полынь

Я заплутал среди жилых кварталов. The Weeknd — The Hills

      Иногда Акихико чувствовала себя странно-кривой — картиной, постиранной в горном ключе. На холсте уже нет красок: только очертания былого рисунка и эфемерный запах умершего шедевра.       Она обещала Хару найти свой путь, как обещала настоятелям храма, как обещала Будде, как обещала самой себе. А обещания нужно выполнять… И, если не сдержать свои слова, то от Акихико не будет никакого толка. Впрочем, она и не видела в себе кого-то, кому унаследовано спасти мир (то есть не видела в себе этот самый «толк», эту «значимость», которая делает из людей героев). Думая, что экзамен охотников откроет ей новое видение реальности, приведет ее к жизненному пути, к ней самой, Аки оказалась неправа. Экзамен не только не привел ее к чему-то, чего она так жаждала, он не привел ее ни к чему. Только еще больше запутал. И не потому, что появились маньяки по ее душу за спиной в лице Иллуми и Хисоки, а потому, что, держа красную лицензию в руках, она не знала, куда идти.       В какую сторону сделать шаг, чтобы не упасть с обрыва?       Акихико не знала, что ей делать. Она не знала, хочет ли она вообще быть охотником, ибо ее сердце, как на зло, решило сыграть в молчанку, закрыв свой рот именно в тот момент, когда маленькая девочка сказала «цыц» своей душе и ногам, взбираясь на высокую гору. Девушке хотелось сесть на обочину дороги и разреветься. Ей хотелось жалеть себя за то, что такая жизнь именно у нее, а не у кого-то другого, жалеть за то, что у нее нет матери и отца, за то, что она воспитывалась в недобуддийском храме, за то, что она не может найти свой путь, за то, что у нее такой ужасный тип нэн, за то, что она, наверное, не слишком-то и привлекательная, несуразная, с угловатой плоской фигурой без пышных форм, за то, что все происходящее в ее жизни — гроша медного не стоит, такое… странно-пустое. Безусловно, в ее жизни были моменты, которые она запомнит на всю жизнь, моменты, которые стоит запомнить, но сколько же дней, все же, было потрачено впустую? Без цели, без смысла, без надежды.       Акихико просто хотелось обрести мечту. Мечту, скрытую на дне океана, за облаками из медуз и ветром из скатов, которая однажды просто протянет свои тонкие руки, наполняя нутро теплом летнего дождя и заставляя прорасти словно семя…       — Ты слишком громко думаешь, — сказал голос над головой.       Аки вздрогнула, испугавшись, что это ее сердце вдруг проснулось и начало с ней говорить, но нет, — это был реальный человек. Хорошо, что девушка сидела, а то сейчас она явно бы во что-нибудь врезалась или упала бы от неожиданности. Она медленно наклонила голову назад, растягивая шею и встречаясь с чужими кристально-голубыми глазами.       — Что же ты успел услышать? — Акихико хитро ему улыбнулась.       Курапика тяжело вздохнул, сел рядом с ней на ступеньки и покрутил красную лицензию тонкими пальцами.       — Ты не знаешь, что делать дальше.       Лицо Курапики казалось старым от вины, скорби и ненависти, которые опутали его плечи, стянули горло и натянули глазные нервы, заставляя те гореть багровым сиянием. И хотя они были ровесниками, Акихико выглядела ребенком на фоне выжившего Курута.       У девушки был храм, затерянный в горах, и люди, которых она не могла потерять. У Курапики был клан далеко-далеко в лесу и множество близких в покрытой магией алых глаз общине, которых тот тот тоже не хотел терять. Оба пошли на поиск своего пути; кто-то раньше, кто-то позже. И единственное их отличие было в том, что один из них все же лишился тех, кого любил. Думая об этом, Аки представляла всепоглощающий огонь, взлетающий на гору, горящие колонны и резные крыши, чернеющие от жара статуи Будды, пепел, стелящийся по земле, и густые темные облака. А еще кричащих в пламени адептов, которых не сможет спасти даже нэн. И они, все те, кто поставил девушку на ноги, могут гореть прямо сейчас, а Акихико, ни о чем не подозревая, ищет свой никчемный путь. Видимо, чтобы потом возложить его на горки праха и углей. Становилось страшно.       — Да, ты прав, я действительно не знаю, что мне делать дальше, — усмехнулась девушка, окинув собеседника еще более внимательным взглядом. Тот чуть криво улыбнулся.       Хотелось сказать: «Пожалуйста, помоги мне». Сесть перед ним на колени, склонить голову в глубоком поклоне, взмолиться о прощении в том, чего она не совершала, потому что, глядя на Курапику, в груди неприятно щемило. Акихико видела в нем тот самый стержень, которого ей не доставало, видела ту самую силу, которой у нее не было, и вся она, будто бы в один момент, стала его жалким подобием.       — Ты можешь пойти со мной, — начал почти шепотом юноша, словно видел то же, что и Аки перед глазами. Только… почему-то наоборот, — пока не поймешь, чего хочешь на самом деле.       Акихико легко улыбнулась, растрепала чужие волосы на голове и серьезно кивнула.       Потеряет ли Акихико тех, кого любит, она не знала, но один человек все же пополнил небольшой список. Давным-давно. Еще на восходе ее собственной жизни. А сейчас Аки некогда думать о том, правильно ли она поступает, потому что, кажется, она наконец-то выбрала правильный поворот.       Пока не поняла, что падает в бездну.