Under the mask

— Доброе утро! — неожиданно в кибане появляется Чонгук. — Доброе. Что ты тут делаешь? — удивляется кисэн. Она что-то шила, сидя на полу своей комнаты, которая была открыта в жаркие дни. — Не могу спать, не узнав, как ты тут, — лучезарно улыбается принц, не отрывая взгляда от кисэн, которая вышивала цветы лотоса на одеждах своих учениц. — Я принес тебе подарок! — он кладет перед Паком сверток, в котором была самая дорогая красная юбка из шелка, обшитая бисером и золотыми нитями. — Я не могу это принять. — Почему же? Подарок на столько плох? Я считал, что она отлично подойдет тебе к лицу, особенно к твоей маске, в которой ты всегда ходишь. — Юбка правда чудесна, но слишком дорогая, поэтому я не могу ее принять. — Не волнуйся, никто не поймет, тебе ведь матушка отправила кучу дорогих тканей, эта юбка была одним из ее подарков… — разводит руками парень. — Ладно, так уж и быть, я приму ее, спасибо тебе большое, — Пак целует Чона в лоб и скрывается в соседней комнате, чтобы примерить юбку. Через минуту юноша заходит обратно уже одетый, он пару раз крутится в ней туда-сюда. — Как тебе? — Только не носи ее в кибане… — Чон сидел с полу-открытым ртом, понимая насколько красный цвет идет его женщине. — Почему? — Только я имею право видеть тебя в ней… Главная кисэн садится рядом с принцем и укладывает свою голову ему на грудь, вслушиваясь в дыхание и учащенное сердцебиение. Чон слегка поглаживает Пака по голове, прижимая его к себе сильнее, будто его вот-вот отберут силой. — Твои волосы очень мягкие, — шепчет Чонгук, продолжая гладить парня по голове. — Они достались мне от матушки, — так же шепотом отвечает кисэн. — Расскажи о своих родителях, — просит парень. Пак отстраняется и молча смотрит в глаза принцу, надеясь увидеть в них нежелание знать все, что связано с ним, но видит лишь молчаливое ожидание смешанное с детским восторгом. Кисэн тяжело вздыхает и укладывается обратно, начиная рассказывать. — Матушка погибла, когда мне было шесть, а отца я никогда не знал… — Прости, - действительно сожалеет парень. - Расскажи о матери, если тебе не сложно. — Знаешь, она была самой прекрасной женщиной, какую я только видел. Она всегда ходила в самых дорогих ханбоках, никогда не открывала плеч на людях, в отличие от других кисэн, и всегда улыбалась. Она была бы самой целомудренной женщиной, если бы ей не приходилось продавать тело мужчинам. — Может, что-то заставило ее это сделать? — Ты слышал о «прекрасном голубом лотосе, играющем на барабанах»? — Что-то слышал… — Это самая популярная кисэн, по ночам играющая на барабанах в синей юбке, за это ее прозвали синим лотосом. — Да-да, — кивает головой Чон, — я слышал об этом несколько месяцев назад на рынке. Кажется, она играла в тот вечер для китайских гостей, — на что Пак начинает смеяться. — Ты чего? — В тот день играл я, никогда не слышал, чтоб меня называли так же… — задумывается кисэн. — Та женщина — моя мать, — с детским восторгом завершает парень и плюхается на пол, закрыв глаза. — Это она научила меня этому танцу. — Так вот откуда у тебя такая грация и красота, не зря же твоя мать была самой популярной женщиной в стране. — Да. Она знала, кто мой отец, поэтому не говорила мне и дала мне свою фамилию, чтобы меня не убили.* Думается мне, что он кто-то важный… — Но ведь тебе бы и так досталась фамилия матери*… — совсем запутался Чонгук. — А ведь точно… — Пак бьет себя по лбу, понимая, что снова чуть не попался, и снова надевает на себя маску прилежной женщины. Он садится обратно к Чону. — Совсем уже ненормальный, — про себя говорит кисэн, крепче вжимаясь в парня. — А у тебя остались какие-нибудь родственники? — Я никого не знаю, на самом деле, но у меня есть хороший друг с детства, который играл со мной на заднем дворе кибана. Его отец ухаживал за моей матушкой, когда она была беременная мной и вплоть до ее смерти. — И кто это? — Я как раз собирался заглянуть к нему в гости, ведь мы так давно не виделись. Не желаешь пойти со мной? — вскакивает Пак и тянет к себе юношу. Он берет Чона за плечи, а его руки кладет себе на талию, начиная танцевать. — Ты чего делаешь? — смеется парень, не понимая с чего они начали танцевать. — Когда я счастлив, я танцую. Хочу поделиться своей этой чертой. — Тогда я пойду с тобою к твоему другу. Только сними юбку… — просит он, останавливаясь. — Хорошо, — смеется кисэн.

***

— Ваше Высочество, — кланяются девушки, немного удивившись такому неожиданному приезду королевы. — Что Вас привело в родительский дом? — Наследнику нужна жена из семьи Пак, в которой выросла я, — строго говорит она, оглядывая главный двор. — Не хотите ли пройтись по участку, чтобы лучше посмотреть на девушек? Или мне лучше собрать их в одном месте? — Я бы хотела зайти к госпоже Пак. — Ваша мать сейчас на месте, следуйте за мной… — просит молодая девушка и уходит вперед, показывая дорогу до покоев хозяйки поместья. — Вот сюда, пожалуйста. — Спасибо, — коротко кидает Пак, открывая двери и оставляя слуг позади себя. Она заходит в комнату и, заметив женщину, останавливается и кланяется ей. — Садись… — дрожащим голосом просит она. — Для чего пожаловала, Пак МёнСу? — Не называй меня полным именем, мне стыдно. — Отчего же? — Моему сыну нужна жена из рода Пак, так завещал шаман, — королева игнорирует чужой вопрос и начинает говорить то, что нужно ей. — Она должна быть старше на два года, чтобы в семье был баланс. Только выполнив два эти пункта, Чосон расцветет под руководством мудрого и сильного короля. — Твоему первенцу уже семнадцать? Девушку девятнадцати лет найти слишком тяжело, обычно их уже сватают в шестнадцать. Но я могу поискать среди тех, кто уже покинул дом Пак. Может быть, даже у твоей сестры есть ребенок… — Не смей говорить о ней! — срывается на крик ее высочество. — Хотя бы при мне, прошу! Надеюсь, эта предательница давно мертва! — Уверена, так и есть, но все же… Уверена, у нее остались наследники. — Если я найду кого-то, кто вышел из ее чрева, то я убью их собственными руками. Что ж, — успокаивается Пак, — если найдешь ту, кто подходит под мои требования, отправь мне письмо, я сама съезжу в ее дом. Пока, надеюсь, я тебя больше не увижу, — она громко уходит. — Меня ты можешь ненавидеть, но, прошу, не свою старшую сестру…