все собрались.       — Доброе утро! — он наклонился, чтобы поцеловать лоб Кристофера и взъерошить его волосы.       — Доброе утро, папа. Одиннадцатилетний мальчик игриво ударил рукой по грязным волосам.       Малыши с высоких стульев потянулись к нему, издавая тихие шумы, чтобы привлечь внимание Бака. Бак улыбнулся им, они стали такими большими за такой короткий промежуток времени, это безумие.       — Бак!       — Ты звал меня? — Бак подпрыгнул и взглянул на Эдди, который протянул ему тарелку.       — Ешь, или мы все опоздаем, — смеётся Эдди.       Бак рассеянно кивнул. Они ели, и Кристофер рассказывал им о новом проекте, над которым он работает для научной ярмарки, в то время как близнецы кормили друг друга кусочками яичницы.       Эдди помог Баку собрать всех в его минивэн, прежде чем попрощаться и сесть в свою машину, припаркованную на дороге.       — Люблю тебя, увидимся на обед?       — В час?       — В час. — Эдди кивнул, улыбаясь.       Бак подбросил Кристофера в школу, а затем отправился на работу, где он мог оставить девочек в детском саду до начала своей смены.       — Бак, просто держись!       Бак обернулся, но там никого нет.       Он плотно прижал ладони к глазам. Может, ему просто нужно больше спать. Кажется, он работал очень длинные смены весь месяц. Он встряхнулся и начал свои обходы, проверяя пациентов и игнорируя свои небольшие всплески боли.       День прошёл быстро; он и Эдди оба закончили тем, что отменили ланч из-за чрезвычайных ситуаций, которые не являются неожиданными, учитывая их направление работы, но обещают наверстать упущенное на ужине позже этим вечером.       Бак закончил свою смену в половине восьмого, забрал близнецов из детского сада и попрощался с Джейми. Когда он усадил их на заднее сидение вместе с автокреслами, его плечо начало дрожать.       — Блядь! — Бак зашипел, держа руку там, откуда исходит боль.       — Блядь! — повторила Райли, наклоняя свою маленькую голову в сторону.       — Вау, эй, нет, плохое слово, — округлились глаза Бака.       — Блядь! — Олив хихикала. — Блядь!       — О Боже. — Бак упёрся лбом в дверцу машины. Эдди будет не очень доволен этим.       Он слишком устал, чтобы думать об этом прямо сейчас. Он просто хотел вернуться домой и поспать минимум двадцать четыре часа. Он завёл машину и включил какую-то подходящую для детей музыку, чтобы отвлечь девочек от их недавно пополненного словарного запаса.       К тому времени, как Бак въехал на подъездную дорожку, у него начала колотиться голова — от утомительной смены или того факта, что у него была Акула на верёвке, чтобы успокаивать детей всё это время, можно только догадываться.       Он мог оставить автокресла и коляску в машине на вечер, но нужно было достать подгузники с переднего сидения рядом с ним, а также кое-какие документы, которые он должен был просмотреть в свой выходной завтра, обе вещи, которые он был должен принести внутри. Бак написал Эдди из машины и попросил у него помощи, если тот не занят.       Через две минуты Эдди вышел на улицу, вытаскивая близнецов из машины.       — Эй как прошёл твой день? Ты выглядишь побитым.       Бак вздохнул и, подбрасывая сумку с подгузником на плечо, собирал вещи.       — Да, сегодня было много работы, я мог бы просто пропустить ужин и лечь спать, когда мы войдем внутрь.       — Придётся изменить твои планы, — сказал Эдди, но прежде, чем Бак успел усомниться в этом утверждении, Эдди и близнецы исчезли внутри дома.       — Эд? — Бак открыл дверь.       — СЮРПРИЗ!       Бак отскочил назад, потрясенный настолько, что выронил все свои документы на пол.       — Какого?..       Все были там: Бобби, Афина, Хен, Карен, Чим и Мэдди. Все дети тоже, включая Кристофера.       И все они держали гигантское знамя.       Оно было написано большими заглавными буквами: "Первоапрельский идиот!"       Бак нервно сглотнул, ища ответы у Эдди.       — Что? Я не понимаю...       — Никто и не ожидал, что ты поймёшь, Бак, — издевалась Афина, а рядом с ней посмеивался Бобби.       Эдди пожал плечами с ухмылкой:       — Я имею в виду, Эван, ты действительно думал, что всё это было реально?       — Нет, это ты, мы… — Бак качал головой.       — Нет никаких "мы", Бак.       — Бак, посмотри на Эдди, ты думаешь он согласился бы на тебя? — смеялась Хен.       Дыхание Бака участилось. Этого не происходит. Это нереально. Не снова.       То, что когда-то было головной болью, теперь превратилось в полномасштабную мигрень.       — Пожалуйста, я не… — он не мог. Он хотел бежать, но его ноги были словно зацементированы на месте, руки так тряслись, что ключи от машины тоже упали на пол с грохотом. Он свалился на колени без предупреждения, хватая ртом воздух. — Пожалуйста...       — Бак? — появилось лицо Эдди. Почему его голос звучит так обеспокоено? —Бак! Бак, я здесь. Оставайтесь на связи.       Ничего из этого не имеет смысла.       — Что?..       Хен подошла и положила руку ему на плечо.       — Мы здесь, Бакару, просто держись.       — Ты будешь в порядке, приятель, — кивнул Чимни.       — Бак, просто держись!       Бак был окружен дебрями со всех сторон, когда, наконец, увидел Криса рядом с собой.       — Баки?       — Крис?       Крошечные пальцы коснулись его щеки.       — У нас всё будет хорошо, — уверяет его Кристофер. — Папа здесь.       Бак рассеянно кивнул, слишком долго его не было; он хотел бы связать воедино фактическую обстановку, но его мозг — пульсирующая каша. У него саднило горло, болела спина и конечности — всё ноет, даже части, до сих пор неизвестные Баку, болели так сильно, что он просто хотел свернуться калачиком и потерять сознание.       Но Бак не мог этого сделать, он не мог подвести его снова. Он должен убедиться, что Кристофер выбрался из этого. Ещё немного, он должен оставаться сильным, повторял он себе.       Рядом произошёл ужасный шум, а затем слишком яркий свет упал прямо в его глаза, делая стук в его черепе ещё более невыносимым.       После этого было столько волнений, что Бак не мог не тормозить. К нему потянулись руки, Эдди поднял Кристофера и плакал между приступами благодарности Богу, что они оба живы и целы.       Хен тоже что-то говорила, но Бак уже не мог слушать — внезапно, благословенно, всё стало тёмным.       — Бак?       Бак вздрогнул, задыхаясь.       — Кристофер! Где — где он?! — теперь он находился в больничной палате, но не мог вспомнить, как он сюда попал — последнее, что он помнил, это то, что он был позади аркады с Кристофером и звал Эдди на помощь.       — Эй, эй, всё в порядке, ты должен успокоиться, — Чим пытался заставить его лечь обратно. — Кристофер в порядке. Он вышел из всего этого почти невредимым, за исключением нескольких синяков. Ты не помнишь спасательную операцию?       Бак покачал головой, а затем вдруг осознал:       — Я снова слышу. — Он потянулся, чтобы дотронуться до ушей, и почувствовал квадратные марлевые повязки, наклеенные на них.       — Да, ты сказал это в момент, когда мы пришли выкопать вас двоих из-под здания после второго взрыва, — объяснил Чим. — Ты бросился на Кристофера, когда это произошло — у тебя сотрясение мозга, и это имеет смысл, поскольку ты был уже не в себе, когда мы смогли найти вас, ребята. Хорошая новость заключается в том, что повреждение ушей не будет постоянным; должно пройти в течение следующих нескольких дней. К счастью, сотрясение не слишком сильное. Теперь о плохих новостях: ты сломал левую лопатку, так что застрял в этом слинге, по крайней мере, на следующие шесть недель.       Бак, должно быть, был на всех болеутоляющих средствах, которые они прокачивали через IV, потому что он ничего не чувствовал.       — Вы выяснили, что случилось?       — Сначала мы думали, что это плановая атака. Мы считали, что будет несколько бомб, установленных на таймере, но оказалось, что оба взрыва были вызваны перегревом устаревшего неисправного оборудования, потому что владелец этого проклятого парка не хотел заменить старые детали на новые — один взрыв вызвал другой, вроде, как эффект домино. Слава богу, без смертельных случаев, но много разозлённых раненых — некоторые довольно сильно пострадали.       Бак помнил кусочки, но ничего конкретного. Просто мимолетные моменты: как он задыхался от пыли, звал на помощь, сокрушительный вес на спине, ноющие мышцы и испуганное лицо Кристофера под ним.       — Могу ли я увидеть его?       — Кого, Кристофера? Да, конечно. Все внизу в кафетерии. Мы менялись, дежуря здесь. Я позвоню им сейчас.       — Все? — Бак моргнул в замешательстве.       — Гм, извини, я уверен, что ты не хочешь, чтобы все толпились сейчас здесь. Я просто попрошу Эдди привести Кристофера и близнецов, если хочешь?       — Мои дети здесь?       — Бобби слишком волновался, чтобы сидеть у тебя дома.       Бак вздохнул. В какой-то момент Бобби был указан как его экстренный контакт — и каждый раз, когда он нуждался в нём, этот человек появлялся непременно. Тот факт, что он сейчас был здесь, заставлял Бака плакать.       — Ох, хорошо.       — Послушай, Бак, я знаю, что ты не хочешь это слышать, но я действительно ужасно сожалею — и всегда буду — о том, что мы сделали с тобой в тот день. Слова «безмозглый» не хватит, чтобы описать это. Даже если судебный процесс не был бы спорным, ты — семья, чувак; ты не заслужил этого дерьма.       Бак нахмурился.       — Нет, не заслужил. Но спасибо за извинения. — Он не мог просто простить его и позволить прошлому уйти — возможно, старику Баку придётся это сделать, но тот, кем он является сейчас, пока не может.       — Баки!       Чим извинился и вышел, когда Эдди вошёл в комнату, вкатывая уставшего Кристофера внутрь.       — Кристофер! — Бак потянулся к нему, — ты в порядке?       — Ты держал меня в безопасности, — кивнул Кристофер, улыбаясь.       — Мы держали друг друга в безопасности; Ты был действительно полезен там, Супермен, — усмехнулся Бак.       Бобби пришёл с близнецами пару минут спустя.       — Извини, я знаю, что ты не хочешь видеть меня прямо сейчас, но Эдди нужны были обе руки, и я забыл взять коляску, — смущенно объяснил он.       Девочки взвизгнули, когда увидели своего отца.       — Всё нормально, — покачал головой Бак.       Бобби снял близнецов с их автомобильных сидений и осторожно положил обоих детей на правую сторону, чтобы не мешать раненному плечу Бака. — Я рад, что с тобой всё будет хорошо.       — Да, спасибо, что позаботился о них для меня.       — В любое время, — автоматически ответил Бобби.       — Теперь я в порядке, поэтому тебе не нужно оставаться.       Лицо Бобби помрачнело.       — Конечно, — он застыл на долю секунды, но думал об этом уже лучше. — Поправляйся, Бак. Он знал, что примирение возможно, но было всё ещё неприятно быть отвергнутым.       Как только Бобби ушёл, Эдди подошёл к кровати Бака.       — Спасибо за безопасность Кристофера. Если тебе что-нибудь понадобится — вообще что угодно, просто дай мне знать.       Баку было очень трудно смотреть Эдди в глаза; не после того, как его тупой сотрясённый мозг явно решил вообразить весь будущий сценарий, в котором они счастливо поженились в сладком домашнем блаженстве.       — Ты знаешь, что не нужно благодарить меня за это, но я буду иметь в виду.       — Хорошо, — Эдди стоял там, на мгновение почувствовав неловкость. — Я уверен, что ты хочешь немного отдохнуть, мы должны идти…       — Я не хочу уходить, — настаивал Кристофер, хватаясь за простыни на кровати Бака.       Бак взглянул вверх на Эдди.       — Может, он останется на сегодня? На моей кровати достаточно места. Конечно, ты тоже можешь остаться. — Он кивнул на диван у подоконника.       Эдди уже привык говорить «нет» своему ребёнку — у него были годы практики.       Человек, которому он не мог сказать «нет» в данный момент, это Бак, который уставился на него своими нелепо обнадёживающими глазами.       — Да, всё в порядке, — согласился он, улыбаясь, когда Кристофер замахал руками.       — Спасибо. Внизу есть детский сад, не можешь ли ты сделать мне одолжение с девочками? — Бака не выпишут до завтрашнего дня, и он предпочел бы, чтобы близнецы не оставались в приюте сегодня вечером. — Моя рука онемела.       Олив и Райли обе крепко спали на нём, и хотя это мило, ещё это некомфортно, так как он был уверен, что чертовски повредил почти всю поверхность своего тела.       — Да, конечно, — Эдди осторожно взял каждого ребёнка в одну руку, чудесным образом не будя, и усадил их в автомобильные сидения. Как только они были пристёгнуты, он поднял Кристофера и уложил его рядом с Баком.       Бак накрыл одеялом Кристофера и подоткнул вокруг.       — Спасибо.       Эдди кивнул, уже собирая автокресла.       — Я сейчас вернусь, будь хорошим мальчиком.       Бак взглянул на него со смесью грусти и тоски. Всё это похоже на ту глупую фантазию при сотрясении мозга — за исключением того, что они на самом деле не одна большая счастливая семья — и это… это действительно отстой.       Оказывается, что использование только одной руки, в то время как всё остальное ужасно болит, совсем не удобно для того, чтобы самостоятельно ухаживать за шестимесячными близнецами.       Мэдди добровольно предложила разместить их троих у себя, пока он не сможет снова использовать свою левую руку, но идея была быстро отклонена из-за того факта, что она работает в очень неподходящие часы и редко будет дома, чтобы помочь Баку.       Дом Эдди — лучший вариант, потому что даже когда его не будет рядом, будет Карла. Бак не совсем доволен этим планом, но он также не был неблагодарен; он полностью осознавал, что у него нет вариантов. Кроме того, это размещение означало, что он сможет больше видеть Кристофера.       — Извини, я знаю, что комната для гостей довольно маленькая, — Эдди извинялся, настраивая манеж, и уложил на него матрас, когда девочки уже были готовы спать. Он не возражал бы принести две детские кроватки, если бы они подходили, но его квартира, к сожалению, не так велика.       — Они в любом случае обычно предпочитают засыпать там, — отмахнулся Бак. — Кристофер тоже делал так всё время, когда был малышом. В ту минуту, когда я усаживал его в настоящую постель, он сходил с ума и будил всю округу.       — Это грубо, — улыбнулся Бак. — Хм, эй, слушай, я просто хотел сказать спасибо за все это. Тебе действительно не нужно было…       — Ты… эм, ты действительно не должен благодарить меня. Я делаю это не по доброте моего сердца, Бак. Я знаю, что ты ненавидишь меня, но я пропустил так чертовски много в твоей жизни, и это сводит меня с ума, — признаётся Эдди, делая то грустное щенячье лицо, с которым Бак слишком хорошо знаком.       — Я не ненавижу тебя, Эдди, — Бак ненадежно сидел на краю кровати и смотрел ему прямо в глаза. — Ты думаешь, мне нравится злиться на тебя? Ты мой лучший друг, я ненавижу то, что каждый раз, когда я смотрю на тебя — любого из вас — я вспоминаю глупое знамя, издевающееся надо мной. Прошёл целый год, и я до сих пор чертовски обижен и зол. Часть меня хотела бы, чтобы я мог просто принять все твои извинения и отпустить это и просто двигаться дальше, потому что, конечно, я скучаю по тебе — по нам.       Но, если я сделаю это я бы чувствовал себя ещё глупее, чем есть. — Ты не глупый.       Бак усмехнулся, закатив глаза.       — Тебе не нужно этого говорить. Я знаю, что не самая яркая лампочка в этой группе.       Эдди нахмурился:       — Бак, — его шаги медленны и размеренны, как будто он ждал, что Бак скажет ему остановиться в любой момент. Но он ничего не сказал. Наконец, Эдди сел рядом с ним, всего в нескольких дюймах. — Если бы ты был лампочкой, я бы выбрал именно тебя, чтобы украсить мою жизнь.       Бак нервно рассмеялся, хотя не хотел.        — Я и забыл, какой ты глупый, — он взглянул на Эдди и глубоко вздохнул, — забыл, как легко… просто поговорить с тобой.       Эдди повернулся к парню полностью, так что они оказываются лицом к лицу.       — Я знаю, что эгоистичен, но ты нужен мне в моей жизни, Эван. Я знаю, что говорил это раньше, и я знаю, что для тебя это тоже имеет значение, но мне чертовски жаль… то, что мы сделали… со своей стороны во всём — я продолжаю думать о том, что я могу для тебя, что я могу сказать, что я могу сделать, но ничего из этого не будет достаточно. Я облажался, я потерял тебя, и я не знаю, как сделать всё лучше. Пожалуйста, скажи мне, как я могу всё исправить.       — Я хочу простить тебя, Эдди. Но я не знаю, что ты или кто-то ещё можете сделать, чтобы всё исправить.       Эдди скривился, ему вдруг стало стыдно.       — Извини, я чувствую, что принуждаю тебя. Тебе не нужно прощать меня или кого-либо, никогда, если ты этого не хочешь. То, что мы сделали, как мы заставили тебя себя чувствовать — не только в тот день, но и на протяжении нескольких месяцев до этого — это ужасно. Помнишь, в больнице, когда ты сказал нам, что мы не учитывали твои чувства? Ты был прав. Мы шли за игривой подлостью, и Бак, мы пропустили границы, по крайней мере, на чёртову милю. Ты не знаешь, сколько ночей я лежал без сна, удивляясь, почему, чёрт возьми, я не последовал за тобой, когда ты ушёл, — Эдди покачал головой. — Мы ведь собирались перевернуть глупый баннер, и там было написано: спасибо, мы любим тебя. Но вот тогда, — сглотнул он, — вот когда ты начал плакать, и мы все осознали нашу ошибку. К тому времени было слишком поздно.       Бак изменился в лице.       — Чем больше я узнаю, тем больше я убежден, что глупая теория Чима, которую он упомянул за обедом пару лет назад — ты помнишь, теория о команде, разделяющей одну клетку мозга? — на самом деле верна. Эдди подавил улыбку.       — Две клетки мозга. И да, я тоже так думаю.       — Между прочим, я не испытываю давления или чего-то ещё. — Бак прочистил горло, — я действительно хочу простить вас. Всех вас. В конце концов. Мне просто нужно немного времени.       — Да, конечно, всё, что тебе нужно. Я понимаю.       — Хорошо.       — Хорошо.       Кристофер будет в школе ещё четыре часа, а девчонки ещё с Мэдди и Афиной в торговом центре. Таким образом, у них было достаточно времени, чтобы перенести вещи Бака в гостевую спальню, которую он и близнецы будут занимать в течение следующих нескольких недель. Точнее, у Эдди было достаточно времени, потому что он отказывался позволить Баку поднять даже один поврежденный палец, чтобы помочь.       Эдди кашлянул.       — Хорошо, хорошо, я должен пойти принести остальные вещи из зала, тебе нужно что-нибудь из кухни? Может быть, что-нибудь выпить?       Бак был не совсем уверен, когда они так сблизились, в физическом плане, во время разговора. Их бёдра были прижаты друг к другу, их лица не достаточно далеко друг от друга, и рядом с Эдди так тепло. Это напомнило Баку о том самом маленьком волнении, которое пронзило его позвоночник, когда они не болтали, а их плечи просто так коснулись. Бак почти наклонился, каждый мускул его тела кричал ему сделать это. Он остановился в последнюю возможную секунду.       — Хм, нет, я в порядке, — он оторвал висящую нитку с горла пуловера Эдди, — прости, — извинился Бак, показывая ему маленькую ниточку, когда отстранился.       Эдди, покраснев, кивнул.       — Спасибо. Я собираюсь… Я пойду за вещами. Чтобы принести их сюда. В эту комнату.       Как только Эдди практически выбежал из комнаты, Бак простонал в ладонь. Он такой идиот.       Жить с Эдди и Кристофером было не так уж странно и даже не так неловко, как, по мнению Бака, могло бы быть. Это было по-семейному комфортно настолько, насколько, наверное, не должно было быть.       Это оказалось очень легко, они быстро вернулись к обычной жизни.       Бак получил травму, это значит, что он не может выходить на работу по крайней мере четыре недели, пока лечится; не то чтобы он слишком много возражал. Честно говоря, пока Эдди на работе, Кристофер в школе и с детьми в детском саду, он вынужден страдать, весь день пялясь в экран телевизора, так как его первые несколько дней в доме Диазов состоял в основном из постельного режима, если ему не нужно было встать, чтобы сходить в уборную.       В конце концов, Бак почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы двигаться. Это значило, что многие проекты кулинарного интереса начали воплощаться в жизнь — к большому удовольствию Кристофера и последующему ужасу Эдди. Бак не думал, что его творения настолько плохи, но также отказывался и пробовать любой из них, используя вместо себя Эдди как морскую свинку, когда дело доходило до дегустации.       Хотя в большинстве случаев Бак готовил действительно съедобный обед или ужин для семьи Диаз, Эдди говорил, что это вовсе не обязательно, но Бак настаивал на обратном. Эдди был приятно удивлён, пока помогал ему выздороветь, особенно с близнецами; приготовленная в домашних условиях еда — это самое малое, что Бак мог сделать, чтобы показать свою признательность.       Через две недели после этого Кристофер простыл и был вынужден остаться дома вместо школы. К счастью, Карла была свободна — Бак с удовольствием наблюдал бы за Кристофером самостоятельно, но он знал, что помочь больному Кристоферу сходить в туалет или в ванную с одной рукой и адским ушибом — будет нелёгкой задачей. Кристофер лежал в комнате для гостей с Баком, прижавшись к его боку, пока они ждали, когда Карла приготовит вкусный горячий суп.       Бак мягко поглаживал спину ребёнка, поднимая и опуская свою здоровую руку.       Бедный ребёнок был забит, болен и несчастен.       — Баки?       — Да, приятель?       — Ты все ещё злишься на моего отца?       Бак сглотнул. Он не был уверен, как ответить на этот вопрос.       — Хм, это сложно, — он точно не злился — больше нет — возможно, боль была лучшим способом выразить это.       — Папа сказал, что все испортил, и поэтому ты так на долго уходил.       Бак слегка кивнул:       — Вроде того. Я был расстроен и… и мне было больно. Поэтому я убежал. Что, я понимаю сейчас, вероятно, не было лучшим способом справиться со всем.       Кристофер немного поднялся и посмотрел на него, его очки наклонены на переносице.       — Я сильно скучал по тебе.       — Я тоже скучал по тебе, Супермен, — Бак прижал его ближе к себе.       Кристофер обвил рукой живот Бака и спрятал голову на его груди.       — Думаю, ты не захочешь больше тусоваться со мной, — пробормотал он тонким голосом.       Бак не был уверен, что расслышал правильно, он удивленно моргнул:       — Что, почему ты так думаешь?       Кристофер фыркнул, его маленькие плечи дорожали.       — Ты вернулся с детьми. Я думал, что ты не захочешь больше играть со мной, потому что у тебя новая семья, — признался он.       Бак почувствовал, как всё его сердце словно разбилось вдребезги.       — Кристофер, детка, нет, нет, ты всё неправильно понял. Неважно, где я и сколько у меня детей, я никогда не перестану любить тебя. Я скучал по тебе как сумасшедший весь прошлый год. И мне очень жаль, что я тебя так оставил. Независимо от того, что происходило между мной и твоим отцом, я должен был как-то поддерживать с тобой контакт, — Бак крепко его обнял. — Кристофер, я так сильно тебя люблю, что это никогда не изменится.       — В самом деле? — Кристофер снова взглянул на него со слезами на глазах.       — Я обещаю, — Бак кивнул со всей своей убежденностью.       Карла у двери прочистила горло, держа поднос с двумя тарелками супа и хлебом.       — Не хочу прервать этот прекрасный семейный момент, но суп остывает, — она тепло улыбнулась ребятам.       Позже той же ночью, когда все дети уже спали, Бак прислонился к кухонной стойке, помогая убрать посуду. Пока Эдди мыл и сушил тарелки, он спросил Эдди, что именно тот сказал Кристоферу, когда он сбежал. Эдди явно был поражен вопросом.       — Ну, я просто сказал ему правду. То есть, что я — мы, команда — облажались, не описывая саму ситуацию, — сказал он, когда Бак взглянул на него. — И именно поэтому ты ушел. Парень устроил мне молчанку на целую неделю после того, как я всё объяснил.       — Я не должен был оставлять его таким, — вздохнул Бак. — Я должен ему больше, чем это.       — Он знает, что ты ушёл не из-за него, — успокаивал его Эдди. — Я удостоверился, что он знал это.       — Тем не менее, я должен был изо всех сил стараться быть с ним, но я был так подавлен и злобен, а затем близнецы появились буквально из ниоткуда, и я был так захвачен всем… — Бак снова вздохнул, глядя на свои ноги. — Я следил за вами на Facebook, за обновлениями о Кристофере, но ты серьёзно отстал от использования социальных сетей, прими к сведению.       — Извини за отсутствие технической смекалки, — улыбнулся Эдди.       Ты помилован. На данный момент, — тоже улыбнулся Бак.       — Помилован? Ой, я и не понимал, что я разговариваю с английской королевой, — Эдди очень нежно, игриво толкнул его, хорошо помня про все его травмы.       — Ну, теперь ты знаешь, так что смотри, — Бак толкнул его обратно, улыбаясь.       — Привет.       — Здравствуй. Что ты здесь делаешь? — нахмурился Бак.       — Ну, я знаю, что Эдди занят, а Карла сегодня уехала, я подумал, что тебе может понадобиться помощь, — сказал Бобби, неловко стоя у двери.       Бак покачал головой:       — До пяти Кристофер учится в школе, а Эдди взял минивэн сегодня, чтобы он мог отвезти Олив и Райли к Мэдди, которая вместе с Хен и Чимом на каком-то мероприятии Уигглса. Так что, да, у меня всё хорошо, но спасибо, что беспокоишься.       — Ты принимал болеутоляющие этим утром?       Ответ — нет. Открыть бутылку для таблеток только одной доступной рукой оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Он забыл попросить в аптеке пополнить свой запас крышками, которые легко отстёгиваются, но не собирается это признавать. Не Бобби, по крайней мере.       Прошло всего три недели с тех пор, как он вышел из больницы, и его плечо — не говоря уже обо всём остальном — всё ещё адски болит. Но Бак не был бы Баком, если бы не упрямился; он намерен был ждать, пока Эдди вернётся домой.       — Конечно.       Бобби взглянул на него очень скептически, но не спорил с этим заявлением. Вместо этого он показал здоровенный бумажный пакет.       — А как насчёт того, чтобы пообедать со мной?       — Ты… подкупаешь меня? Едой?       — Возможно, — Бобби вздохнул. — Это работает?       — Что ты принёс? — Бак прислонился к дверной коробке.       — Бон чон, — Бобби помнил, как Бак любил их соевые чесночные крылышки с пряным майонезом.       — В таком случае, ты можешь войти. — Бак провёл Бобби на кухню, где он с раздражением сел возле стойки. — Тарелки в третьем шкафу.       — Спасибо, — Бобби достал пару тарелок и две чашки, наполняя их содовой из холодильника.       Они ели, спокойно сидя рядом. Бобби настолько привык, что обычно говорил именно Бак, что его молчание нервировало.       — Я знаю, что ты все ещё расстроен, — начал он.       — Хорошо, — прервал его Бак, даже не отрываясь от своей тарелки.       Но Бобби продолжил дальше:       — И я знаю, что больше, чем кто-либо в команде, всё испортил именно я. Я должен быть капитаном этой команды и подавать пример; отчасти это моя вина, что они так долго держали свои недовольства после судебного процесса, Бак. Я позволил себе беспокоиться о том, что ты вернулся на работу, прежде чем ты был готов, как мне казалось. Это затуманило моё зрение, я превратился в этого властного монстра, думая, что если я покажу, насколько это глупо, ты придёшь в себя — но это я, тот кто должен был прийти в себя, Бак. Ты должен знать: когда команда узнала, что судебный процесс был фальшивым всё время — не пойми меня неправильно, я гордился тем, что ты сделал то, что ты сделал, для команды, но я всё ещё волновался, что с тобой там на поле с нами что-то случится. Честно говоря, моё поведение никогда не было связано с дурацким иском. Это было заботой о тебе, было попыткой сохранить тебя в безопасности и подальше от Хармса.       Бобби глубоко вздохнул и напрягся. То, что он собирался сказать дальше, будет не легко принять.       — Бак, я знал, что шутки, которые они планировали, были жестокими, и я знал, что тебе будет больно настолько, что, может быть, ты, наконец, прочистишь свою голову и поймёшь, что ты больше не можешь с нами работать.       Бак перестал есть, он понял, что его может вырвать.       — Ч-что? Ты знал, что? — он заикался. — Ты позволил им провести меня через это, зная, что это повредит мне?       Бобби не мог даже смотреть на него.       — Да. Я знал, что эта глупая шутка будет иметь неприятные последствия, но когда они спросили меня, что я думаю, я ничего не сказал об этом. Я ответил им, что думаю, ты найдёшь её веселой, что это подходящий для тебя вид шутки.       Бак должен был понять. Чим и Эдди — так же, как он сам, иногда могут быть незрелыми и бездумными, когда дело доходит до этих вещей — и Хен, она тоже может иногда втянуться в эти вещи, если капитан одобряет идею. Но Бобби? Конечно, Бобби всё продумал бы и понял, что эта шутка бесполезна.       Бобби действительно продумал, что из этого выйдет, а затем допустил это специально, потому что знал, что это повредит Баку. Это было именно его намерением всё время.       — Я не хотел, чтобы зашло так далеко, Бак. В тот момент, когда ты ушёл, я понял. Я понял, что всё это время был совершенно неправ, я так боялся потерять тебя, что оттолкнул, прежде чем могло случиться, то…       — Стоп, просто остановись, — Бак встал. — Я не хочу больше слышать. Убирайся.       — Бак, пожалуйста…       — Пожалуйста, что? Бобби, как ты мог? Я… я доверял тебе больше, чем кому-либо в моей жизни, я доверял тебе, потому что думал, что ты хочешь того, что лучше для меня, и потому что я думал, что ты заботишься обо мне! — он сорвался на крик.       — Чёрт, да! Почему ты не можешь понять это? Я пошёл по этому пути неправильно. Мне никогда не следовало так ранить тебя, но посмотри на себя сейчас! У тебя есть семья и хорошая, безопасная работа. Это сработало! — Бобби начал кричать в ответ.       — Ну, поздравляю? Полагаю, твой план сработал, но это ничерта не меняет, Бобби! Знаешь, это моя вина, что я всё это время ставил тебя на пьедестал, я должен был подумать лучше.       — Сынок, я…       — Ты не можешь… не называй меня так, — горло Бака сжалось, но он не хотел плакать перед Бобби, — просто уходи!       — Бак. Пожалуйста, — умолял Бобби.       — Уходи! Я серьёзно, убирайся! — Бак вздрогнул, когда его плечо неловко пошевелилось в гневе.       — Бак, пусть я... — Бобби протянул руку помощи, притормозив, когда Бак отскочил как зяблик от его прикосновения. Только после этого момента Бобби сдался.       — Я… я ухожу. Прости. — Он даже не был уверен, за что извиняется, но знал, что ему есть о чём сожалеть.       Бобби тихо ушёл, дверь едва издала звук, когда он закрыл её за собой.       Пульсация в плече Бака усилилась после того, как Бобби наконец ушёл. Но он беспокоился не об этом, он был чертовски зол.       Он всегда (возможно, не так тонко) смотрел на капитана Нэша — как на своего рода фигуру отца, видя, что в конечном итоге он должен был сделать то, что нужно. А сейчас… что теперь? Он только начал мириться с тем фактом, что никто из 118 не видел какого-либо злого умысла в той шалости.       В глубине души Бак уже решил простить всех, ведь он так скучал по своей семье.       Дверь открылась, и Бак повернулся, готовясь сказать Бобби, чтобы он не беспокоился, но вместо этого это он увидел Эдди у входа.       — Что ты делаешь дома так рано?       Была только половина третьего; Эдди не должен был возвращаться с детьми до четырёх.       Эдди сжал губы в беспокойстве.       — Бобби звонил. Он сказал, что у вас двоих произошло. Ты в порядке?       — Да. Я в порядке, — кивнул Бак, сглатывая комок в горле.       — Я бы купился на это, если бы ты не выглядел так, будто кто-то застрелил твою собаку, — Эдди присел на диван рядом с ним.       — Я в порядке, — Бак непреклонно стоял на своём.       — Хочешь рассказать мне, что случилось?       Бак покачал головой. Он уверен, что если он скажет что-нибудь, Эдди будет в ярости от Бобби — и это не то, чего хотел бы Бак, он не хотел создать отчуждение между командой и их капитаном.       — Не хочу.       — Хорошо, хочешь посмотреть действительно плохие теленовеллы, которые обычно идут днём?       — Можем посмотреть тот, с этой сумасшедшей леди?       — Очень специфично, — Эдди усмехнулся, но точно знал, о ком идёт речь. — Мария Ла Дель Баррио, так её зовут. Он включил телевизор и нашёл старый эпизод на своем DVR. Эдди заметил, что в последние пару недель Бак выучил с мыла удивительное количество испанского, хотя он был не совсем уверен, хорошо ли это. На днях Бак ткнул пальцем в ногу и выкрикнул: «Maldita mesa!», и у Эдди чуть не случился инфаркт, потому что он не мог перестать смеяться так сильно.       Бак, должно быть, чувствовал себя ужасно, потому что всего через несколько минут после эпизода он положил голову на плечо Эдди, не произнося ни слова. Бак всегда был очень тактильным человеком, особенно когда его что-то расстраивало.       Эдди не пытался заставить его рассказать, что случилось. Он остался совершенно неподвижным под весом Бака, испытывая облегчение, что тот снова ищет в нём утешения, отказываясь двигаться, на случай, если это разрушит магию.       Почти в конце теленовеллы Эдди услышал, как Бак задыхается.       — Бак? — он взглянул вниз.       Бак спрятал лицо дальше в плечо Эдди.       — Извини, — пробормотал он, голос сломался. — Это был долгий день.       Эдди обнял Бака.       — Всё будет хорошо, — сказал он поглаживая затылок парня, хотя и не знал наверняка, правда ли это, учитывая, что он понятия не имел, почему Бак плачет.       Спустя какое-то время Бак, вздрогнув, сел, его лицо покраснело от слёз.       — Подожди здесь, я принесу тебе обезболивающие.       Эдди вернулся с высоким стаканом воды и двумя таблетками.       — Ты забыл принять их утром, не так ли?       Бак кашлянул.       — Точнее, не мог открыть крышку одной рукой…       — Чёрт, ты прав, я совсем забыл. Извини, я так спешил этим утром, что даже не…       — Эй, всё хорошо, Эдди. Я бы тоже забыл, если бы заботился о трёх детях и своём безумно привлекательном бывшем коллеге.       — Безумно привлекательным? Где? — расслабился Эдди, смеясь.       — Я лакомый кусочек, Эдди, — Бак поднёс руку к груди в фальшивом негодовании. — Так мне сказала группа медсестер в больнице на последнем осмотре.       — Я почти уверен, что слышал, как они назвали меня целым приёмом пищи, — он дерзко пожал плечами, широко улыбаясь.       — Они не могли! — закричал Бак, — ты это придумываешь.       — Не-а.       — Да точно!       — Не.       Бак закатил глаза, пытаясь сдержать улыбку.       — Ой, замолчи.       — Заставь меня, — Эдди высунул язык.       Бак сделал паузу, глядя на линию между губами Эдди. Мысль соблазнительна — просто наклониться, сократив всего несколько дюймов между ними.       Но он этого не сделал.       Вместо этого он наклонил голову и прочистил горло.       — Спасибо за… ты знаешь.       — В любое время, — он кивнул и положил руку на колено Бака, — кстати, я имею в виду… это не просто то, что я пытаюсь сделать что-то для тебя или что-то в этом роде… я имею в виду, это так, но я всегда хочу быть рядом с тобой. Не важно когда. Ты… — он остановился, поджав губы. Эдди никогда не умел правильно выражать свои чувства. — Ты так важен для меня, понятия не имеешь насколько.       Бак смотрел вниз, нервно вертя завязку на толстовке.       — Что ты имеешь ввиду?       — Бак, я… — Эдди вытер потные ладони через штаны.       — Что? — спросил Бак, когда молчание затянулось.       — Я люблю тебя.       Бак моргнул, наклоняя голову в замешательстве.       — Ну, да. Я тоже тебя люблю. Тебя и Кристофера. Я никогда не и переставал, просто потому что я ушёл.       Эдди яростно покачал головой.       — Бак, нет, слушай, я… я влюблён в тебя. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Я хочу, чтобы ты, я, Кристофер, Олив и Райли были семьёй. Я такой глупый. Я был влюблён дольше, чем мог бы признать, если бы я был полностью честен. Мне потребовалось, чтобы ты ушёл из моей жизни, чтобы наконец это осознать, и мне так чертовски жаль. Бак, я люблю тебя.       Эдди вздыхает:       — Извини, я знаю, что это происходит неожиданно, и я абсолютно не жду, что ты ответишь, не после того, что я…       Бак заткнул его поцелуем. Таким нежным и коротким, что Эдди на мгновение подумал, что он вообразил этот момент, потому что, как только это произошло, сразу закончилось.       — Извини, — Бак посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я не знал, как ещё остановить это.       Эдди выглядел удрученным.       — Ох…       — Нет, не так… Эдди, прости. Мне всё ещё нужно время. Если бы это было год назад… но не сейчас, я не могу. Я просто… — Бак отвернулся, — мне просто нужно время. Мне жаль.       Эдди покачал головой:       — Бак, тебе не нужно извиняться. Ты уже сказал мне, что тебе нужно время, а я тупица и пытаюсь тебя торопить. Мне жаль. Я не должен был ничего говорить. Я не хотел выдать всё вот так. Я всегда буду здесь для тебя, несмотря ни на что. Это всё, что я хотел сказать.       Сердце Бака стучало в груди со скоростью мили в секунду. На самом деле он хотел следовать своему сердцу и послать прошлое к чертям. Он так сильно хотел обхватить лицо Эдди, притянуть ближе и поцеловать его бездумно и без слов, и, боже, как он хотел сказать ему, как сильно влюблен в него — всегда был.       Вместо этого Бак взял Эдди за руку и нежно сжал.       — Спасибо.       Голос Бака дрогнул от этого слова.       Ему просто нужно время.       Время лечит все раны.       Разве не так гласит поговорка?