Новогодние байки

      Возвращение на Бекку из так называемого отпуска на Хуруке побудило Бирт к важному решению. Она и не помышляла о признании с того самого дня, когда Трунгар явился в тайное хакерское логово за ней. Бирташ ощутила себя героиней женского романа или аналогичного фильма – влюбилась в первую секунду. Тогда бывший фээсбэшник Керрет был не такой заросший щетиной, не лохматый, не неряшливый. Но хакерша влюбилась не в чистоту и порядок, а в его суть. Решительный, смелый, в глазах огонь, довольная усмешка. Мужчина, доминант, олицетворение мощи. А позже Бирташ полюбила Трунгара еще сильнее: он стал судьей и защитником одновременно. Керрет обладал бешеным нравом и бешеной харизмой. Для своего идеала хакерша была готова на все – приютить Трунгара в своей маленькой квартирке, готовить ему, стирать его любимую футболку, работать с ним и болтать. Последнее Бирташ обожала больше всего. Она пыталась свыкнуться с мыслью, что она и Керрет как брат и сестра. Хорошо, что Янсель жил с ними: так было легче ощущать их и себя некровными родственниками, связанными крепкой дружбой. Но сердце и душа ныли, когда Бирт думала о Трунгаре. Их не обманешь.       И хакерша решила открыться. Ее не тяготила любовь, которая жила только в ней, свернувшись теплым комочком. Бирт вдруг стала надеяться, что Керрет увидит в ней не сестру. Вряд ли он в нее влюблен, но Бирташ ему точно симпатична. Ведь может случиться так, что Трунгар тоже в нее влюбится? В эти предновогодние дни будет очень приятно получить такой подарок.       Сегодня Керрет приедет поздно. Его бывшая начальница Вельда Майлори попала в больницу с порванной связкой на ноге, и Трунгар каждый вечер проводит с ней в палате, пока «бабка», как он ее ласково называет, «не задрыхнет». Керрет рассказывал, что Майлори каждый раз его выгоняет, грозится запустить стулом или вызвать охрану, однако это лишь слова. Она для него как мать – строгая, сердитая, ругающаяся, но вместе с тем заботливая и переживающая – пусть Трунгар никогда в этом не признается.       Бирт сделала дома уборку, нарядила небольшую елочку, нацепила там и сям мишуры и повесила на окна гирлянды. Осталось купить продукты, приготовить ужин и самое важное: выпроводить Янса.       Едва он вошел в квартиру, хакерша без предисловий спросила:       – На ночь перекантуешься где-нибудь еще?       – Не понял, – опешил Янсель. – А с чего это?       – Мне нужно, чтобы квартира была только в моем распоряжении.       – Ну… Хм… – пробормотал Янс, торча на пороге и не закрывая дверь.       Бирташ устыдилась своего резкого заявления. Конечно, сейчас Янсель думает о том, что он здесь не хозяин, а посему хакерша имеет полное право гнать его в шею тогда, когда ей надо.       – Это на сегодня. Я кое-чего запланировала, – виновато оправдалась Бирт. – Пожалуйста, свали куда-нибудь, а?       – Ладно, но с тебя мое любимое пиво. Два литра.       – Окейки.       Они пожали руки, закрепив бартерную сделку.       – Погоди, а Керри где ночевать будет? – спросил Янс.       – Ну-у… – замялась хакерша, отводя глаза, как обычно жирно подкрашенные черным карандашом.       – Он опять куда-то вляпался по самые помидоры? – встревожился друг.       – Не, – мотнула головой Бирташ и поправилась, ведь она не могла знать наверняка, что может откаблучить Трунгар в одиночку: – Вроде. Он должен быть у Майлори до больничного отбоя.       – Ну тогда я его дождусь, и мы отчалим спать в какую-нибудь берлогу, – Янсель снова попытался войти в квартиру целиком, однако Бирт опять встала у него на пути. – Ты чего? Мне Керри в коридоре ждать, что ли?       – Я хочу побыть с ним наедине, – выпалила хакерша. – Чтобы это…       – Ага, – закивал Янс.       – Признаться хочу, что он мне, короче, нравится.       – Да я уж понял, могла бы не разжевывать. А домой все-таки впусти. Я быстренько душ приму, переоденусь и свалю.       – А, давай, точно, – посторонилась Бирт. – Ты сразу просек, чтó у меня к нему?       – Ага, – Янсель скинул форменную куртку охранника. Хотел добавить, что говорил о чувствах Бирташ Трунгару, но тот не поверил, поэтому и хакерше это знать необязательно, иначе она расстроится.       – Так заметно? – Бирт почесала зудевший на нервной почве левый локоть.       – Да. Слушай, – в дверном проеме ванной Янс остановился. – А как же Комар? Вы с ним же иногда спите вместе.       – И что с того? Это ну как бы для здоровья полезно.       – А он тебя любит.       – Да знаю я, – отмахнулась Бирташ.       – На Хуруке, значит, ты его окончательно отшила?       – Че? Ну-ка расскажи, откуда ты это взял? Или Комар растрепал?       – Когда он от тебя ночью грустный вышел, то напился как свинья. Отчаявшаяся такая свинья. И потащился бить морду Керри. Я его еле уволок в его комнатуху, уговорил бросить эту затею и спать уложил. Блин, он так рыдал…       – Его проблемы, – пожала плечами хакерша.       – Ну так нельзя, – укорил Янс.       – Ты мыться шел, – напомнила Бирт.       Друг вздохнул и закрыл за собой дверь.

***

      Одевшись для похода в магазин – надо к ужину докупить сыр и зелень – хакерша вернулась на кухню прямо в ботинках и села на табурет. А может, ну к шроку признание? Ей и так неплохо живется с любовью к Трунгару. Зачем ему про это знать? А вдруг Трунгар пошлет ее на фиг? А если у него уже кто-то есть?       Бирташ посмотрела на любимую футболку Керри с мультяшным псом, которую он бережно после стирки и сушки повесил на спинку стула, чтобы надеть вечером. Хакерша взяла футболку и уткнулась в нее лицом: ткань в реальности порошком, в ее воображении – Трунгаром. Его запахом силы, смелости, безрассудства… Нет, она признается! Любви стало тесно внутри одной Бирт, и надо ею поделиться.

***

      – Я тебя люблю, – сказала хакерша, как только Керрет зашел в квартиру.       – И я тебя люблю, зай, – он закинул ей руку на плечо, притянул к себе и поцеловал в висок. – Причем капец как сильно. М-м, какие ароматы! Мяса нажарила? А где наш третий судья? Мля, ты зажарила Янса?! Или запекла?       – Нет, – Бирт возмущенно пресекла дальнейшее расписывание раздурачившимся Трунгаром кулинарных блюд с их общим другом в составе. – Я серьезно говорю, кстати. И ты давай не будь клоуном.       – Серьезно зажарила?!       – Керри! Ну хорош уже!       – Лады. Любишь, ага… – Трунгар скинул свои грязные ботинки и куртку, местами забрызганную бурым. Ясно, чем… – Любишь, – повторил он.       На кухне, глянув на накрытый стол с тарелками, бутылкой и зажженной ароматической свечкой, Керрет сел на стул и поправил чуть съехавшую с его спинки футболку.       – Зай, не надо, – грустно улыбнулся он.       – Что не надо? – не поняла хакерша.       – Меня любить так, как любишь ты.       – Я по-другому не умею… И уже не могу.       – Черт… – Трунгар прикрыл глаза и потер лоб. – Угораздило же тебя, заюш.       – Да чего в этом плохого-то?       – А хорошего? Чего я тебе могу дать, кроме взлома систем безопасности?       – Не нужно мне ничего. Ну разве что взаимности, – прошептала Бирташ самое для нее сокровенное и желаемое.       – Ты сама говорила, что я слишком одержимый, чтобы мыслить о чем-то другом помимо наказаний. С тех пор ничего не поменялось.       – Значит, для Майлори в твоей башке есть место, а для меня нет? – с вызовом поинтересовалась хакерша, ощущая жгучую ревность и обиду.       – К твоему сведению, о тебе я думаю гораздо больше, чем о старухе.       – Что-то незаметно, – горько произнесла Бирт и дунула на свечу. Та мигнула, но гаситься не собиралась.       – Если чего-то не замечаешь – не значит, что этого нет.       Выместить досаду на свече не удалось, и хакерша с силой ткнула вилкой в говяжий медальон.       – Бедный Янс… – притворно зарыдал Трунгар.       – Ща воткну вилку в тебя, – пригрозила Бирташ.       – Иди-ка ко мне, зай.       Не веря услышанному, хакерша на подкашивавшихся ногах подошла к Керрету, и тот усадил ее к себе на колени. Он молчал, и Бирт посчитала это сигналом к действию. Она робко коснулась его губ своими, затем прижалась крепче. И Трунгар не отстранился, ответил! Обнял ее почти до хруста, и хакерша чуть не умерла от счастья.

***

      Сбылось все, о чем Бирт мечтала. Они лежали на ее раскладном диване, встречая утро после бурной ночи. Так выходит, Керрет тоже полюбил той самой, нужной любовью? Вот это новогодний подарок для Бирташ! Волшебство!       – Тебе было хорошо? – спросил Трунгар.       – Еще бы! Повторим следующей ночью? А то Янс, наверно, скоро завалится.       – Зай…       – Что?       – Я больше не смогу. Без любви. Это как насилование самого себя. Хрен с ним, с телом. В этом плане я как шлюха: отключаешь мозги и давай кувыркаться с какой-нибудь левой бабой. А с тобой мозги не отключишь, ты мне родной человек. Но спать вместе, не любя тебя, как женщину, не в моих силах. Прости меня, козла, лады? Ну вот такой я урод.       Бирташ стыдливо, словно и правда случайно переспала с братом, натянула на себя одеяло и отвернулась. Плакать? Ругаться? Поставить Трунгару фингал или отбить ему кое-чего сугубо мужское? А толку? Поэтому она проговорила совсем другое, сдерживая слезы:       – Спасибо. Это для меня был чудесный подарок.       Так вот как ощущает себя Комар, когда Бирт спит с ним без любви.