Сумасшествие наших сердец

Джагхед заводит двигатель, устраивается на мягком сиденье поудобнее, чтобы согреть замёрзшие руки. Приятное тепло проносится по телу, расслабляя его. Чарльз проводил Джагхеда, захлопнув за ним дверь и отправившись спать после насыщенного дня, не забыв заскочить к сестре, которая, как ему показалась, была явно не в себе. Джонс снова взглянул на номер на мобильном телефоне. Он понятия не имел, даже предположить не мог, кто именно был его обладателем. Женщина или мужчина, друг Бетти или, наоборот, какой-нибудь конченый идиот, которого та остерегалась не первый день. Но тот факт, что это именно из-за него в отношениях начались проблемы, оставался фактом. Джагхеду было страшно за Бетти, но он в упор не хотел верить ни во что, кроме своих собственных предположений. То, что Купер вела себя так, словно от этого звонка и вообще номера зависела её жизнь, не укладывалось в голове. Даже представлять было страшно, во что могла влезть эта вечно неугомонная девчонка. Джагхед вынул телефон. Покрутив его в пальцах, будто пытаясь здраво оценить ситуацию, Джонс решил, что ему, определённо, стоит разобраться во всём, что произошло, а иначе Бетти сотворит что-нибудь ужасное или, того хуже, лишится чего-нибудь ценного. Задержав палец на минуту над номером, высветившимся на экране, Джонс пытался вспомнить этот номер, но точно знал: он никогда его не видел ранее. Вождение отвлекало от проблем, поэтому, выехав со двора, Джагхед медленно последовал по пустеющим улицам, слыша, наверное, самые долгие гудки в своей жизни. Они тянулись подобно времени, перетекая из одного в другой и действуя на хлипкие нервы с такой силой, что ещё бы чуть-чуть, и телефон погнулся в руке под давлением пальцев на покрытие. Гудки сменились тяжёлым дыханием. Джагхед напрягся, приготовился выяснить отношения с, как ему изначально показалось, каким-то сопливым мальчишкой из школы Элизабет, который бесил его бестию, но, проанализировав ситуацию, Джонс безошибочно понял, что абонемент намного страше, может быть даже его самого. Во-первых, отбить яйца качку из футбольной команды у Бетти сил хватило, а во-вторых, она явно замешана в чём-то криминальном. — Да? — грубый, басистый голос резанул по ушам. Джагхед откашлялся, но в память не приходило ни одного человека с таким тоном в его жизни. — Надо поговорить, — Джагхед выплюнул это как можно пренебрежительней, зачёсывая чёлку назад одним взмахом руки. Он поставил телефон на громкую связь и отложил на панель, роясь в куртке. Сигареты нужны были срочно, иначе он взорвётся в сию минуту. — Если это ты, Джеймс, то я отдал тебе твои бабки, поэтому не стоит больше звонить сюда, — хрипло прошипел неизвестный собеседник. Джагхед напрягался всё больше и больше. И лишь никотин в лёгких помогал держать планку более менее высоко. Ему не нравился недружелюбный настрой противника, не нравился такой расклад ситуации и не нравилось то, что Бетти начала названивать ему, норовя отговорить от опасной затеи разобраться во всём самому. Джагхед лишь нахмурил брови и понадеялся на своё благоразумие, которое, впрочем, страдало с самого раннего детства. — Это не Джеймс, — Джонс не боялся звонившего, привыкнув к тому, что деньги могут решить многое, пользуясь этим принципом на протяжении всей жизни. Потому что именно так говорил отец, решая, что новая игрушка сыну будет гораздо полезнее, чем прогулка по парку вместе. — Поговорить надо, — собеседник воодушевлённо выдохнул в трубку, решив, что дело касается действительно чего-то очень важного, не сбрасывая звонок. — Вау, я заинтересован, — насмешливо прохрипел всё ещё незнакомый человек, видимо, ожидая чего-то большего, чем обычная болтовня. — Парень, у меня не так много времени, говори, чего хотел. Джагхед не слышал в его голосе злости или ненависти к себе, но думал, что это хорошо продуманное прикрытие для того, чтобы он не спугнул собеседника раньше времени. Джонс знал некоторые такие психологические приёмы и прекрасно понимал, что это может означать. — Вы знакомы с Элизабет Купер? — не став тянуть и дальше, выжимая из этого разговора все соки, Джонс перешёл к главному. — Ох, её забудешь, — по одному переменившемуся вмиг тону стало понятно, что мужчина оскалился. — Полицейский? Джагхед нахмурил брови, расслабив пальцы на руле. Раз уж этот хрен интересовался его должностью, связанной с полицией, то ясно сразу, что Купер ввязалась в авантюру похуже, чем он мог представить. В конце концов, обычные знакомые не боятся шерифа и остальных подобных ему людей. — Нет. Близкий друг, — убедительно прошипел Джонс, питая неприкрытое отвращение к говорящему с ним человеку. — Всё-таки пожаловалась, сука, — тихо выругнулся мужчина я едва заметным оскорблением, которое Джагхед изначально пропустил мимо ушей, не видя смысла ораться с ним из-за такого. — Я сам всё узнал. Она не знает, что я говорю сейчас с тобой, — формальности явно обошли стороной Джагхеда и его нового знакомого, поэтому получился весьма скомканный разговор. — И, будь добр, скажи мне всё то, что Купер пытается скрыть, иначе... — Иначе, блять, что? — он сжал кулаки, закусив губу. — Слушай, если ты будешь об этом трепаться, то пострадает не только твоя подружка. Джагхед понимал, что говорящий находился, видимо, на последней стадии отчаяния, поэтому так сразу решил сознаться во всех проделках Элизабет, которые та не могла замять самостоятельно, хотя изо всех сил строила из себя взрослую девчонку. Хотя звонивший умел манипулировать людьми, и Джагхед прекрасно знал, что он не так сильно боялся полиции, потому что запросто мог потом отомстить, перерезав горлу либо доложившему, либо виновнику всей этой ситуации. — Не буду. — Передай этой шлюхе, что у неё осталось три дня, а потом я просто пущу её по кругу, если, сука, нужные бабки не вернутся мне в руки! — пробасил мужчина хриплым голосом, похоже, ударив в стену кулаком, потому что послышался смачный удар по твёрдой поверхности. Джагхед вскипел моментально, ударяя по рулю, заставляя прохожих вздрогнуть от резкого шума автомобильного сигнала и укоризненно посмотреть на неуравновешенного юношу. — Не смей называть её шлюхой, — вспомнив слёзы Бетти, её дрожащие ручки, свернувшееся в клубочек тело на диване, мягкий голос, нежные поцелуи, детскую неопытность и ещё много-много вещей, связанные с ней, слышать такое от какого-то конченого придурка было поистине сложно. — Давай чётко и по делу. Какие нахуй бабки и за что? — Она реально ничего не говорила? Или ты, блядь, слепой настолько, что сам не заметил? Просто конченая сволочь, раз водила за нос не только меня, но и вас всех вместе взятых. Вместе со своей подружкой, чёрт бы их побрал. — Крис? — Именно, — напряжение можно было заметить невооружённым взглядом, но теперь Джагхед знал, что переживания Бетти были не напрасны. — Две суки просто решили поиграться, но они знают, что за всё ответят. Мистер Блэк их на куски разорвёт. Ёбаные паскуды. — Так, блять, хватит! — Джагхед остановил машину, потому что прекрасно знал, что в таком состоянии мог сделать всё, что угодно, начиная от разбитой фары и заканчивая жертвами на дороге. Хотелось сломать этому сраному придурку все конечности, вырвать их нахер, чтобы он не смел в таком контексте упоминать об Элизабет. — Я сказал: чётко и по делу! Что она сделала? — Ох, она задолжала нам крупную сумму. А именно три тысячи зелёных, и если она думала, что мы ёбаные мажоры, то Бетти сильно ошибалась. Мы тут не главные, парень, поэтому нужная сумма нужна срочно. — Да, сука, на что?! — Джагхед дышал равномерно, но сердце вот-вот бы выпрыгнуло из груди, норовя оказаться под ногами. — На что? Ох, какая у Купер тактика, мой почёт. Или ты не знал, что она долбанная наркоманка вместе со своей подругой? Мы с Крис были давно знакомы, и она всё выплачивала в сроки, при первой же передаче дозы, но в последние месяца были форс-мажорные обстоятельства. Поэтому эта сучка чуть не загнулась без героина, и Эдгар, которому я несколько раз говорил не ввязываться в это дело и оставить их в покое, просто-напросто выплатил нужную сумму за них, влез в долги к опасным людям, а получаем от этих людей теперь, блять, мы! Джагхед не сообразил сразу и не уловил суть разговора вовремя. Просто в какой-то момент в груди что-то вспыхнуло и загорелось алым пламенем. Злость, сметающая на своём пути все здравые мысли, ярость, убивающая каждый здоровый нерв в теле. Джонс не хотел верить в это, не желал портить себе представление об Элизабет, но слова придурка, говорящего по телефону с ним, въедались под корку сознания. — Она не может, — в отчаянии прошептал, не представляя ничего хуже этого. Чёрт возьми, нет, точно нет. Такого не бывает. — Ох, конечно. Парень, ты сам-то идиотом не будь. Ваши типичные «она не такая, как все», «мой близкий не станет этого делать», «такого быть не может, я знаю её», уже изрядно поднадоели. Потому что на деле оказывается, что она ещё ух как может, и что ты нихера не знаешь её, так что включи мозг и поторопи Бетти, друг. И если ринешься в полицию, то я просто вышибу твоей подружке все мозги, понял? — А каким образом какой-то там Эдгар вложился в оплату наркотиков за них? Он что, блять, добрая фея, помогающая всем торчкам? — Твоя идиотка в час ночи прибежала к нему, вся тряслась хуй знает от чего, а этот придурок по Крис сох три года, поэтому, как узнал, что у той ломка пиздецки сильная, сразу же за Бетти вложился, она отдала всё, что могла. Ну и героин оказался у неё в руках. Потом этот дебил решил, что Бетти и Крис обязательно всё отдадут, хотя я говорил, что они обыкновенные шлюшки. Когда узнали о том, что они и половины суммы отдать не могут, Эдгар долго кровью харкался, потому что те, у кого он занимал, весьма влиятельные и непростые люди. Теперь эти твари в долгах погрязли, и если не вернут через три дня, в чём я не сомневаюсь, один человек прекрасно с ними поработает и доходчиво объяснит, что делать можно, а что нет. Эдгар тоже в стороне не останется, он и так три недели в реанимации лежит, ему здорово прилетело за неуплату. Любовь любовью, а жизнь важнее, чёрт бы их побрал. Джонс откинулся на спинку кресла, голова вскипала от наличия новой информации в ней. Чертовски сильным было желание выкурить пачку сигарет, завалиться в сугроб с коньяком и сдохнуть нахер. Бетти ничего не говорила ни про то, что Крис подсела на наркотики, ни про то, что она сама... Блять, нет. — Не трогай их, деньги будут. — Я это слышал на протяжении нескольких месяцев, стабильно. Поэтому, парень... — Я тебе серьёзно говорю: деньги будут. Скинь координаты смс-сообщением, нужная сумма будет у вас. — Завтра. А если притащишь копов, то я клянусь, свет белый не увидишь ни ты, ни твоя подстилка. Я тебя предупредил. Джагхед закрыл глаза. Сердце бешено громыхало в груди. Теперь глаза Бетти в последний их разговор казались слишком красными, зрачки — большими, а руки будто ходили ходуном. Вера в хорошее постепенно исчезала, тучи затягивались, сгущались, образуя ком. Теперь понятно, зачем ей этот срочный переезд в Ривердэйл. Не от большой любви к брату точно, Бетти просто хотела скрыться и оттянуть сроки, найдя время. И, конечно, сразу становится ясно, почему Купер отказывалась знакомить Джонса с Крис, убегая от этой темы. Все пазлы встали на место. Пальцы жгло, в горле першило. И каким, сука, образом, она провела его? Так по-блядски, качественно, без единой мысли на то, чтобы сознаться, в конце концов, встать на путь истинный. Слёзы щипали глаза от осознания собственной ничтожности, Джонс знал, что героин — штука опасная, с содроганием вспоминания лучшего друга, который скончался восемь лет назад, сдохнув от передоза на собственной кухне с иглой в руках. Это было ужасным известием, поставившим раз и навсегда клеймо на слепом доверии к людям.

***

В голове Бетти творился настоящий хаос, начиная с нытья Чарльза о том, что он не мог найти подходящие для клуба шмотки и заканчивая тем, что пятнадцать раз Купер старался дозвониться до новой пассии, которая решила составить ему прогулку вечером, и он никак не мог определиться, куда же ему сходить. Бетти таскалась за братом хвостиком, уверяя его в том, что с ней всё прекрасно и ей не нужно ехать обратно к родителям, на что Чарльз лишь фыркал, изредка поглядывая на свои часы. Элизабет искренне переживала за неугомонного Джонса, который ввязывался в слишком уж опасную авантюру, даже не подозревая этого, решив, что Бетти слишком глупа, чтобы вывезти всё на себе. Он не звонил ей, не отвечал, только Чарльз сказал о том, что Джагхед вёл себя безумно странно, словно у того были намерения убить лучшего друга, лишь бы он не лез в его личную жизнь. Купер ворчал как старый дед, примеряя восьмой галстук подряд, отказываясь от помощи Бетти. Девушка слонялся по квартире словно приведение, сдерживая слёзы последними силами, лишь бы только они не вырвались наружу и не вызвали лишних, никому не нужных подозрений. Она сжимала ручки в кулаки, протыкала старые раны до глубочайших порезов, кусала губы до крови и пощипывания на них. Чарльз не переставал интересоваться её жизнью, когда натягивал пальто и ботинки, приглаживая волосы перед зеркалом, любуясь собой. Он хмурился и желал заехать за появившейся на своём жизненном горизонте девушкой, но та держала интригу и сказала, что они встретятся в клубе, хотя Бетти была категорически против. Но он, естественно, не слушал сестру, привыкнув всё делать по-своему, поэтому, чмокнув напоследок Бетти в лоб и сказав ей немедленно отправляться в кровать, Чарльз захлопнул дверь и последовал к такси. Джагхед, как ни странно, отказался от поездки вместе с дружком, аргументировав свой выбор тем, что он не хотел пропускать день в институте, потому что после клуба тот бы точно не встал утром, валяясь в диком похмелье. Бетти почувствовала сквозняк, скользнувший по её ногам, когда дверь захлопнулась. Она медленно развернулась и с силой сжала зубы, надеясь на то, что эмоции не возьмут верх над ней и не содержат победу в этом нескончаемом раунде. Время было одиннадцать вечера, пора было, действительно, позвонить Крис и лечь спать, а иначе завтрашний день начнётся с крика учителя и резкой головной боли. Бетти сложила руки на груди, выключив весь свет в доме, решив, что так гораздо спокойнее, но, одновременно с этим, страшнее. Её поведение было вполне объяснимо для неё самой и подруги, втянувшей их в это дерьмо, которое теперь расхлёбывали обе. С детства Элизабет мечтала о спокойной, размеренной жизни, о красивом мальчике (которым, к счастью, оказался Джагхед, являясь самым прекрасным объектом за последние лет десять), но почему-то так внезапно всё переменилось, и ветер закрутил её в воронку с немыслимой скоростью, сгребая всё на своём пути. Совершенно неожиданно, с истечением некоторого времени, порог дома скрипнул, сердце буквально замерло в груди. Ключ в замочной скважине медленно поворачивался, дверь отворилась, холод мгновенно влетел в тёплое помещение, обдувая то. Бетти на рефлексе схватилась за первую попавшуюся статуэтку, зажав ту в пальцах в надежде на то, что это может послужить отличным способом обороняться, но, как только свет включился, а знакомый шлейф духов ударил в нос, стеклянный олень вернулся обратно на тумбочку. Джагхед. Для Бетти этого было достаточно, и она уже предвидела бушующую ссору между ними, каких было предостаточно, но девушка боялась отнюдь не этого. Она пугалась того, что Джонс просто-напросто накрутил у себя в голове такого, чему позавидовали бы опытные мастера по написанию сценариев к голливудским фильмам, поэтому решила действовать радикально. Но Джагхед был медлителен, он словно тянул время, пока еле-еле закрывал дверь, поправлял спутанные волосы, облокачивался на стену и глядел на девушку таким холодным взглядом, что внутри всё непроизвольно сжималось. Бетти боялась смотреть на него, потупив взгляд в пол. Его волосы находились в беспорядке, спадая на лоб и завиваясь на концах, а презрение во взгляде лишь заставило сухо сглотнуть и отступить назад, готовясь к сокрушительному проигрышу. — Скажи мне, — Джагхед на секунду замолк и сделал глубокий вдох, собирая всю силу воли в кулак, чтобы ненароком не сорваться раньше, чем нужно. — Ты действительно настолько глупа или просто притворяешься? Бетти укоризненно покачала головой и гордо вскинула голову, но ей казалось, что на плечи давит груз в двести тонн, под которым она сейчас же согнётся пополам. — Тебе чего? — снова огрызнулась Элизабет, топчась на месте и неуютно осматриваясь по сторонам в надежде на то, что ей удастся сбежать из плена Джонса хотя бы раз в жизни, противостояв его давлению. — Почему, блять, я узнаю то, что повергает меня в шок не от тебя, а от каких-то сраных ублюдков, скажи мне?! — Джагхед повысил голос, заставив Бетти вздрогнуть и замереть на месте, хлопая огромными зелёными глазами, уже не питая даже маленькую надежду на то, что Джонс ничего не узнал. — Чего ты молчишь?! Бетти держала всхлипы и слёзы в себе, закупоривая любую эмоцию внутри, закапывая её как можно глубже. Но руки сами собой сжались в кулаки, раздирая нежную кожу. Слёзы душили изнутри, тяжёлый ком в горле мешал что-либо внятно выговорить. — А что ты хочешь от меня услышать? — наконец-то, после минутного молчания, Элизабет смогла вытянуть из себя несколько слов, забываясь в угнетающих чувствах. — Действительно, — язвительно прошипел Джагхед, совершенно недовольный молчанием со стороны Бетти, которая, по его словам, была прекрасной актрисой, раз так легко обвела его вокруг пальца. — Мне самому начать или ты сама догадаешься? Купер понятия не имела, почему ей не удаётся ничего сказать, почему слова так и остаются в мыслях, удерживая её в тисках. — Ладно, — грубо выдохнул Джонс, нервным движением убирая надоедливую чёлку с лица одним взмахом руки. — Ты, сука, просто лгала мне на протяжении стольких месяцев! — Неправда! Бетти старается словами смыть с себя всю ту грязь, навешенную совершенно несправедливо, но доказать что-то Джагхеду в таком состоянии всё равно, что махать красной тряпочкой перед мордой разъярённого быка. Девушка вонзает ногти глубоко под кожу, чувствуя, как трепещет в груди сердце. — А что тогда правда? Элизабет, может ты и придумаешь какую-то до боли правдоподобную историю, но не стоит сейчас делать вид, что не понимаешь, о чём я говорю, — его стальной голос больно резанул по барабанным перепонкам, заставляя поморщиться и отступить к стене. — Я три месяца гонялся с тобой. В школу, к шерифу, потом к вам домой и так по новой, и я, блять, ни разу не мог понять, что за херня с тобой творится? Оказывается, всё было так просто? Адреналин в крови вместе с героином или что? Бетти опешила. Её глаза расширились, на лице промелькнул тихий ужас. Джагхед говорил всё слишком холодно и серьёзно, пропадало всякое желание придумывать красивую ложь снова. — Что. Ты. Несёшь?! — Элизабет нахмурила брови, сведя их к переносице, но Джонс просто-напросто игнорировал все её слова, предпочитая сначала выговориться, а потом уже слушать. — Не смей обвинять меня в том, в чём сам не до конца уверен! Джагхед бы рассмеялся, показывая всё своё сумасшествие, но ему хватило одной ледяной улыбки и настоящей бури в глазах, почти почерневших от злости. — О, нет, Бетти, это так не работает. Как раз в этом-то я уже уверен на девяносто девять и девять процентов, чтоб ты знала, — пренебрежительно выплюнул Джонс. Его обида сжирала изнутри, рвала все органы на части. Но хуже всего были мысли, в которых Бетти просто погибала от передозировки, потому что Джагхед прекрасно знал, что заставить наркомана вылечиться невозможно. Хотя бы потому что это не болезнь, а что-то более серьёзное. — Я просто не понимаю, каким образом ты это всё проворачивала? Вот так незаметно, за моей спиной. — Ты что, шутишь?! Ты... Эгоистичный ублюдок! — Бетти затряслась от страха, но вида не подала. Обещание, данное Крис, приходилось хранить в строжайшем секрете. — Нормально. Конченая наркоманка ты, а я ещё и ублюдком оказался. Как быстро ты меняешь позиции, похвально, — его глаза воспылали, а руки сжались в кулаки, словно стена поблизости вот-вот должна была получить удар. — Джаг, ты совсем с ума сошёл? Я просто понять не могу... Джагхед передёрнул плечами, его терпение вспыхнуло, будто то полили бензином и кинули спичку, заставляя сгореть до тла. Не заботясь о том, что его грязные ботинки наверняка запачкают пол, Джонс решил не тянуть больше, в три шага преодолевая расстояние до стены, мгновенно принуждая Бетти съёжиться и попытаться увернуться. Увы, её кисть оказалась крепко зажата в пальцах Джагхеда, а лопатки засаднило от удара о стену, в которую её с предельной меткостью впечатал виновник ночных сновидений. — Мне больно, — прохрипела Бетти, но он будто не слышал её, находясь в своих мыслях с головой. — Мне тоже, — её кожу обожгло горячим дыханием, а взгляд родных синих глаз впился в лицо девушки, заставляя громко сглотнуть и дёрнуть онемевшей конечностью. — Я тебе сейчас всё доходчиво объясню, раз ты продолжаешь строить из себя тупую идиотку. Какой-то хмырь с обдолбанным голосом наговорил много всего о тебе и твоём образе жизни, только я понять никак не могу, что, блять, происходит? Или ты думаешь, что я настолько дурак, что не смогу раскрыть элементарных вещей? Бетти пыхтела, как ёжик, насупившись и обидевшись на судьбу за её несправедливость к ней. Чёрт, чёрт, чёрт, обойти стороной этот конфликт не удалось, осталось лишь надеяться на мозги Джонса и на то, что у него хватит нервов не пришибить её прямо здесь и сейчас. — Молодец, отлично сыграно, — Джагхед усмехнулся краешком губ, ещё раз хорошенько встряхнув Бетти, заставляя её поморщиться и упереться ладонью в плечо парня в надежде оттолкнуть его от себя на безопасное расстояние. — Неужели ты реально не понимаешь, что это чревато необратимыми последствиями? Почему нельзя сначала подумать, вроде, не такой уж и пустой башкой, прежде чем совать свой нос туда, куда не просят? Тебе плохо жилось? Или травка уже не имела должного эффекта? Бетти метала свой взгляд от губ, к глазам и обратно, пытаясь найти ответы и правду, хоть какое-то сожаление в его словах. Они больно впивались колючей проволокой в органы дыхания, обвязывая их так туго, что кислород не поступал в лёгкие даже по миллиграмму. — Остановись! — злобно вскрикнув, лишь бы он перестал поливать её грязью, смешанной с горечью и едким сарказмом, Бетти сжала его плечо, прислонившись своим лбом к его. Джагхед чувствовал её пульс сквозь тонкую кожицу, понимая, насколько сильно сейчас колотилось у той сердце. — Перестань, слышишь? — обхватив его лицо одной рукой, Купер почувствовала, как по её щеке катится слеза, а уголки губ непроизвольно дрожат и опускаются вниз. Страх потери самого дорого человека теперь ощущался достаточно остро для того, чтобы и дальше сдерживать эти эмоции в себе. Она знала, насколько жалкой выглядела сейчас перед Джонсом, но надеялась на то, что он успокоится, позволит ей вырваться из этих оков. Бетти боялась лишиться его, его прикосновений, поцелуев, но находилась на грани отчаяния, срывая внутренний голос душераздирающими воплями. — Так понравилось врать? — шёпот Джонса пробрал до костей, Бетти норовила обнять Джагхеда, но тот вовремя сориентировался, оттолкнув девушку, заставляя её удариться затылком об стену. Элизабет прикусила губу, потирая красное запястье, когда Джагхед отошёл, с презрением наблюдая за ней, закипая от желчи внутри. — Пожалуйста, дай мне время, я не врала, я всё докажу, — в последней попытке достучаться до него, Бетти не сдерживала одиноко катившихся по щекам слёз. — Дать время? Боюсь, что меня ждёт та же участь, что и тех, кому ты несёшь деньги такой долгий срок, — Джагхед сощурил глаза. — Они всё рассказали? — Ох, поверь. Даже больше, чем надо, — на выдохе промолвил Джагхед, с горечью осознавая собственную беспомощность. — Нет, я всё понимаю. Покуражиться с подружками по пьяни, загреметь в полицейский участок, разбить башку дебила-одноклассника, каждый может, и это нормально в подростковом возрасте. Но, сука, колоться, зная, что у тебя есть те, кому ты дорога, это верх идиотизма! Зачем, чёрт возьми, это надо было делать?! Чего тебе не хватало?! — Джаг, прошу тебя, подожди, я почти собрала нужную сумму, просто поверь мне. Поверь мне в том, что я не наркоманка, я не кололась и не принимала ничего ни разу в жизни, пожалуйста, Джаг, — её слёзы обжигали кожу, когда она снова обхватила обеими ручками его лицо, надеясь на его снисхождение. — Это глупо. Рассказывай свои сказки кому-нибудь другому. Ты можешь вечно пудрить мозги Чарльзу и строить из себя саму невинность, со мной такие штуки больше не прокатят. Либо ты сейчас же говоришь правду, либо мы просто расходимся и идём разными путями, ты поняла? — угрожающе прошептал Джагхед, злость затмила разум окончательно, словно солнечное затмение. — И как-то странно звучит, не находишь? Ты ищешь нужную сумму, чтобы отдать её дилерам, при этом ты никогда не принимала наркотики? Что за детский сад? — Пожалуйста, просто подожди немного, я объясню, только верь мне, Джагхед, — Джонс скептически выгнул бровь. Бетти не слышала себя со стороны, но знала, что её нелепые оправдания скорее смахивали за бред психически больного человека. Её плечи подрагивали, сотрясаясь от нарастающей истерики, но, как бы жаль сейчас её не было Джагхеду, он не собирался менять своих позиций. В конце концов, подорванное доверие не так-то просто вернуть, особенно, если в прошлом за тобой такая история с неблагоприятными для настоящего последствиями. Бетти попыталась разглядеть в его взгляде хотя бы какую-то тёплую эмоцию, остатки былых чувств, но не могла увидеть ничего, кроме тотального разочарования в своей персоне. Выдохнув, девушка старалась взять себя в руки и перестать вести себя словно ребёнок, который плакался в плечо обидевшего его человека, но она не желала отпускать Джагхеда. В то же время девушка понимала, что если она сейчас расскажет все подробности о Крис и их жизни, то навсегда потеряет расположение подруги к себе, потому что ей было неизвестно точно, что там наговорили звонившие Джонсу люди. — Какой смысл? Что ты мне можешь объяснить? — Джагхед вновь впился пальцами в её запястья, обхватившие его лицо, пытаясь убрать их от себя, но Бетти всегда была сильной противницей. — Я правда устал бегать за тобой и учить тебя чему-то. Особенно после того, как я понял, что все мои слова и твои обещания были напрасны. Бетти всхлипнула, когда он отцепил её руки от себя, но не сдалась, обхватывая его талию руками и прижимаясь к его груди щекой, крепко обнимая. Джагхед не спешил действовать так же в ответ, опустив руки и чувствуя, как что-то потухает в груди. Может, это и вправду была никакая не любовь? Ощущая, как он остывает и как проходит весь прежний запал, как растворяются чувства к Бетти, которые, впрочем, доселе успели здорово помучить, Джагхед обеспокоенно вздохнул. Он не мог разобраться в трепыхание в груди, и он не мог понять, что его так терзало, но боязнь потерять Элизабет почему-то перекрывала все остальные мысли и сомнения. — Джаг, пожалуйста, не бросай меня, пожалуйста, — она снова всхлипнула, жалобно проскулив и вдыхая его запах, мечтая раствориться тут навсегда. А ещё лучше, оказаться с ним в кровати, лишь бы он остался. — Я не бросаю тебя, я просто даю тебе время, как ты просила, — отчеканил он, на корню отрезая все попытки достучаться до него. Бетти знала, что это означало, и она прекрасно понимала выбор Джагхеда. — Бетти, отпусти. — Останься, Джаг, — девушка мёртвой хваткой сжала его куртку в руках, но Джонс лишь вздохнул, терпеливо дожидаясь, когда она поймёт, что это напрасно. — Поверь мне, я всё расскажу, и я отдам ту сумму, всё будет как прежде... — Какой, блять, как прежде?! — Джагхед взорвался, теряя последний крупицы разума. Он без жалости сжал её руки чуть выше локтя, отлепляя от себя и встряхивая, заставляя закашлять. — Ты не можешь доверить мне простые вещи, о каких здоровых отношениях может идти речь?! Нет, молчи, — прерывая девушку на полуслове, Джагхед видел, как нервничала Бетти, сжимая руки в кулаки. — Итак, либо ты сейчас же рассказываешь мне всю историю от начала и до конца, либо я ухожу и не приближаюсь к тебе вот, блять, просто ни на шаг! Девушка почувствовала, что ей критически не хватает кислорода, но его крик здорово отрезвил, хотя она и слова вымолвить не могла. Все оправдания и фразы словно застряли в голове, наружу выходили лишь жалкие попытки что-то выговорить, и от этого бессилия внутри всё сжималось в тугой узел. — Ясно, — спустя ровно минуту, Джагхед, поборов в себе желание снова дотянуться на неё и уже мягко поговорить, развернулся, вырывая руку из её хватки, не обращая внимания на окрик сзади. Его имя — единственное, что удалось произнести Бетти после минутного оцепенения, но дверь плотно захлопнулась, оставляя её смотреть вслед парню стеклянными от слёз глазами.

***

Джагхед держал направление прямиком в свой бар, надеясь на то, что по пути туда он не не врежется в какое-либо ограждение, потому что в организме кипел настоящий вулкан. Скорость давно превышала все допустимые значения, чёрная машина со свистом разрезала ночной холодный воздух, несясь по улицам засыпающего городка. Хотя сегодня и был понедельник, народу было немало, выручка в дни перед новогодними праздниками радовала всех сотрудников, и она бы, несомненно, заставляла веселиться Джагхеда, подсчитывая доходы, но в данный момент было плевать на всё, в особенности на цветные бумажки. Свит опасливо поглядывал на друга, когда наливал ему пятый по счёту стакан виски, надеясь вразумить его поначалу, но серьёзный опустошённый взгляд Джонса, в котором читалась прямая угроза, заставил заткнуться и перейти в обслуживанию остальных клиентов. Горошек мельком поглядывал на стоящую поодаль Веронику, которая, похоже, дожидалась либо хозяина, либо кого-то другого, успев обматерить её у себя в голове всеми известными нелестными выражениями, прокручивая все их разговоры по порядку. Джагхед отказался обсуждать свою проблему, хотя бы потому что она не предназначалась для того, чтобы о ней слышал кто-то посторонний, но внутри его продолжало потрясывать. Схватив бутылку коньяка, Джонс расплатился, кинув Свит Пи деньги на стойку, откупоривая крышку и глотая терпкий на вкус алкоголя прямо из горлышка, не заботясь о косых взглядах посетителей. Адская смесь никотина и обжигающего горло виски ударила в мозг совсем скоро, когда дверь кабинета открылась и в нём зажёгся приглушённый свет. Джагхед завалился на диван, откидывая телефон в сторону и опираясь локтями на колени, потупив взгляд в пол. Хреново, было достаточно хреново для того, чтобы анализировать случившееся с позиции адекватного в своих мышлениях человека. Он был зол на Бетти, на самого себя, на каждого встречного, украдкой поглядывая на сейф в углу кабинета. В нём была сумма, которую требовали от Бетти, даже больше, но это были деньги бара, на которые он планировал сделать ремонт и купить новое оборудование. Также хотелось выплатить премию сотрудникам, которые работали тут уже достаточно долго и принимали все заскоки Джагхеда, поэтому душа разрывалась на две равные части, перетягивая внимание Джонса друг на друга. Скрип двери вывел из раздумий, заполонивших голову, словно туман — округу, моментально позволяя прийти в себя. Хотя алкоголь и отдавал в мозг, его доза не была слишком большой для того, чтобы ничего не соображать. Вероника мялась у двери, прикрыв ту, не решаясь сказать и слова, заставляя Джагхеда выдохнуть, мягко посмотреть на девушку. — Что случилось? — он устало потёр переносицу, не крича за столь внезапное вторжение, отчего Лодж приулыбнулась и зашагала на высоких шпильках к дивану, одёргивая короткое синее платьице вниз. — Поговорить с тобой хотела, — пожала плечами девушка, присаживаясь рядом, но не трогая Джагхеда, оставаясь на нормальном расстоянии от него. — Надоели мне эти игры и недосказанность, я считаю, что тоже имею право голоса. Джонс недоверчиво покосился на грустную Лодж, какой она представала перед ним довольно редко, хмуря брови в полнейшем непонимании. Его рука выпустила бутылку коньяка, отставляя на холодный пол, пока всё внимание было сосредоточено на сидящей рядом особе с потухшим огоньком в карих глазах. — Знаешь, я устала притворяться и делать вид, что ничего не происходит, — её осипший, хриплый, тихий голос заставил напрячься посерьёзнее, но Вероника рукой указала на то, чтобы тот её не перебивал. — Мне тоже больно. Джагхед посмотрел на Лодж, которая была мрачнее тучи, нервно теребившая край платья в пальцах с дорогим маникюром на ногтях. Она вздохнула, но глаза предательски заслезились. — Я знаю, что ты меня считаешь полной тварью, раз я так поступила с твоими отношениями. Я же виновата в том, что у вас так всё сложилось... — Нет, — уверенно отрезал Джагхед. — Ты в этом не виновата. — Не стоит, — сухо бросила ему девушка, набирая в лёгкие побольше воздуха. — То видео и мои слова были лишними, но мной управляла ревность, Джагхед. И мне было обидно, потому что ты так резко переключился на Купер, а меня просто-напросто забыл, словно те «отношения» для тебя ничего не значили. Я осталась в тени, в которую меня поставила какая-то маленькая девочка, сумевшая перетянуть всё твоё внимание. Это было ужасно осознавать, на самом деле. Вероника улыбнулась уголком губ, поднимая свой взгляд на Джагхеда, застывшего на месте от её красноречивых и таких неожиданных высказываний. Лодж склонила голову, внимательно рассматривая Джонса в паре сантиметрах от неё. — Я думала, что вы недолго протянете, но с каждым днём я всё больше и больше сомневалась в этом. Особенно, когда ты впрягался за неё из-за каждой мелочи, когда ты спешил к ней в четыре утра, чего никогда не происходило между нами. Я ненавидела Бетти, и я это не скрываю. У меня были видимые причины для этого, поэтому я не обвиняю себя, что бы кто ни говорил, — было видно, как сложно давались Лодж эти слова, но её стремление высказаться оставалось на поверхности. — Я просто не хочу держать это всё в себе и страдать каждый день в одиночку, ты имеешь полное право знать о том, что я чувствую. Джагхед сочувственно выдохнул, но не стал отдёргивать свою руку, когда Вероника мягко сжала её в пальцах и грустно усмехнулась. — Ты важен мне. И Свит Пи считает меня зазнавшейся сукой, потому что я отказала ему в отношениях, но я сделала это не только из-за денег. Хотя это тоже играло роль, — Лодж попыталась разрядить обстановку нервным смешком. — Пойми меня правильно, Джагхед. Я отказала ему, потому что надеялась до последнего, что ты всё-таки одумаешься и обратишь на меня внимание, пускай это и казалось невозможным. Я ждала тебя, поэтому и говорила Бетти все эти гадости. Я завидовала ей и завидую до сих пор, хотя знаю, что это напрасно. Джагхед выслушивал её молча, сжимая её ладонь в своей руке, заправляя прядь угольных волос за ухо, стараясь утихомирить сердце в груди, потому что перед глазами был образ плачущей Бетти, его девочки, который он всеми силами старался убрать оттуда. — Мы подходили друг другу как никто иной, — пожала плечами Лодж. — Мне было так хорошо с тобой, да и тебе, я думаю, тоже. И, в конце концов, всё это закончилось, но я люблю тебя, и я полностью уверена в том, что ты должен это знать. Джонс поперхнулся: настолько не ожидал такого громкого признания, поэтому недоверчиво оглядел подругу, вспоминая все свои загоны по поводу любви, а она так легко говорила это и отзывалась об этом непростом чувстве. — Ты не можешь... — он покачал головой. — Не могу что?! — Вероника оскорблённо сверкнула тёмными глазами. — Не могу любить? Почему? Неужели я действительно так хорошо создала этот образ твари, что он настолько прочно въелся аж под самую кожу? Или что? То, что ты не любишь меня, не означает то, что я не могу чувствовать это по отношению к тебе. Ясно?! Ты столько раз выручал меня, целовал, защищал, трахал, наконец, что мои чувства совершенно оправданы! И я не знаю, почему ты ничего не почувствовал в ответ, но это уже сугубо мои проблемы. Видимо, Бетти правда оказалась лучше, но это не отменяет того факта, что я умею любить. Джагхед понимал, что это признание — последнее, что ему хотелось бы сегодня слышать, потому что ощущать себя мудаком вдвойне никак не вписывалось в его планы, но, видимо, против судьбы не пойдёшь. Он знал, что Вероника неровно дышала к нему, но он никогда не чувствовал в ответ хотя бы обыкновенную симпатию. — Я понимаю, прости, — Джонс потянулся к ней, позволяя упасть в свои объятья, мягко приглаживая чёрные волосы. А белокурые кудри и их запах всё ещё был перед глазами, щекоча рецепторы в носу. Вероника не была столь невинна и привлекательна, и это казалось худшим наказанием. — Вероника, я знаю, что я поступаю как последняя сволочь, но я понятия не имею, что должен сейчас сказать, — честно признался он, когда Вероника чуть-чуть отстранилась и заглянула тому в глаза, выдыхая в его руках. — Ничего. Лучше ничего не говори, так будет безопаснее, — шмыгнула она, и в следующую секунду их губы встретились, мягко сминая друг друга в неторопливом поцелуе. Это произошло неожиданно, но ни один не отстранился. Его рука зарылась в чёрные густые пряди, нежно сжимая у корней, а Лодж улыбнулась сквозь поцелуй, лаская его губы своими, зажимая между зубов и оттягивая, приникая снова. Она была умелой в вопросах секса и поцелуев, и её уверенность в себе слегка сбивала с толку. Джонс не спешил прекращать поцелуй, который, впрочем, не мог назвать нежелательным, но он расценивал его как поддержку запутавшейся в себе Веронике. Им обоим нужно поставить точку в этих недоотношениях. Её вкус — горький виски вперемешку с кофе. Вкус его девочки — нежная клубника с карамелью, заставляющая задыхаться от нехватки воздуха. — Джаг, — она углубила поцелуй, приподнимаясь и покусывая его губы, когда его руки скользнули на талию девушки, сжимая. Девушка шумно выдохнула, набирая обороты. Вероника обвила его бёдра, опускаясь на них и впечатывая Джонса в своё тело, хватаясь за пуговицы рубашки, и тут в голове словно что-то щёлкнуло, а напряжение в штанах моментально спало на «нет». Прежней страсти, какая зарождалась между ними те же самые полгода назад, теперь не было. Был холод и полное безразличие. Он не хочет её. Он не хочет представлять, как будет воротить от самого себя, как больно будет Бетти. Вероника сексуальна, красива и коварна, но она не родная. Джагхед резким движением сбросил с себя девушку, заставляя её пискнуть и удивлённо вытаращиться на него большими глазами, стирая помаду со своего лица. Вероника обиженно взмахнула ресницами, не понимая, в чём дело. Они, вроде, пришли ко взаимному согласию, или же Лодж просто-напросто снова ничего не поняла, оказавшись в заблуждении, куда её ввёл Джонс. — Извини, — Джонс грубо отозвался в сторону Лодж, качая головой. — Я не могу. Я люблю её, и я никогда не прощу себе измену, в каких бы отношениях мы с Бетти сейчас не находились. Признание сорвалось само собой, словно его насильно вытолкало сердце, больно бьющееся о самые рёбра, но Вероника, пыхтевшая от злости и от того, что она была на грани победы, гордо поднялась, топнув ножкой. Джагхед сам не успел подумать над сказанным, решив, что переосмыслит всё чуть позже. — Удачи! Её голос резанул по ушам. Джонс на мгновение зажмурился, когда дверь хлопнула, едва не слетев с петель, а неприятный осадок оседал в груди, мешая мыслить верно. Он зарылся пальцами в волосы вновь, но был благодарен себе за то, что нашёл силу воли и выбрал правильный путь, за который потом будет нестыдно перед самим собой. Осталось решить последнюю проблему, чтобы двигаться дальше.