Under the mask

С раннего утра девушки из дома наложниц прихорашивались, готовясь встретиться с королевской семьей. Сегодня они встретятся с правителем этого государства и его наследником лицом к лицу, и кто-то повяжет свою нить судьбы с нитью принца, приняв статус «женщины короля». Кисэн Пак сама не своя: продолжает носится из комнаты в комнату, чтобы помочь каждой из своих учениц с прической или одеждой, напоминает о правилах этикета, о том, как держать осанку. — Все готовы? — интересуется парень, выстраивая наложниц в ряд, чтобы войти в тронный зал, где и будут все испытания, которые заготовила королева Пак. Они входят внутрь, строятся перед троном. — Я, кисэн Пак, прошу оценить наложниц, которых обучала по велению короля по всем правилам, — он не смотрит наверх, пряча лицо от любопытных глаз. В течение нескольких дней перед самим экзаменом наследник множество раз пытался поговорить с Паком, но ему удавалось спрятаться или убежать от настырного парня, который все никак не хотел отставать. И все же сейчас они смогли пересечься в одном помещении. Испытания длились ужасно долго, но в конечном итоге было выбрано десять девушек, одна из которых должна стать женой наследника. — Ну? Кого ты приметил? — торопит его король. — Все девушки прекрасны, но мне ни одна ни приглянулась, — зевает Гук, испепеляя взглядом кисэн. Все эти часы он смотрел только на нее, и за все это время она ни разу не шелохнулась. Испытания длились более чем шесть часов, а она все это время сидела на коленях с идеальной осанкой и следила за своими ученицами. — Кажется, она учила их от всей души… — Что ты сказал? — Я не хочу жену. Может, несколько наложниц? Девушки и вправду хороши собой. — Это тоже неплохо… — Отец, выберете Вы, я совсем не могу решить, — привирает Гук, ведь он уже решил, кого хочет видеть на месте своей жены. — Ты серьезно? Ты уверен в этом? — Я уверен в вашем прекрасном вкусе, можете выбрать за меня. Король оценивающе проходится поверх девушек, выбирая лишь самых красивых, несмотря на их результаты, а затем, закончив, уходит, оставляя все заботы на свою жену. В зале остались лишь девушки, кисэн и пара слуг. — Вы сами все слышали, — завершает королева, разочарованная выбором короля. — Свадебный ритуал будет назначен после совещания с шаманом, занимайте комнаты в доме наложниц и ждите вестей, хотя я хотела бы лично проверить вас, поэтому будьте готовы. Кисэн Пак, — неожиданно обращается она к Паку, который выпал из реальности, — Вы прекрасно обучили этих девушек в столь короткий срок. Вы свободны. Вознаграждение будет ждать Вас в общественном доме, об этом не стоит волноваться. — Спасибо большое, госпожа, — кланяется в пол кисэн. На горизонте виднелись лишь багровые огни солнечных лучей, которые вот-вот скроются в кронах деревьев; в воздухе стояла духота, дышалось тяжело. Пак с трудом доходит до своей комнаты и обессиленный валится на пол. Он не может понять: сердце так сильно бьется от такой погоды, или потому что он не хочет прощаться с этим местом? Серая тоска окутала все в груди. Все время, что он был в главном дворце с девушками - теперь уже наложницами - он чувствовал прожигающий взгляд принца, которым он просверлил в кисэн дыру. Под его пристальным взглядом дышать было невозможно, но, скрывшись от настойчивого наследника, легче не стало. Дворец стал местом, из которого не хотелось уходить, однако и оставаться здесь сильно не хотелось. Девушки без стука заваливаются в комнату учителя и с криками бросаются обнимать его. Пак решает, что разберется с этими навязчивыми мыслями и грустью чуть позже, и, стараясь не смеяться, начинает отчитывать наложниц. — Вы принадлежите королю, вам не стоит так легко бросаться в, — он замолкает, поняв, что сейчас он женщина, и быстро поправляется, — чужие объятия. Теперь доверять другим нельзя. — Извините, учитель… — в один голос начинают девушки. — Ладно, не буду вас ругать. Вы у меня большие молодцы. Нам говорили, что не все смогут остаться, но только посмотрите! Сейчас вы все тут, хоть и будете работать служанками. Но кто знает, кого в свои покои позовет король, — хихикает Пак. — А теперь идите по комнатам: уже поздно. — Вы уйдете сейчас? — Уйду до рассвета. Сладких снов, — парень прощается со всеми и, когда наконец все ушли, ложится, с трудом вздыхая. Они правда заболтались, и уходить сейчас уже нельзя, потому что после комендантского часа на улицах появляться нельзя. Парень лежит на прохладном полу и смотрит в потолок, стараясь ни о чем не думать, но мысли так и вьются вокруг, стараясь завладеть чужим разумом. Легкий стук в дверь разгоняет мысли, словно они были надоедливыми мухами, и Пак вскакивает. — Кто это.? — Госпожа Пак, это Чон… — Вам не стоит наведываться под покровом ночи в комнату кисэн, — советует ему парень, все еще сидя за закрытой дверью и вслушиваясь в чужое обрывистое дыхание. Чонгук бежал сюда. — Если меня заметят под Вашими дверьми, у нас действительно возникнут проблемы, впустите меня. Я бы хотел поговорить с Вами. Я уверен, Вам тоже есть, что сказать, — он тихо шептал, а, когда Пак открыл дверь, он сидел на коленях, облокотившись лбом о стену. — Я правда могу войти..? — интересуется он и, увидев лицо любимой, сдерживает счастливую улыбку. — Входи, повторять не стану. Они молча сидят друг напротив друга, слушая стрекот сверчков, а комната погружается в темноту — свечи медленно угасали. Неловкость нарастала с каждым вздохом, пока Пак не осмелился сказать первую фразу. — За чем Вы пожаловали, Ваше Высочество? — склоняет он голову еще ниже, не желая смотреть в эти глаза, полные горечи и сожаления. Он чувствовал, что если еще раз посмотрит на его лицо, то поддастся всем своим грехам и желаниям и вцепится в молодого человека, никогда и ни за что не желая отпускать его. Но пока он сдерживает эти чувства, пряча их глубоко в сердце в небольшом сундучке под большим замком, ключ от которого есть только у принца. — Ты так холодна… — начинает он. — На то есть свои причины, господин. Я глубоко сожалею, если ранила Ваши чувства своим поведением, — выдавливает кисэн эти грубые фразы, а у самого на душе кошки скребут. — Вы уже выбрали свою супругу? Вам следует определиться быстрее, — меняет он тему, чтобы отвлечься. — Я пришел не за этим, — аккуратно подбирает слова Гук, стараясь не сказать лишнего или нагрубить. — После того случая в саду мы не разговаривали, а я хотел бы прояснить эту ситуацию. — В этом нет необходимости, — перебивает его парень. Он мнет подол юбки и прячет глаза, в которых почему-то копятся слезы. — Я скрывал это не специально. Признаюсь, это мое хобби — ходить в город в образе бедняка, и тогда, в кибане, когда Вы обслужили меня, — он тараторит, — я пришел специально, ведь услышал чудные слухи о Вас. Но после, честно, я просто не хотел Вас спугнуть. Я, наследник, — Чон чуточку успокаивается, сжимая руки в кулак до побеления костяшек, — как дурак влюбился в Вас, но мой статус бы спугнул любую… Мне нет прощения, но я прошу вас простить меня за это вранье, — он выжидающе смотрит на кисэн. — Я боюсь не вас, отнюдь, и не пугает меня Ваш статус. Я боюсь, скорее, себя. Я обычная кисэн из кибана, я нечистая, ведь сплю с мужчинами. Как Вы, наследник престола, можете обращать свое внимание на такую, как я? Нам стоит прекратить это общение, пока никто не пострадал. — Н-но… Мои чувства реальны, Вы самый прекрасный цветок, что я видел. — Я скрываю от Вас многое и не могу это раскрыть. Вы все еще хотите быть со мной? Все еще продолжаете любить меня, даже не зная, какие секреты я скрываю… — Пак борется с чувством тошноты, рассказывая все это. Он старается напугать принца своими тайнами, хотя даже не лжет. Парень, ожидая ответа, глядит в чужое лицо и замирает. Чонгук смотрит со всей уверенность и утвердительно отвечает. — Да. Мне наплевать на все, пока ты рядом, пока я могу видеть твое лицо и касаться тебя.