Under the mask

Кисэн прикрыла свою голову накидкой и шла под руку с Чонгуком, который был одет в обычный недорогой ханбок из дешевых материалов, они выглядели как обычная пара. Переходя по мосту, Пак ушел чуть вперед и оживленно рассказывал о своем друге, которого они вот-вот должны были встретить, а Чон шел позади и мечтательно вслушивался в легкий голос, напоминающий лепетание птиц. — Слушай, — начинает принц и берет парня за руку, вдруг кисэн восторженно вскрикивает, заметив своего знакомого, и, отпустив руку наследника, бежит прямиком к нему, — это было немного больно, — шепчет Чон, смотря на свою пустую ладонь, которую только что отпустили. Чонгук следит за широкой юбкой, которая не касается земли при беге, а затем с болью в сердце наблюдает за тем, как Пак запрыгивает на незнакомца, и они, смеясь валятся на землю. — Приветик, — улыбается Пак. — Давно не виделись, крошка, — смеется парень, поглаживая чужую голову, а Чон стоит все в том же положении, когда его руку отпустили. Он немного раздраженный подходит ближе к счастливым, давно не видевшимся друзьям, и видит в том самом «друге детства» своего друга. Тэхен был гораздо выше кисэн, он с нежностью смотрел на Пака и гладил его по голове, портя прическу. — Это Тэхен, — представляет его парень, замечая приближающегося Чонгука. — Чонгук? - кривится в лице Ким. — Я тоже удивлен, — фыркает принц. — Вы знакомы? - кисэн смотрит то на Чонгука, то на Тэхена, которые пару секунд прожигали друг в друге дыры. — Он перепутал меня с девчонкой в детстве, — закатывает глаза Чон. — У меня всегда были проблемы с парнями похожими на девчонок и наоборот, — тыкает он в бок кисэн, который в ответ пинает Кима. — Это замечательно, раз вы знакомы! Прогуляемся? — предлагает Пак, беря под руку парней и тащя их куда-то к беседкам. Они много гуляли по цветочным полям, которые были всюду за пределами города, обсуждая все на свете, пока их не разморило солнце, горевшее в своем пике. Пак ушел собирать цветы, восторгаясь их красотой, а два друга остались сидеть в тени дерева. — Так как вы познакомились? — спрашивает Чонгук, наблюдая, как кисэн плетет венок из ярко-красных цветов, что каждое лето цвели в этом поле. — Мой отец однажды привел меня к нему домой, тогда тете Пак нездоровилось.* — И вы подружились? — Нет, — смеется Ким. — Мы воевали. Дрались и устраивали битвы на мечах, мирились и снова ссорились. Мы не друзья, мы семья — братья.** — Ты никогда не рассказывал, что твоя сестра** — главная кисэн в популярном кибане. — А ты и не спрашивал, — разводит руками магистрат, игнорируя то, что принц обратился к Паку, как с женщине. — Справедливо. — Тэхен, погляди, — кричит Пак, размахивая венком. — Я сделала его тебе! — Спасибо! А в груди Чона растет тьма, называемая ревностью. Его любимая обращает внимание только на Кима, держит за руку только его, смеется и улыбается только ему, а про Чона она будто позабыла, просто игнорирует. А чувствует ли она что-нибудь к принцу? — Не волнуйся, — хмыкает Тэхен, замечая задумавшегося Чонгука. — Ты о чем? — отряхивается будто ото сна парень. — Хоть Пак и скрывает многое от тебя… — Ты знаешь ее секреты? — вскрикивает парень. — Ну да… Я знаю его еще дольше, чем тебя. Так вот, я хотел сказать, что Пак любит тебе больше всех на свете. — А что на счет ее имени? Я знаю лишь ее фамилию. — Придет время, и он сам тебе все расскажет. — Ты уверен? — Пак не будет скрывать факты от любимых людей, верь в него. — Я верю.

***

Король сидел в тронном зале, разбирал какие-то очень старые бумаги, как его отвлекает от дел его евнух, который, кланясь в самый пол, просит прощения, что потревожил его величество. — Что-то срочное? — равнодушно спрашивает Чон, не отрываясь от старого свитка, который привлек его внимание. — К Вам посетитель, говорит, что очень срочно… — Кто ходит в гости к королю без приглашения? — фыркает монарх, но все равно дает разрешение, чтобы гость вошел. Евнух еще раз извиняется, плетясь назад, и исчезает за дверьми. Мужчина, пришедший без предупреждения, садится на колени перед высоким троном и склоняет голову. — Так зачем ты тут? — король нарушает ту давящую тишину, которую использовал дабы запугать гостя. — Ваше Высочество, я Ваш великодушный слуга, Чхве ХаБин, являюсь главой дворцовой охраны… — но не успел он закончить. — Быстрее, — торопит его Чон. — Я сделал, как Вы велели, господин. Некоторое время я следил за кисэн Пак из главного кибана, которая так же преподавала во дворце, и мне кое-что удалось заметить. Ваш сын, господин, — с дрожью в голосе говорил он, — я видел, как он входил в кибан. — Да ты что? - без капли удивления произносит правитель, но дает закончить. - Продолжай… — он, наконец, отвлекся и смотрел на собеседника, отложив свитки. — Кажется, что он проводил время с той самой кисэн… Но я могу ошибаться. — А что на счет моего задания? — хмурится Чон. — Я порылся в старых документах, которые хранятся у магистрата, но ничего не нашел о прошлом Пак. Эта кисэн будто просто неожиданно появилась, из неоткуда. — Очень интересно. Кто-то уничтожил записи? — сам у себя спрашивает король. — Вероятно, это прошлый магистрат. — Ладно, я понял, можешь идти, — прогоняет его Чон, а сам возвращается к старинным записям. Чхве быстро уходит, а евнух быстрее спешит к королю, чтобы, если понадобится, помочь ему. Он застает монарха с дурном настроении, он даже был немного зол и раздражен, что очень было заметно по его лицу. Чон морщит лоб в недовольной гримасе, а его брови сходятся на переносице, он беспокойно трет виски и пытается отвлечься в бумагах, но еще сильнее раздражается. — Не желаете ли чай с травами? — очень аккуратно спрашивает евнух, стараясь не подать виду, что он понял эмоции короля. — Евнух Ким, как Вы так воспитали своего сына? — неожиданно для них обоих задает вопрос монарх. — Вы действительно желаете услышать эту историю, Ваше Высочество? — а Чон просто молчаливо кивает. — Еще до того, как я стал евнухом, я нашел сироту лет десяти и приютил его. Знаете, он был уже безумно благодарен мне за крышу над головой, а за еду был готов стоять за меня горой. Этот неумелый мальчишка без рода считал меня своим примером для подражания, а я любил его, как собственного ребенка. Позже он и сам изъявил желание стать евнухом, и Вы благородно приняли его, хотя у Сокджина не с первого раза все получалось. Сейчас я очень сильно горжусь своим сыном, — он замолчал. — А где твой привычный совет, которым ты заканчивал свои рассказы? — немного неуверенно спрашивает король, надеясь, что сейчас будет продолжение. — Я считаю Вас великим правителем… Однако извините, Ваше Высочество, но я, как отец, сильно обижаюсь за то бессмысленное наказание, которое получил мой ребенок. — Что ж, я понимаю, — кивает Чон, вспоминая, как в гневе велел пороть невиноватого евнуха. Он понимал, что то наказание в какой-то степени и было бессмысленным. — Спасибо, что всегда помогал. Можешь идти. — Доброй ночи, король, — кланяется старший евнух. — Значится, я сам должен во всем разобраться, — вздыхает монарх, возвращаясь к своим свиткам. Он еще и еще перечитывает записи, написанные не его рукой, и никак не может понять. Перед ним было богатое семейное древо семьи Пак, из которой вышла его жена, нынешняя королева Чосона. Однако по правилам, он должен был женится на старшей из семьи, а не младшей и еще необученной девчушке. В бумагах даже нет даты смерти, а это значит, что либо она жива, либо мертва, но семья об этом не знает. Король устало трет переносицу и решает лечь спать, а со всем этим он разберется завтра.