Новогодние байки

      – Красивый шкаф, – змей провел ладонью по деревянной боковине.       – Интересуетесь старинной мебелью? – спросила мадам Бюрталл, закрыв номер на ключ за официантом, который прикатил столик с фужерами, блюдами и ведерком, откуда из кубиков льда торчало горлышко бутылки.       – Прикидываю, помещусь ли я там, когда месье Бюрталл ворвется сюда, застряв в дверном проеме свежевыросшими раскидистыми рогами.       – О, можете не волноваться, – рассмеялась Жаклин. – Это мой личный номер. Муж не придет, и ключ ему не дадут без моего разрешения. К тому же, как вы верно подметили, он занят другими делами, а потом проведет всю ночь за играми. Утром ляжет спать в нашем общем номере, не обратив внимания, там ли я.       – Простите за нескромный вопрос: давно у вас такие отношения?       – Года три.       – И вы продолжаете жить с тем, кто вас совсем не ценит и не замечает?       – Кому я нужна в неполные пятьдесят лет?.. – горько усмехнулась мадам Бюрталл.       – Что вы настроены так пессимистично? – Йормунганд взял ее за руки и притянул к себе. – Вы прекрасны.       – Спасают разные косметические средства, фитнес, здоровое питание, свежий воздух. Но они же не могут вечно поддерживать эту кожу! А пластику я никогда не сделаю.       – Даже не смейте трогать вашу природную красоту, – прошептал аспид и поцеловал Жаклин в шею, отчего та практически обмякла в его объятиях.       – Не буду… Может, выпьем шампанского? Я вся горю…       – Лучше потом. Не хочется охлаждать вашу страсть, да и мою тоже…       Связь с ФСБ через запонки прервалась.

***

      Пять свечей в бронзовом канделябре камерными желтыми сполохами разгоняли ночную темноту в номере. За окнами лил холодный дождь, а двое в кровати нежились в тепле комнаты и друг друга: Йор полулежал, Жаклин пристроила голову на его плече.       – Как жаль, что мы не встретились раньше, – посетовала она.       – Почему? Чем сейчас плохо?       – Я бы тогда была моложе – под стать тебе. А сейчас...       – Ты снова? Прекрати, ты хороша в этом возрасте. Вспомни поговорку про женщину и вино, – Йормунганд подал мадам Бюрталл фужер с напитком, но другим – брютом.       – Спасибо, ты невероятный.       – И ты.       Он подвинул к ней блюдо с клубникой и взбитыми сливками, стоявшее на широкой постели.       – Почему тебе нравятся медузы? – спросил змей, глянув на огромный аквариум, находившийся в дальнем углу номера, с вздымавшимися и опускавшимися маленькими белыми полупрозрачными куполочками.       Жаклин доела ягоду, обмакнутую в сливки, и ответила:       – Они красивые, воздушные, грациозные…       – И ядовитые.       – Надо же защищать свою красоту. Роза и ее шипы из той же истории.       – Ты такая же, как медуза.       – Если это комплимент, то соглашусь.       – Конечно, комплимент, – Йор поцеловал ее в плечо. – Муж такое тебе не говорит, верно?       – Увы, давно.       – Странное поведение для аристократа. Мог бы сказать хотя бы из вежливости.       – Хьит вовсе не аристократ. Он взял мою фамилию, принадлежащую аристократическому роду. Его предки статусом пониже, а муж хотел приблизиться к высшим кругам. Так что некоторые несведущие существа полагают, что это он сделал из меня аристократку, а не наоборот. Кстати, – Жаклин повернулась к аспиду лицом, – мне очень любопытно, почему ты все-таки не спрашиваешь меня о сейфе? И вообще в игорном доме сначала заговорил со мной, а не с мужем? Обычно… – мадам Бюрталл замолчала, а Йор сделал вид, что начатая фраза ему ничуть не интересна. Да и изначально Жаклин знала, кто подошел к ней в казино: агенты здесь не в новинку. Поэтому они не играли друг с другом в кошки-мышки: просто не озвучивали свои личности.       – Во-первых, вряд ли я проведу с Бюрталлом время лучше, чем с тобой. А во-вторых, я понял, кто украл сейф и код. Если нет абсолютно никаких следов взлома в доме и компьютере, то это либо супервор и суперхакер, либо кто-то из своих. Детей у вас нет. Это ты организовала кражу сейфа и кода?       Жаклин замерла, затаив дыхание, отчего казалось, будто пламя свечей тоже застыло, перестав колыхаться.       В ожидании хоть какой-нибудь ее реакции Йормунганд допил свой фужер и внутренне напрягся: Медуза могла напасть и ужалить.       – Я не хотела, чтобы муж владел такой опасной вещью… – еле слышно прошептала мадам Бюрталл.       – Что в сейфе кроме бумаг, денег и слитков? – почти сухо спросил змей. В его мыслях крутились разнообразные варианты: бомба, биологическое оружие, компрометирующие кого-либо вещи или документы…       – Урановые таблетки, или стержни. Двадцать штук…       – Для чего они Бюрталлу?       – Йор, если он узнает, что это я… Боже! – Жаклин заплакала, уткнувшись аспиду в шею. – Что со мной будет?..       Ему требовалось больше информации, но настойчиво выспрашивать ее у отчаянно рыдавшей женщины было нельзя.       – Пожалуйста, успокойся, – Йормунганд нежно погладил мадам Бюрталл по спине. – Я обеспечу тебе защиту и постоянный присмотр, тебя никто не посмеет тронуть. Расскажи все, и тогда я придумаю, как тебе правильно помочь, – мягко попросил он. – Вдвоем легче разобраться с проблемой.       – Ты прав… – Жаклин промокнула глаза краем простыни, а змей стер слезы с ее щек. – Ты точно мне поможешь?       – Обещаю.       – Хьит связался с плохими парнями, и те предложили ему изучить ассортимент черного рынка. Его так это захватило, что он купил таблетки с ураном. Как хорошо, что я тебе это рассказываю! Мне было очень тяжело держать все в себе…       Йор сделал заметку в памяти насчет того, что Жаклин не сдала мужа полиции или иным службам. Почему же, если она его не любит за равнодушие?       – Муж сам тебе говорил о черном рынке и стержнях? Или ты подслушала?       – Сам. Он, несмотря на то, что перестал видеть во мне женщину, всегда считал меня преданным другом. Выходит, сейчас я его предаю…       – Это во благо, не кори себя.       – Да, – она благодарно поцеловала Йормунганда. – Я боялась, что эти таблетки Хьит использует для реактора или ядерного оружия, сделанного очередными плохими существами. Что стержни у нас кто-нибудь украдет… Что они взорвутся… Что мы умрем от радиации… В общем, я не спала ночами, ела кое-как и все думала об уране. Однажды муж мне признался, что и он испугался своей покупки и решил избавиться от таблеток. Этого я позволить не могла: чтобы они попали к какому-нибудь психу, террористу или кому еще с черного рынка. Лучше уж пусть останутся у нас, вернее, у меня. Я их точно не буду продавать или держать в своем доме. Но обязана знать, что они никому не достанутся.       – Где сейчас таблетки?       – На Кипре: в старинном особняке моего отца. Футляр с ними зарыт в подвале.       – Хорошо охраняются?       – В особняке обычная охрана, чтобы не вызывать подозрения у местных.       – Это ты правильно придумала.       – К тому же, я поменяла код. Теперь Хьиту не открыть сейф, даже если он каким-нибудь волшебным образом окажется у него.       – У тебя есть целая команда помощников? Здорово!       – Да. Они молодцы. А когда ты мне поможешь с урановыми таблетками? Я не могу их хранить вечно...       – Давай хоть немного поспим, а все обговорим утром? Оно ведь мудренее вечера.       В знак согласия Жаклин прижалась к змею. Тот ее крепко обнял, вдыхая аромат волос, пахнувших дорогим французским парфюмом, и размышлял. Что же получается, исходя из слов мадам Бюрталл? Она имеет в своем распоряжении криминальных существ, которые не только помогли ей украсть сейф и код, но еще и по ее приказу устраняли агентов спецслужб. Последние обращались к месье Бюрталлу за подробностями кражи, и, чтобы муж не сболтнул лишнего – возможно, касавшееся жены – Жаклин их убивала чужими руками. А может, она принимала агентов за незаконных охотников за стержнями. Йора Медуза пощадила. Интересно, почему? Потому что он сумел выжить после нескольких покушений и явиться к ней целым и невредимым? Или она в него сильно влюбилась? Причем настолько, что рассказала правду и доверилась. А доверие Йормунганд всегда ценил.