Забавы ради

      Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую крону многовековых деревьев, рассеивая отброшенные ими тени. Здесь, в самой чаще Великой Пущи, всегда царили полумрак и тишина. Покой дремлющего леса нарушал лишь тихий плеск озерной воды.       Когда-то давно — даже по эльфийским меркам — на небольшой поляне росла ива. Огромное дерево укрывало своими ветвями озеро. Шло время, а ива все клонилась и клонилась вниз под тяжестью прошедших лет, постепенно скрываясь в водной глади, и иногда в бледном свете луны ее изломанный ствол напоминал чудного змея, решившего показаться из озерных глубин.       Мало кто знал об этом месте, и поэтому здесь хорошо было искать уединение. Случайно забредшие в чащу гости избегали озера, гонимые от него неведомой силой. Даже лесное зверье, и то обходило его стороной.       Чем и воспользовался эльф, придя сюда пару часов назад после утренней охоты. Привычно развесив одежду на сухих ветвях, он по грудь погрузился в прохладную воду, и теперь полулежал, откинувшись на темные корни ивы. Убаюканный шелестом листвы, лесной царевич прикрыл глаза, отдыхая от дворцовой суеты. Тонкий солнечный луч падал на светлые волосы юноши, от чего те сверкали не хуже небесного светила.       Юный принц — это солнце, заблудившееся в ветвях высоких деревьев Сумеречного леса.       Многие сердца были сражены глазами цвета чистого неба, многие сердца трепетали лишь от одной лукавой улыбки. Он не искал внимания, да и ни к чему это было — оно само всегда его находило. С каждым днем сын Короля становился сильнее и быстрее, и дворец был для него тесен — он уходил все дальше в лес, стремясь сбежать от душных зал и немилых взору лиц.       Наставники сетовали на то, что Леголас бродил по Лихолесью в одиночестве. Единственному наследнику была необходима стража, он не должен вот так просто сбегать из дворца. И все попытки избавиться от сопровождения иногда превращались в целый спектакль с тщательно спланированным сценарием.       Вот только он не был один.       Среди густых зарослей зажглись два желтых глаза. Бесшумно ступая по зеленому «ковру», насквозь черная лисица выступила из кустарников и, стараясь держаться как можно ниже к земле, все ближе и ближе подкрадывалась к принцу. Тот сидел к ней спиной, и влажные волосы струились по рельефным плечам и стекали куда-то вниз, под воду.       Красивый, с какой стороны ни взгляни.       Шаг, еще один. Аккуратные небольшие лапки пружинили об траву, будто лиса и не весила ничего. Несмотря на пушистый хвост и милую мордочку, она все же оставалась хищницей — хоть и вспоминала об этом нечасто.       Даже старая древесина не скрипнула под ней, когда она легко запрыгнула на один из больших корней. Не издавая ни звука, она пригнулась, напружинила лапы. С точным расчетом она целила прямо на светлую макушку молодого эльфа, намереваясь… кто бы знал, о чем думала хитрая лисица?       Резкий поворот корпуса и совершенно не аристократичное: — Бу!       Зашипев и вздыбив шерсть, совсем как обычная кошка, лиса от неожиданности подпрыгнула и, оступившись, чуть не свалилась с дерева в озеро. Благо, она успела зацепиться передними лапами, и в воде оказался лишь длинный хвост.       Под звонкий смех юноши лиса вновь взобралась наверх. Бросая недовольные взгляды в сторону веселящегося эльфа, она принялась тщательно приводить в порядок пострадавшую конечность. Леголас подплыл к ней ближе: — Ты сама хотела меня напугать, — голубые глаза сияли.       Заворчав, лиса демонстративно повернулась к нему спиной. И, кажется, стала еще больше — до того сильно надулась и распушила мех от негодования. — Эй, не злись, — принц предпринял попытку погладить обидчивую подругу. Оглянувшись и увидев мокрую ладонь принца в опасной близости от своей шерсти, лиса резко подскочила и сделала несколько шагов дальше по стволу, стараясь увеличить расстояние между ними. — Боишься воды? — Длинный хвост заходил ходуном от возмущения. Встряхнувшись, она гордо вскинула морду: «Это кто тут боится!». — Ну раз так, — многозначительно протянул эльф, не оценив по достоинству ее грозный вид. И в ту же секунду в ничего не подозревающую лису полетел веер брызг.       Она галопом бросилась прочь, опасно раскачиваясь на старой иве. Юноша снова и снова окатывал ее водой, но проворная лисица каким-то чудом успевала отклоняться. И, скорее всего, вышла бы из этой заварушки сухой, не попадись ей на пути предательская ветка.       Жалобно тявкнув, бедолага рухнула прямо в воду. А хохот принца, наверное, распугал всех птиц, обитавших в округе.       Отсмеявшись, Леголас пригладил влажные волосы и сделал несколько гребков в ту сторону, куда свалилась лисица. Под водой разрасталась тень. Ему это было знакомо, и поэтому он, нисколько не опасаясь, подплыл еще ближе.       Сначала над водой показалась темная макушка, а затем — прищуренные желтые глаза. Девушка сейчас была так похожа на недовольную нереиду, потревоженную неосторожным путником. Казалось, что от ее праведного негодования вот-вот закипит все озеро разом. — Я случайно, — невинная и светлая улыбка, ответом на которую был совершенно злой взгляд, — Не сердись, Ахта. — Последнее время, Ваше Высочество, вы слишком многое себе позволяете, — едко заметила девушка. И, поджав губы, демонстративно проплыла мимо эльфа, направившись к корням. Темные волосы следовали за ней шлейфом, колыхаясь на озерной глади. Она благоразумно держалась по подбородок в воде, так как ее превращение в человека не подразумевало одежды. — Ты смеешь упрекать меня? — Деланно возмутился Леголас, поплыв за ней следом, — Я ведь принц! — Иногда ты сам об этом забываешь, — фыркнула Ахта, — К твоему сведению, во дворце сейчас бушует стихийное бедствие, которое ты ласково зовешь «ada». Тебе подданных не жалко? — Он не должен был заметить моего отсутствия, — нахмурился юноша. — Не должен был, — согласно кивнула лиса, — Это заметила приглашенная им прекрасная эллет вместе со своими служанками. Она как раз решила прогуляться по северной части сада, где вы, Ваше Высочество, так любите проводить время после завтрака. Бедняжка целый час ждала у вашей «любимой» беседки. — Что?! — Теперь возмущение Леголаса было настоящим. — А я ведь говорила тебе, что рано или поздно кто-нибудь узнает о твоих прогулках. Думаешь, один такой умный — врешь всем, что отдыхаешь в саду и наслаждаешься свежим воздухом и тишиной, а сам в лес с колчаном наперевес убегаешь. Мне несколько раз приходилось задерживать Андроса перед садом, он почти догадался! А у меня, знаешь ли, тоже свои дела есть. — Он считает своего сына диким зверем, раз устраивает на меня засады? — Реплику про «дела» девушки принц благополучно проигнорировал, как и всю ее укоризненную речь в целом. Его нисколько не волновал тот факт, что о его отлучках кто-то узнал. — Он считает, что вы должны пересмотреть свое окружение под стать вашему статусу, Ваше Высочество, — наставительно сказала Ахта. И затем попросила, взглянув на принца, — Ты не мог бы, пожалуйста, отвернуться?       Как легко она перескакивала с насмешливого «вы» на фамильярное «ты».       Он согласно кивнул. И, давя в себе злость на поступок отца, отвернулся. Не выдержал и все же продолжил: — Мое окружение — это только мое дело. Я просил его много раз, но он никогда не слушает. Обещает подумать, чтобы потом все равно сделать по-своему. — Ты же понимаешь, что это все ради твоего же блага, — девушка говорила отрывисто, то и дело чертыхаясь.       Не удержавшись, Леголас повернул голову и скользнул взглядом назад, к корням. Ахта пыталась взобраться наверх, цепляясь за ветви. Гибкая и тонкая, укрытая лишь собственными волосами, мокрым полотном бесстыдно облепившими спину и плечи. Бледная кожа блестела от влаги, пока девушка старательно избегала острых сучков, взбираясь все выше.       Она редко превращалась, предпочитая обходиться звериным обличием. И почти всегда — у воды, будь то лето или зима. Леголас был очарован этим колдовством, и каждый раз, оказавшись у водоема, ждал. Ждал, что чернобурая лиса одним прыжком сквозь воду обернется прекрасной девой.       Совсем, как в сказках. — Можно я возьму твою рубашку? — Отвернулся, прежде чем девушка заметила слежку. — Конечно, — ей можно было многое, а она об этом даже не догадывалась. И пока дворцовые подданные годами стремились приблизиться к королевской семье, она кошкой сворачивалась на кровати принца или играла возле трона с пером, украденным из кабинета Владыки. Гордо расхаживала по коридорам и залам, распушив огромный хвост. Ела из серебряных мисочек подле королевского стола во время трапез. И, в целом, вела себя словно избалованный домашний питомец. — Ты мог бы попробовать, — внезапно сказала Ахта. Терпеливо сосчитав до тридцати, Леголас повернулся и застал девушку сидящей на одном из корней. Она свесила ноги в воду и теперь пыталась распутать волосы, выуживая из темных локонов веточки. — Попробовать — что? — Он скривился, уже догадываясь о последующем разговоре. Девушка на это лишь понимающе улыбнулась — кому, как не ей знать о проблемах принца — и все же продолжила: — Попробовать пообщаться с кем-нибудь из них. Они ведь не глупые, образованные. Никто не говорит о чем-то серьезном, ты не дашь никакого обещания одной лишь беседой. И все же… — Иногда мне кажется, что ты с ним в сговоре, — угрожающе протянул принц, цепляясь за соседнюю ветку и приподнимаясь на руках, облокачиваясь об иву. Ахта наклонила голову набок, разглядывая рельефные плечи, — Почему ты поддерживаешь его затеи? — Он твой отец, — его рубашка доставала ей до колен. Ткань стала полупрозрачной от влаги, скорее привлекая внимание, чем скрывая девичье тело, — Он — король. А еще ему много тысяч лет. Думаю, что он в разы мудрее и опытнее, чем мы с тобой вместе взятые. — Все равно, — мотнул головой принц. Вот же упрямый. — Не будь занудой. Мальчики должны общаться с девочками, и наоборот, — иногда метаться меж двух огней утомляло ее.       Не удержавшись, она наклонилась и протянула руку. Коснулась самыми кончиками пальцев влажных волос, острой скулы. Простая ласка, которую она редко себе позволяла. Ведь он, как бы рьяно ни отнекивался, все же принц. А она совсем не принцесса.       Леголас на секунду опустил длинные ресницы, впитывая в себя прикосновение. А затем открыл глаза, лукаво смотря на лисицу: — У меня есть ты, — широкая, совершенно наглая улыбка. И за это он был мгновенно обдан брызгами.       Он ловит тонкую щиколотку, дергает на себя. Смех, возня. Время шло, но с ней оно всегда останавливалось, замирало. Как когда-то давно в детстве. — Вы совершенно неуважительно относитесь к своим подданным! — Вскричала девушка, отфыркиваясь от воды, — Если вы хотите побыть в одиночестве, Ваше Высочество, то просто скажите. А не пытайтесь утопить меня! — Хочешь, чтобы я по-другому к тебе относился? — Его вопрос обоих выбивает из колеи. Взгляды встречаются, и девушка закусывает губу — он ведь уже не тот солнечный мальчик. Она так часто забывала об этом, ведя себя расслабленно в присутствии принца. — Я ведь не эллет, Ваше Высочество, — пожимает острыми плечами она, когда они, наконец, успокаиваются, — И даже не человек.       Он удерживает ее за талию, не давая опуститься под воду. Смотрит прямо в желтые глаза, завороженный отблесками золота в них. Сердце почему-то слишком громко стучит в висках, заглушая все вокруг. — Но ты превращаешься в девушку, — непроизвольно крепче сжал ладони, притянул к себе ближе, — Мы можем рассказать отцу. Рассказать всем. — К чему это? — Она заправила прядь темных волос за ухо, — Думаю — нет, знаю — что Владыка не обрадуется появлению подле принца обычной безродной девчонки. Да и превращение в лису — сомнительная способность. А так я могу жить во дворце, всюду следовать за тобой пушистой тенью.       Он был рад и этому.       Внезапно она нахмурилась, внимательно вгляделась в его лицо. Ахта просто замечательно хмурилась что в человечьем, что в лисьем обличии — и принц не переставал умиляться этому. — Ваше Высочество, а вы… желаете большего? — Серьезно спросила она. Всегда читала его, как открытую книгу.       Ему нравилось, когда она хмурилась. Когда улыбалась или смеялась. Когда забывалась и делала что-то совершенно забавное и дикое — принюхивалась, совсем как лиса, или беззастенчиво выгибалась, потягиваясь на солнце. Ему так много нравилось в ней, но иногда он жалел о том, что знал правду.       Как-то совершенно неожиданно губы нашли ее.       Принц целовал осторожно, не желая напугать. Мягко удерживал в объятиях, и прохладная вода обволакивала тела. С трепетной нежностью увлекал ее поцелуем, не давал опомниться.       Как глоток свежего воздуха. Вырваться из плена обязанностей и ответственности, вдохнуть полной грудью. Хотя бы на мгновение. Всего лишь одним поцелуем. Чтобы затем вновь вернуться во дворец.       Ладонь девушки уперлась в его обнаженную грудь. Превозмогая себя, он оторвался от нее. И, словно сожалея, провел большим пальцем по ее щеке: — О большем я желать не смею.       Ахта, порывисто дыша, хотела что-то сказать — дрогнули покрасневшие от поцелуев губы. Но внезапно их уединение бесцеремонно прервали. Где-то из глубин леса раздался протяжный вой. Волчий вой. — Уйдешь? — Голос предательски понизился. Ему хотелось сломать что-нибудь от досады, разрушить. Или взвыть — может, тогда она не станет уходить от него.       Чем старше принц становился, тем чаще она позволяла себе сбегать в лес. Ее не останавливали ни двери и замки, ни стража и ворота. Хитрая лиса не просто добегала до границ, нет. Она уходила звериными тропами, пропадала. Не оставляла за собой следов, наученная предками, скрывалась от опытных следопытов и мчалась на зов.       Куда и зачем — он не знал. Сколько бы ни спрашивал — она никогда не отвечала ему. Лукавила, уклонялась. И сбегала снова. — Возможно, — она развеселилась невесть с чего. И, шутливо толкнув его, все же выбралась по корням на берег.       Лисье веселье не коснулось его. Он также зацепился за ветки, намереваясь выбраться следом. Остановился. Прикрыл глаза и оперся лбом о жесткую кору, царапая кожу. Ахта могла в любой момент уйти, а ему надо было возвращаться во дворец. Ахта была свободна, словно ветер. А он — нет.       Взял себя в руки. И всего в пару движений выбрался на поверхность.       Оглянулся, ища глазами девушку. Но вокруг — никого, пустота. Убежала, даже не попрощавшись. — Всегда так, — разочарованно тянет.       Леголас, стараясь думать о чем-то отрешенном, отжал тяжелые волосы. Впереди его ждал непростой разговор с отцом и, скорее всего, вынужденный вечер в компании упомянутой ранее эллет. Сняв свои высохшие вещи с веток, он оделся. И внезапно замер, поняв, что чего-то не хватает: — Где моя рубашка?       В ответ — мстительный и приглушенный смех откуда-то справа. Не поверив, он подбежал к деревьям, взглянул вниз. И увидел девичьи следы на земле, уходящие в сторону дворца. Вот же… лиса! — Ахта!