полынь

Арабская ночь горяча словно день: Здесь смелость и страх, победа и крах, стрела и мишень. Арабская ночь, под арабской луной. Луна высоко, но так нелегко добраться домой. Арабская ночь (из фильма «Алладин» 2019)

      — Скольких людей убили эти пальцы?       Аки сжимала в руках ладонь Хисоки, рассматривая ее, словно заморскую игрушку. Ее пальцы сплетались с его пальцами, проводили дорожки по линиям на внутренней стороне, очерчивали костяшки.       Руки Хисоки белые и красивые. Длинные овальные ногти, тонкие пальцы, почти фарфоровая кожа — его руки были женственнее, чем у самой Акихико.       Ее руки выходили ярким контрастом со светлой кожей джокера, потому что светились своей смуглостью и неким зеленоватым оттенком. Ладони Аки были маленькими и детскими, пальцы пропорционально соотносились с ладонью, но на фоне пальцев Хисоки казались ужасно короткими. Кожа на ее руках была сухой и потрескавшейся, в многочисленных мелких ссадинах и ожогах, непонятно от чего, ей стало даже немного стыдно (любой бы просто протянул ей крем без лишних слов, потому что ей реально он требовался).       Но главное отличие состояло в том, что Акихико своими руками не убила ни одного человека, а Хисока убил. Многих людей убил.       Сплетая пальцы с пальцами убийцы, Аки чувствовала грусть. Грусть, граничащую со скорбью. Ей было обидно, тошно и печально от того, что так много людей полегло под невинно-чистыми руками охотника. Она жалела этих людей: детей, взрослых, мужчин и женщин, — она не знает, кто именно оказался под руками Хисоки до того, как он попал на экзамен, но нутро ее все равно улавливало безмолвный ответ из уст мужчины.       Они сидели в тени безликого облачного здания где-то в центре Йорк-Шина, неожиданно встретившись и неожиданно поняв друг друга сквозь мысли и может быть маски.       — Насколько сильно ты погряз в трясине из чужой крови?       Если бы Хисока мог ответить, без прикрас и лжи, без ухмылки охотника и блестящих глаз, то он бы попросил о помощи, потому что он — почти захлебнулся. Почти погиб.       — Сколько порезов получила эта кожа?       Ох, если бы эта кожа смогла получиться хоть один стоящий порез… Хисока усмехнулся. Его плечи дрогнули.       — Сколько раз эти пальцы перерезали нить чужого бытия?       Хисока растворился в воспоминаниях и мечтах. Он не хотел отвечать, он не хотел говорить. Ему просто нечего было сказать, потому что, погрязнув в иступленном поиске достойного противника, он почти не замечал, кого убивает, зачем убивает, почему убивает, как убивает, он помнил отдельных личностей, способных продержаться дольше минуты, но все они — лишь отголоски прошлого и затонувшей совести.       — Значит… хочешь сразиться с Куроро?       — Хочу. Думаешь, проиграю?       — Отнюдь. Ты сильнее, чем кто-либо может себе представить.       Ему оставалось лишь перенять инициативу на себя, сжать руку девушки покрепче и провалиться в спасительную дрему, положив голову ей на плечо.       Слеза на его щеке показалось Акихико настоящей.       Ей хотелось в него поверить. Найти в нем умирающую душу, чтобы распалить угольки и оживить ее. Но Акихико корила себя за то, что ища его душу, она может по-настоящему обжечься, ведь души его возможно нет вовсе.