500 слов об этом

Тони Старк заявляется в Санктум однажды во вторник. Он поднимается по ступенькам и стучит в дверь, как ни в чём не бывало. А потом стучит снова. А потом невозмутимо интересуется у открывшего ему Стивена Стрэнджа: – Так это ты местный Дамблдор? Позже, узнав его получше, Стивен будет удивлён, что эта напускная невозмутимость смогла его обмануть: Тони очевидно не любит магию и, гораздо менее очевидно, отчего-то её боится. Тем не менее он без видимой опаски заходит внутрь – бесцеремонно отодвигая с дороги слегка опешившего Стрэнджа, – удобно располагается на софе, закинув ногу на ногу, и интересуется у Стивена и спустившегося на шум Вонга, с каких пор в Нью-Йорке открыли филиал Хогвартса, почему господа колдуны так плохо соблюдают свой статут секретности и не соблаговолят ли они объяснить презренному маглу, чем конкретно здесь занимаются. И хотя взгляд у Старка достаточно настороженный, а поза слегка напряжённая, намерения у него всё же мирные. В качестве объяснения своей осведомлённости он демонстрирует серию видео, изъятых – насовсем, не благодарите – из интернета, где запечатлено использование магии. Стрэндж даже был бы весьма впечатлён аналитическими способностями известного гения и миллиардера, если бы тот в ходе разговора не успел попеременно обозвать его Дамблдором, Гэндальфом и почему-то Бастиндой. Вонгу достаётся куда более уважительное – и вообще не связанное с магией, между прочим! – “мастер Йода”, что тот благосклонно принимает как должное. А затем ещё и очень искренне благодарит Старка за своевременное предупреждение о возможном интересе правительства и изъятие компромата на неосторожных новичков – тут Стивен, попавший на видео трижды, получает косой взгляд. * В последующий год Стивену приходится смириться с тем, что он становится Мерлином, Саруманом, Морганой, Хаулом, Гудвином, Завулоном – кто это вообще? – Мордредом, Йенифер, Далай-ламой (когда Тони считает, что он слишком умничает) и иногда Гарри Поттером. Он знакомится с полковником Роудсом (Роуди) и мисс Поттс, чьё настоящее имя, кажется, вовсе никто не использует. * Когда возвращаются опальные Мстители, Стивен не особенно стремится с ними встретиться, но через какое-то время всё равно вынужден выступить в качестве консультанта, когда они сталкиваются с магическими проблемами. Атмосфера на импровизированном совещании царит вовсе не враждебная, но напряжение, тем не менее, проскальзывает. Стрэнджу, в общем, всё равно, он всем своим видом демонстрирует: “Я здесь только по делу”, но всё же обращает внимание на вылетающие изо рта Тони “Роджерс”, “Романофф”, “Бартон”. Стивен уже готов списать это на профессиональное поведение – но тут Тони выдаёт, прежде чем уйти: – Ну, раз мы всё решили, у меня ещё полно дел. Тинкербелл, как будет время, загляни ко мне. Стивен не успевает возмутиться – теперь он фея? серьёзно? – как слышит от Роджерса неодобрительное: – Прошу прощения за это. Я думал, он завязал давать людям все эти нелепые прозвища. – Он даёт прозвища тем, кто ему нравится, – негромко отвечает Романофф, кажется, с сожалением. Она резко отодвигает стул и быстро выходит из помещения. Бартон, который выглядит по-настоящему расстроенным каждый раз, когда Тони называет его по фамилии, молча идёт за ней, кидая на Стрэнджа нечитаемый взгляд. * Когда Тони просит Стрэнджа стать крёстным для Морган, Стивен не сразу понимает, что Старк таким образом получает возможность до конца жизни называть его феей-крёстной. Но даже когда понимает. Это всё равно того стоит.