Under the mask

Ночь пролетела незаметно, хотя пара не обронила ни слова. Чон и Пак лежали на полу, держась за руки, и изучали лица друг друга, заглядывая в глаза, под свет от луны, который просачивался через открытое окно, а шум цикад, которые прятались в густой траве под домом, щекотал уши. Хотелось говорить всю ночь напролет, но никто не желал нарушать ту интимную тишину, которая строила мосты между ними лучше, чем обычные разговоры, они сблизились благодаря этой тишине. Принц покинул чужую комнату только после кисэн, а на прощание чмокнул его в лоб и медленно поплел в свои покои, где его заждался уставший евнух. Он шел величаво, заложив руки за спину, и наслаждался освежающей прохладой и пением птиц, пока к нему не выбежал Сокджин с паникой в глазах. — Что-то случилось? — спрашивает Чон, оглядывая запыхавшегося Кима. — Король Чон пришел наведался на самом расцветет, но не застал своего сына на месте, в комнате. Думается мне, что он зол. — Где отец? — принц заглядывает за спину евнуха, а затем обходит его и смело шагает в свою комнату. — Отец? Король сидел по-турецки на кровати сына и читал его литературу, что всегда лежала у спального места. Он свысока глянул на сына, который ворвался в свои покои, а затем медленно встал, убирая книги на место. — Где же ты ночевал? — спрашивает он коротко, обходя принца, который был одет в церемониальную одежду со вчеранего дня. — Неужели ты был во дворце наложниц? — уточняет он и кладет свою тяжелую руку сыну на плечо, а в груди у того начинат расти паника, и уверенность, которой он светился до этого, будто испарилась. — Вы правы… — проглатывает Чон младший, заикаясь. Страх перд отцом заставил его окаменеть и забыть все существующие слова. — И что ты там делал? — Ничего, отец… — Взрослый парень исчезает на всю ночь, а затем оказывается, что он был в компании дам, и ты говоришь, что ты ничего не делал? — Вы правы, я просто наслаждался светом луны, — король на секунду замолкает в небольшом шоке, а затем уточняет. — А ты точно мой сын? Ты провел целую ночь с какой-то наложницей, но даже не притронулся к ней? — цокает он, отходя от сына. — Я даже разочарован… — Ч-что? — Если бы ты переспал с кем-то из наложниц, нам было бы куда легче решить все проблемы со свадьбой, — трет он переносицу от горя. — Тебе точно никто не приглянулся? — Да… — Ладно, не будем спешить, так уж и быть. Сделаем все правильно, — он взмахивает рукавом и быстро уходит прочь, оставив недоумевающего сына одного. Чонгук себе целый день места не находил, бродил по комнате туда-сюда и раздумывал над словами отца. Во-первых, неужели отец не против того, чтобы его сын провел целую ночь в покоях одной из наложниц? А во-вторых, король всегда был таким легкомысленным? Чон младший всегда почти боготворил отца, считая его невероятным человеком, сильным и достойным этой короны, но сейчас, кажется, яркий свет, в котором он все детство видел правителя, потихоньку гас и тускнел. Юноша вспоминает, как ребенком мечтал таскаться хвостиком за королем, надеясь получить хоть капельку его внимания, но сейчас, получив того самого внимания, которого он желал все детство, парень чувствует внутреннее беспокойство и дискомфорт. Он желает свободы, хочет стать единым целым с ветром, а должен лишь помнить об ответственности, которая висит на его плечах, и долге, которого исполнять не желает. Чон стал замечать холод от отца, когда в горячем бреду не обнаружил его у своей кровати, там были лишь мать и служанки, которые шептались в стороне, а его любимый евнух в это время получал наказание плетьми, которое наказал король. Монарх появился во дворце лишь только через пару дней после полного выздоровления сына, которое заняло неделю, что было очень быстро по сравнению с прошлыми болезнями. Чон старший лишь отмахнулся, когда наследник выбежал к правителю с объятиями, и уставший пошел прямиком в свои покои, не желая никого видеть, кроме важных документов, которые скопились в его отсутствие. — Думается мне, что отца заставили женится на матушке, — бурчит себе под нос Чонгук, раздумывая над прошлым. — Что, юный господин? — удивленно спрашивает евнух Ким. — Да так. Наследник вспоминает, что с король и королева прекратили общаться друг с другом примерно в тот же период, когда Чон тяжело заболел, и от этого появляется еще больше вопросов, на которые никто кроме отца и матери ответить не смогут. Он спешит в библиотеку, узнать чего-нибудь из книг, но потратив там весь день, пыхтя над пыльными бумагами до заката, он так ничего и не нашел. Чонгук уже шел к себе в покои самым коротким путем, через дворец королевы, игнорируя паникующих служанок, как столкнулся с ней в саду у расцветшей яблони. — Чонгук, сыночек мой, — зовет она его, а тот даже немного пугается такой нежности. Монархиня ждет, пока он подойдет к ней, а затем с нежностью берет сына за руки и начинает гладить их, не говоря ни слова. — Матушка? — удивляется Чон, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в чужие глаза. — У тебя что-то случилось? — Все хорошо… Завтра я собираюсь ехать в родительский дом, где провела свои последние свободными годы, — тихо шепчет она, наглаживая теплые ладони. — Зачем тебе туда отправляться? Неужели дедушка или бабушка.? — с неким беспокойством спрашивает парень. — Нет-нет, они в добром здравии. Это должно было оставаться секретом, — королева Пак крепче сжимает руки сына. — Я еду выбирать тебе невесту, — она задерживает дыхание и поднимает взгляд на Чона, который стоял в недоумении, будто не понимая ее. — Знаешь, когда ты болел, неизвестно откуда пришел шаман, который и вылечил тебя… — Вообще-то основную работу о заботе обо мне сделал мой евнух, — нервно перебивает он мать. — Ты знаешь, что я не люблю, когда вы все приплетаете мое исцеление на какого-то шамана… — Хорошо, прости, — кивает она, снова опуская голову. — Он предвидел будущее, что твоей женой будет невестка с семьи Пак, моей семьи, и она будет на два года старше тебя, поэтому завтра я еду искать подходящую кандидатуру… — Н-но. — Никаких «но», она будет тебе самой лучшей женой, раз так завещал сам шаман. Он не мог соврать в королевском дворце. — Так, король знает о твоем завтрашнем отбытии из дворца.? — Нет, ему не стоит говорить об этом, хорошо? — Я постараюсь тебя не сдать, — ухмыляется Чон, определенно что-то задумав. — Ты! — шепотом прикрикивает королева. Она все время говорила тихо, будто разучилась говорить громко, будто ее запугали. — Ладно, завтра можешь покинуть дворец… — устало завершает Пак, отпуская руки сына. Она целует его в лоб и уходит в сторону комнат, а за ней тянется длинная свита. Чонгук еще некоторое время смотрит за широким подолом синей юбки, которая волочится по земле, а затем уходит к себе, раздумывая, какой цвет подойдет его любимой женщине.