Глава 9. Замкнутый круг.
31 марта 2020 г., 19:30
Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. «Маленький принц» Антуан де Сент-Экзюпери
— Ахта! Невнятно заворчав, я попыталась прикрыться пушистым хвостом. Но упрямый детский голос и крохотные ручки продолжили тормошить меня, не давая вернуться в объятия Морфея. — Ахта, ты постоянно спишь! Пожалуйста, проснись. Ахта, мне очень страшно. Сделав вывод, что маленький принц не собирается от меня отставать, я открыла глаза. Приподняла голову и огляделась — мы находились в каком-то подсобном помещении, доверху забитом корзинами, коробками, швабрами и вениками. Что за сарай? Судя по грохоту и треску оконных ставень, на улице была гроза — вспышки молний то и дело освещали помещение. Не переставая удивляться, я посмотрела на принца. Маленький эльфенок сидел на полу, замотанный в толстое одеяло, и дрожал то ли от страха, то ли от холода. В свете очередной молнии блеснули слезы, собравшиеся в самых уголках голубых глаз. Разом проснувшись, я выбралась из-под одеяла и юркнула к мальчику. Привстав на лапы, я начала обнюхивать его лицо — что случилось? — Ты так долго спала, Ахта, — шмыгнул носом ребенок, — Ada целый день был в зале Совета, что-то случилось на границах. Я просился к нему, но мне сказали идти в комнату и ждать няню. Родители из эльфов совершенно никакие. Я возмущенно зафыркала и забралась к Леголасу на руки, стараясь согреть его своей пушистой тушкой. Он уткнулся носом мне в макушку, крепко обнимая. — Я решил сбежать. Тебя не получилось разбудить, я положил тебя в сумку. Я хотел убежать в лес, но началась гроза, и пришлось спрятаться здесь. Я так боюсь грозы, Ахта, — пара капель упала мне прямо на нос. Бедный маленький принц плакал, а я не знала, что мне делать. Как я могу успокоить ребенка, если я всего лишь лиса? — Ada всегда занят, он же Владыка. Раньше со мной во время грозы сидела мама, а сейчас… Он стиснул меня еще сильнее. — Я так скучаю по ней. Я пошевелила ушами. Конечно, я задумывалась о том, где могла быть мать Леголаса. Ведь есть Трандуил, и есть его сын. А как я поняла — эльфы совсем не почкованием размножаются. Когда я попыталась узнать подробности этой истории у Рины — та сразу погрустнела. Огляделась, убедилась, что вокруг никого нет, и коротко прошептала «орки». Да, рассказ вышел не самым интересным. Но спрашивать больше я не посмела. Расспрашивать о погибшей возлюбленной эльфийского Владыки как-то совершенно не хотелось. Выскочив из детских объятий, я нырнула в угол — вытянула оттуда какую-то ветошь. Леголас — ну что за умный ребенок — помог мне вытащить ее на середину. Он взобрался на нее вместе со своим одеялом, я суетилась вокруг — поправляла ткань, подталкивала побольше к эльфенку. — Он говорит, что я не должен бояться. Что я принц, что я будущий король. А короли должны быть отважными, понимаешь? — Понимаю, куда деться. Притоптав под собой одеяло, я свернулась клубком. Леголас лег рядом, прижимая меня к себе. — Я хочу быть таким, как он. Но я еще маленький, и все еще боюсь грозы. Как думаешь, я смогу перестать бояться грозы? — Очередная вспышка. Снова поднявшись, я подтянула к нам край одеяла — Леголас укрыл нас с головой. Приблизив морду к лицу ребенка, я замурлыкала какую-то глупую песенку. Вряд ли он что-то понял, но улыбнулся, — Ты очень хорошая, Ахта. Ada говорит, что это неправильно. Что ты — дикая, и твое место не во дворце. Но ты не дикая, я же приручил тебя, да? А ты приручила меня. Мы с тобой в ответе друг за друга. Я на секунду коснулась носом его носа — он чихнул. Погода продолжала бушевать за окном, но, кажется, Леголас уже не так сильно боялся. Маленький беглец все тише говорил, с трудом открывая глаза. — Так странно. Мы с тобой не говорим на одном языке, но ты меня понимаешь, — он сладко зевнул, — А Ada не понимает меня. Я смотрела, как он засыпал, и думала. Золотистые волосы, бледный лоб и сомкнутые пушистые ресницы. Совсем кроха, и ничего общего с тем взрослым эльфом, который ходил по коридорам дворца. Как жаль, что я не могла ничего сказать ему. — Гроза кончится, и мы обязательно сбежим. Надо только потерпеть, — он бормотал уже сквозь сон, — Ты хорошая, Ахта.***
Сон медленно отступал. Я причмокнула во сне, нежась под теплым одеялом. Приоткрыла один глаз — неизвестная мне комната. Хотя и не опушка леса, что уже было неплохо. Но и на мою привычную комнатушку это никак не походило. Широко зевнув, я откинула одеяло в сторону и огляделась. Небольшое помещение, минимум мебели. Крохотное окно — почти под потолком. — Что за ерунда, — я нахмурилась и оглядела себя. Вместо пыльной и рваной одежды на мне была длинная белая ночнушка, прямиком из Средневековья. От ссадин и синяков не осталось ни следа — от меня пахло знакомой мазью. Я огляделась в поисках одежды. Встала и заглянула в шкаф, но там было пусто. Подошла к двери и подергала ручку — заперто. — Вот же… Елки зеленые. Я уперлась руками в небольшой комод и надавила на него. Мебель, хоть и не сразу, но все-таки двинулась с места. Я подтащила его к окошку, и, с трудом забравшись, попыталась увидеть хоть что-то. Лес. Один сплошной зеленый лес, без конца и края. Сзади раздался щелчок замка. Я опасно зашаталась и сверзилась бы вниз, если бы не успела ухватиться за раму окна. — Как я вижу, ты чувствуешь себя уже гораздо лучше, — Трандуил вплыл в комнату, почти разом заполняя все пространство. Ничего общего с тем разгоряченным битвой воином — перед мной стоял уже знакомый величественный Владыка. Мантия на этот раз была темно-зеленой, среди ткани сверкали бисерины. Хотела бы я так же величественно разгуливать по своему дому в халате, как это делал эльф. — Пытаешься снова сбежать, служанка? — Я просто пыталась посмотреть в окно, — буркнула я, не собираясь слезать с комода. Во-первых, мало ли что у этого мужика в голове, а во-вторых… Залезть-то я смогла. А вот как буду слезать — об этом я подумать не успела. Трандуил сложил руки на груди, смерив меня взглядом. Я слегка наклонилась (не самое разумное действие с моей стороны), заглядывая ему за спину. За дверью стояла пара стражников с копьями наготове. А я балансировала на комоде, лохматая и страшная, в одной ночнушке до пят. Приплыли. — Почему я не в своей комнате? — Решила спросить я, понимая, как сильно попала. От одного взгляда на Короля мне хотелось заползти в крохотное окно и сброситься вниз, лишь бы не позориться дальше. — Учитывая твою изобретательность касательно побегов, я решил, что благоразумнее будет переселить тебя в другие покои, — Король выдержал паузу. Я вся сжалась, предчувствуя для себя неприятности от его дальнейших слов. Трандуил, между тем, беспощадно добил меня одной фразой, — Тем более, Роландариэль не желает тебя больше видеть в лазарете. На мгновение показалось, что на меня вылили ушат холодной воды. Я сжала кулаки так сильно, что оцарапала ладони ногтями. Конечно, он будет против — я же обманула его. Стало невероятно мерзко от самой себя, в глазах неприятно защипало. Но Трандуил продолжал изучающе смотреть на меня — и я сдержалась. Я уже несколько раз обещала — себе и ему — что не буду больше развлекать Короля. Поэтому я взяла себя в руки, расправила плечи и подняла подбородок повыше. В конце концов, поплакать потом могу одна и в подушку. — Дадите мне новую работу? Отправите мыть полы в темнице? — Зло спросила я. А ведь это из-за слов Трандуила я решила бежать. Из-за него я обманула тех немногих, с кем успела обзавестись неплохими отношениями. — О, твоя сообразительность похвальна, — он, издеваясь, склонил в мою сторону голову. Мне захотелось швырнуть в самодовольного эльфа чем-нибудь тяжелым, — Ты доставила некоторые неудобства, Лисса. Нанесла ущерб мне — мало того, что подвергла опасности моих слуг, так еще и поспособствовала побегу зверя. Тебе придется отрабатывать все это. Я засопела. Перспектива быть уборщицей в местной тюрьме была совсем не радужной. — Никого я не подвергала опасности. Я рассчитала точную дозу, Рине ничего не грозило. И те стражники сами, между прочим, опоздали на свой пост. — Слабое оправдание тому, что ты подсыпала снотворное той бедной служанке, — хмыкнул эльф. Было видно, с каким презрением он смотрит на меня, осуждая за содеянное. Было понятно, что спорить бессмысленно — все равно мои слова пустой звук для него. — И как долго я буду… отрабатывать? — Даже попыталась сделать голос более покорным. Я снова во дворце, снова в его власти. Меня опять поставят перед фактом, потому что я — никто в этом мире. И все, что мне остается, это изображать смирение и ждать удобной возможности. Но судя по искрам в опаловых глазах — в мое послушание слабо верили. — Сколько потребуется, — холодно бросил Трандуил, отворачиваясь. Я подалась вперед, но снова чуть не полетела камнем вниз с комода — с трудом удержала равновесие, — Я дам тебе три дня. Отдохнешь после своей выходки, подумаешь над поведением. А затем приступишь к своим новым обязанностям. — Что? Вы запрете меня здесь на три дня?! — От осознания сказанного эльфом я на секунду опешила. И спрыгнула с комода, чуть не сломав себе все конечности разом, больно приземлившись на колени и руки, — Эй, постойте! Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Взвыв от досады, я со всей силы заколотила по дереву, но без толку. Судя по тишине в коридоре, Владыка сразу ушел, а стражники заняли свой пост. Мои крики никого не волновали. Все будет так, как пожелает беловолосый Король. И никак иначе. Владыка пожелал моего заточения. И его желание было исполнено. Все три дня я сидела в одной комнате, меряя ее шагами и засыпая в углу кровати. Слава богам, хотя бы кошмары не снились — наверное, просто не успевали, ведь я отключалась всего на пару часов. А потом просыпалась и долго-долго смотрела в потолок, дожидаясь рассвета. Нерадостные мысли ворочались в голове, угнетая с каждым днем все больше и больше и давили не хуже четырех стен вокруг. Страх перед грядущим, ощущение моей потерянности. Меня снова подобрали в лесу и на добровольно-принудительных условиях оставили во дворце. Только теперь за меня никто не вступался. Какой смысл был в побеге, если все только ухудшилось? Дни тянулись мучительно медленно, ночи — еще медленнее. Мне приносили еду и сменную одежду (спасибо, что не только одну ночнушку), но это было слабым утешением. Эльфийки входили в комнату с постными лицами, молча оставляли принесенное, разворачивались и уходили. За всем процессом следили двое стражников, недвусмысленно держа копья наготове. Даже смешно — как будто я могла что-то сделать. Бунтарь из меня был никакой — против их ожидания, я вяло одевалась, ковырялась вилкой в еде, и возвращалась к своему основному занятию. Девять шагов вперед. Поворот. Девять шагов обратно. В какой-то момент поняла, что так же делал Серый — слонялся по своему загону, ходил кругами вокруг столба. Утром четвертого дня на пороге воздвиглась знакомая мне эльфийка — Элендиль, местная управительница. Я видела ее только издалека, когда она раздавала указания служанкам, и уже тогда успела убедиться в ее командирских способностях. Ей впору было армию вести, а не руководить порядком в королевских покоях. Сейчас же этот узурпатор пришел ко мне — и судя по суровому взгляду прекрасных зеленых глаз, мне придется не сладко. — Идем за мной, — бросила она и круто развернулась, так, что взметнулась юбка платья. Помявшись, я пригладила растрепанные волосы и послушно засеменила за ней. Ничего другого мне не оставалось. Полы в темнице я и вправду мыла. А еще полы в коридорах, полы в тронном зале, полы в покоях Владыки. Меня будили рано утром, выдавали тряпку и ведро и отправляли в новый уголок дворца с немытыми полами. В какой-то момент закрались предательские мысли, что те три дня в комнате были не так уж и плохи. Спину постоянно ломило, я еле двигала ногами и иногда не чувствовала рук. Почти все мои желания сводились к одному — побыстрее добраться до кровати и провалиться в странные видения. Очередной «рабочий» день подходил к концу. В окнах уже было видно, как солнце начинает медленно клониться к горизонту. Мне нужно было вернуться в свои покои прежде, чем оно окончательно скроется за деревьями. Неплохо было бы уже сейчас сдать инвентарь для уборки, но я десять мучительных минут пыталась отмыть странный развод на узорчатом полу, с остервенением натирая поверхность. Развод никак не поддавался на мои манипуляции — как бы я не старалась, противная полоса оставалась на месте. — Фу-ух, — я выпрямилась и отерла свободной рукой пот со лба. Подняла глаза и заметила знакомый силуэт в конце коридора. Даже не успев толком подумать, я подскочила и рванула следом за служанкой, чуть не поскользнувшись и не проехавшись носом по свежевымытому полу. — Рина! — Завопила я. Увидев меня, эльфийка поджала губы и ускорила шаг. Но я, молчавшая больше недели, не намеревалась так легко сдаваться: — Рина, погоди! — Не прикасайся ко мне! — Дернулась девушка, когда я попыталась ухватить ее за рукав. Слова прозвучали неприятно — будто я была прокаженной. Я закусила губу, но снова шагнула к ней: — Рина, пожалуйста, не убегай. Давай просто поговорим. Я ничего тебе не сделаю, правда, — эльфийка попятилась от меня, но уже не пыталась убежать. Сделав еще один небольшой шаг к ней, я склонила голову вниз и опустила плечи, — Извини меня. Я очень жалею о том, как поступила с тобой. Она молчала, сверля меня осуждающим взглядом. — Пойми, я не хотела причинять тебе вред. Я рассчитала дозу, тем более там был Роланд. Мне и Серому грозила опасность, нам нужно было уйти. Рина, прости меня. Я так виновата. — Ты могла сказать мне! — Неожиданно рявкнула хрупкая эльфийка. Рявкнула так, что у меня чуть платок с головы не слетел, — Могла просто попросить помочь, а не усыплять меня! Могла попросить Роландариэля! Ты могла попросить любого из нас, а вместо этого обманула всех! Лисса, так нельзя! Тебя же приняли, тебе доверяли! Я стояла, понурившись, и выслушивала кучу обвинений и ругательств в свой адрес. Слушала и не спорила, потому что так было правильно. Потому что я заслужила. Накричавшись вдоволь, Рина выдохнула. И резко обняла меня, на секунду стиснув в неожиданно крепких объятиях. — Ого, — только и смогла выдохнуть я, когда она так же резко оттолкнула меня. Эльфийка поправила одежду и волосы, приводя себя в порядок. — Ты повела себя невероятно глупо. Ни одна бы эльфийка такого себе не позволила. — Я знаю. Но я не эльфийка. — Не совершай больше таких ошибок, Лисса. Владыка снисходителен к тебе, раз после такого позволил остаться в чертогах. И даже не в качестве пленницы, — от ее слов легче не стало. Я поджала губы и постаралась убрать грустную мину с лица. Она сочувственно посмотрела на меня и погладила по плечу, — Все наладится, Лисса. Владыка справедлив, если ты будешь стараться, то он смягчится. Но в лазарет тебе правда пока лучше не ходить. Роландариэль взял себе новую помощницу, у него много работы сейчас. Я заторможено кивнула. — Да, хорошо. Еще раз извини, Рина, — я наклонилась и взяла тяжелое ведро. Выпрямилась, — Я пойду. Старясь особо не смотреть по сторонам, я быстро засеменила по коридору. Взял себе новую помощницу. Много работы. Не желает меня больше видеть. Почувствовав, как к глазам подступают слезы — непрошеные и ненужные сейчас, я свернула к одному из балкончиков и выбежала наружу. Если я не вернусь к нужному часу — стражники забьют тревогу и сообщат Трандуилу о нарушении. Моя начальница ясно дала мне понять, что за нарушением последует мое пребывание в темнице на постоянной основе. Да, Владыка снисходителен. Один неверный шаг — и ты за решеткой. — Тоже во дворце не сидится? — Неожиданно прозвучавший голос сбоку заставил меня вскрикнуть и подпрыгнуть. Ведро с грохотом рухнуло — грязная вода залила пол балкона. — Ваше Высочество! — Я присела в кривом реверансе. Дура-дура-дура, какая же дура! — Не пугайся ты так, — мягко сказал Леголас, изящно огибая лужу и подходя ко мне ближе, — Ничего нет такого в том, что ты пролила воду. Уберешь, и все будет в порядке. Набравшись смелости, я подняла голову и посмотрела на принца. Тот улыбнулся мне — едва заметное движение губ — и повернулся к лесу, жестом приглашая меня присоединиться. Все еще поглядывая на лужу, я послушно встала рядом с ним. — Так что же? Отчего ты выскакиваешь на балкон так, как будто за тобой кто-то гнался? — Спросил он, облокачиваясь на перила. — За мной никто не гнался, — негромко сказала я, — Просто решила подышать свежим воздухом. Работала, знаете ли, целый день. — Твою грусть можно почувствовать даже из другого конца дворца, — Леголас щурился на заходящее солнце, подставив лицо его лучам. Золотые волосы искрились на свету, — Что тебя так расстроило? Я не знала, что ему сказать. Сначала меня держали взаперти, потом выпустили и завалили работой. Постоянно давали указания, я только слушала и кивала в ответ. В лесу я могла разговаривать только с волком. Во дворце волка не было. — Понимаете, я, — снова пауза. Принц никуда не торопился и не торопил меня. Он терпеливо ждал, а я некстати вспомнила маленького мальчика из своих снов. Мы с тобой не говорим на одном языке, но ты меня понимаешь. Я не знала, что ему сказать. И поэтому я сделала то, чем в совершенстве владела в своей прошлой и такой далекой жизни. Расплакалась. Нет, поправка. Я разревелась, первый раз по-настоящему за все эти дни. — Роланд нашел себе новую помощницу! Он злится на меня и не хочет видеть, а все из-за того, что я обманула его! Но что я могла? Я случайно подслушала разговор вашего отца и целителя, и он сказал столько плохих вещей, — я рванула край фартука, глотая слезы и смотря прямо перед собой, — Он хотел сделать из Серого дрессированного зверя, а так нельзя! И я ему не игрушка, не ручной зверек. Я ведь тоже живая, а с живыми людьми не обращаются, как с вещью. Всхлипнув, я посмотрела на принца. Он слушал, но когда я замолчала, то спросил: — Тебе было настолько плохо во дворце? — Леголас склонил голову к плечу, — Я не думал, что тебя столь сильно угнетают здесь. — Нет, меня не угнетали, — замотала головой я. Поняла, насколько жалко сейчас выгляжу, и снова опустила голову вниз, — Просто… Я просто хотела сбежать. Неужели после этого я стала плохой, и он больше никогда меня не простит? Мы замолчали, каждый думая о своем. Ветер обдувал щеки, небо начало темнеть — и не только из-за времени. — Сегодня ночью будет гроза, — бросил принц, смотря вдаль. Я шмыгнула носом: — Ваше Величество боится грозы? Он наклонился, так, что волосы закрыли большую часть лица. Но я успела заметить быструю улыбку — уже знакомую мне из снов. — Принц должен быть отважным, — Леголас выпрямился и посмотрел на меня уже более серьезным взглядом. Помедлил, но все же протянул руку и коснулся моего локтя — знакомый жест из реальности, если происходящее можно так назвать. — И ты хорошая, Лисса.***
Дверь кладовой скрипнула. Леголас не проснулся — лишь что-то пробормотал во сне. Я замерла под одеялом, от беспокойства начав вилять хвостом, и чуть не подпрыгнула, когда чья-то рука осторожно стянула с нас одеяло. Трандуил выглядел по-настоящему обеспокоенным — опаловые глаза, сияя в темноте, осмотрели сына. Он присел рядом с нашим импровизированным ложем, шурша одеждами, и нахмурился. Заметив меня, нахмурился еще больше: — Моего наследника весь вечер не могли найти. Интересно, почему же я нахожу его среди ночи в кладовой, замотанного в какие-то тряпки, и спящего в обнимку с лисой? О, да Его Величество шизу словил — с животными разговаривает. Я села, приосанившись, и обернула пышный хвост вокруг лапок. Постаралась придать себе максимально осуждающий вид и уставилась на Трандуила. — Пытаешься осуждать меня? — Ухмыльнулся эльф. Быстро посмотрел назад — дверь была закрыта — и, откинув полы роскошной мантии, уселся прямо на землю. Какое-то время помолчал, рассматривая спящего Леголаса. А затем заговорил: — Мне сложно исполнять две роли сразу — отца и короля. После смерти матери с Леголасом стало тяжело. Он отстранился от меня и подданных, не находит себе места во дворце. Любая ссора заканчивается его побегом. Я старался быть с ним рядом, но сын не желал слушать. А ведь есть не только он один — на моих плечах лежит ответственность за весь мой народ. Протянул руку и коснулся золотых волос сына, поблескивающих в свете луны. — Леголасу нужно взрослеть. Я приставил к нему лучших из лучших, его обучают важным вещам. Он должен быть сильным, — негромко сказал Трандуил, покосился на меня, — А у него появилась ты. Я нахохлилась. Ну, конечно, давайте все свалим на меня. Сам виноват в том, что сын постоянно сбегает — кто ему мешал хотя бы сегодня прийти к нему? Он, как порядочный отец, должен знать, что его ребенок боится грозы. Поэтому надо было бросать своих тупых советников и идти к нему, а не подсылать нянь. — Немыслимо. Какие же тяжелые времена настали для этого Леса, раз его Владыка исповедуется лисе, — я поднялась на лапы и повела носом. Трандуил выглядел уставшим и невероятно печальным. Хотелось подойти и забраться к нему на колени, чтобы поддержать, но нельзя. Даже лисы должны соблюдать приличия с королями. Трандуил покачал головой. Протянул руки к спящему принцу и бережно поднял его вместе с одеялом, прижал к себе. Медленно поднялся и направился к двери. Все это было грустно. Наверное, мне никогда не суждено понять этот народ — они столько лет прожили, мне за ними просто не угнаться. Такие величественные и недоступные, за каждым перворожденным тянулись прожитые им года. Но я видела, как маленькому ребенку не хватало родителей — обоих. И видела, как взрослому мужчине не хватало сил. — Ты идешь? — Не оборачиваясь, спросил Трандуил. Конечно, Ваше Величество.
