Старший брат.

Сперва меня занимает вопрос: чем же переманил на свою сторону старший ситх Дуку? Как меня просветили, линия Бейна — это правило двух: учитель и ученик. Правда, для ученика граф Серено староват на мой взгляд, но не стоит забывать пословицу, что учиться никогда не поздно. И раз так… Флаг ему в руки. Меня представляют графу как исполнителя задачи любой сложности, всё-таки не зря я работал над репутацией, подняв шумиху последним исполнением заказа. И, судя по всему, это была проверка. Вот только моя ли? Дуку не скрывает, что выше всех. Занёсся или это наигранное? Его я помню смутно, но даже это позволяет мне отметить перемены в поведении графа, который в те времена был лишь мастером-джедаем. — Я вас помню по Храму на Корусанте, мессир, — нагло ухмыляюсь, расположившись в предложенном кресле напротив высокомерного графа. — Одно время был на побегушках Ордена. Там вы выглядели совершенно другим. — Другим? — Более благостным, сэр. Но, думаю, что все мы имеем свойство меняться. Дуку ограничивается тонкой улыбкой и внезапно меня вжимает в это самое кресло, а его относит к стене, о которую мой затылок этак смачно впечатывается. Ухмылку сразу же сносит напрочь. Давление продолжается и вскоре я начинаю задыхаться, потому что Сила давит на мою грудную клетку, выжимая весь воздух. — Был у меня давно уже один из Ордена, мы долго с ним беседовали, жаль, он долго не протянул. Правда давненько это было… Его звали Призрак, не припоминаешь собрата по Ордену? Глава сепаратистов разглядывает меня, как букашку под микроскопом. А я продолжаю надеяться, что от трупа он ответов надеюсь не ждёт. Трупы не могут разговаривать и в допросе их не применишь. Эту мысль приходится держать в своих сбивающихся от нехватки кислорода мозгах, но проигрываю эту битву и падаю в пропасть. Ну хоть бы что-нибудь менялось в этой галактике! Легкое покалывание на запястьях, превращающееся в уколы, когда я рефлекторно пытаюсь пошевелить ими. М-да, энергетические наручники… Уже?! А каким образом… — Да-да, букашка, я проверил твою кровь. Совсем неопытен, что открытым текстом говоришь про Орден джедаев? А как они меня любят, у меня слёзы из глаз сами льются от умиления. — Вообще-то я там служил по случаю… Деньги легализовывал, если вам интересно знать! — хриплю я, потому что в горле ежик самбу белого мотылька устроил. Аристократ смотрит на меня совсем-совсем незаинтересованно, а после кивает одному из подопечных, что сумрачно глядят в никуда. Тот вливает в меня какое-то количество воды, больше половины, гад, проливает. — Номер ИД подскажешь? — Может ещё и всю мою жизнь рассказать сразу? Ну, чтобы ускорить процесс? — выразительно глазами указываю на наручники, которые удерживают меня в вертикальном положении у стены. И под ложечкой при его ответной любезной улыбке холодеет ой, мамочки, как нехорошо. — Ваш ИД, пожалуйста… Пытать и выпытывать у сепаратистов выходит прекрасно! Как там обстоят дела у республиканцев не знаю, а вот умение этой братии оценить сумел. И речь вопрошающего графа для меня вскоре превратилась в метроном: неумолимо, размеряно, убивающий всякую надежду на благоприятный исход. Никогда я не примерял к себе то, что рассказывал отец порой. Это было страшно, интересно, пугающе… «Чтобы понять суть испытываемых ощущений пытаемого, через это надо пройти самому… Хотя бы отчасти!» — голос отца доносится до меня, словно он стоит за моим плечом. Просто абсурд, потому что память отчётливо осознаёт, что там просто стена, на которой есть частички моей плоти, ну и крови, и соплей. Улыбаюсь разбитыми губами, вспомнив эту фразу: курс пройден, папа… Если выберусь… Дуку внезапно останавливается, уже готовый выйти наружу из застенка, где находится этот самоуверенный охотничек за головами. Упорно твердит, что он тот, за кого себя выдаёт. Граф вовсе не желает перехватывать смутные образы, которые вяло порой показывает через Силу этот юнец. Но этот пробивает его внутренний щит. И быстро, быстрее, чем может отреагировать дроид, стоявший рядом с пытаемым, приближается к повисшему парню, хватая его за сальные и мокрые волосы, запрокинув лицо вверх: — Откуда ты знаешь Рейгара?! Взгляд этих зелёных глаз сквозь распухшие веки полон злой иронии и ненависти, которая не находит выхода. — Это мой отец… — выдыхает с присвистом тот, тут же полностью оседая на ногах. Сила бесстрастно передаёт, что состояние у парня скатывается в критическое. — В лазарет его, пусть медики обеспечат поддержку организма. Он мне ещё нужен в живом виде. Дуку идёт по лабиринту базы, в которой сепаратисты обосновались в этот раз. Рейгар МакГрегор. Вот почему фамилия парня показалась знакомой, но не привлекла внимания. Не такая уж редкая в размере галактики. Устанешь искать знакомое сочетание. Тот самый Рейгар, который был по самую маковку верен Ордену, является отцом вот этого упёртого? Рейгар, который спорил с Дуку про предназначение Ордена и джедаев в истории и современном мире? Это совершенно выбивалось из рамок. Нет, лучшими друзьями они никогда не были, с чего бы? Но парень сумел привлечь внимание своим упорством, желанием выделиться из толпы… Дуку помнил, что его это всегда занимало в младших юнлингах. Стремление выйти из обыденности. Рейгар был лучшим в своём выпуске по владению световым мечом, но на этом всё. В других практиках он был посредственностью, коих много. Он был старательным там, где надо быть просто собой. И сын… Его сын перед глазами графа Серено. Последнее, что Дуку помнит про Рейгара — это то, что парень сорвался. Сорвался на одной из своих частых миссий. И — всё. Что случилось позже этого момента сам граф не знал, таких реабилитировали и отправляли с надзором в отдалённые колонии. Нестабильные убирались из Храма раз и навсегда. Они переставали существовать для Ордена. Дуку внезапно остановился в центре коридора, по новому взглянув на ситуацию и свои эмоции. Он что… Он уязвлён, что ли? Или как понять это ощущение внутри себя от повтора фразы: «Сын Рейгара… Сын». — Я должен принести тебе свои извинения. Эта фраза в исполнении графа и главы сепаратистов заставляет меня вскинуться. Больничная койка — это, безусловно, лучшая альтернатива камере допроса, если конечно, мне сейчас что-нибудь не вколют, чтобы мозги вскипятить. Маньяки есть везде, здесь так же не курорт. И уж когда перед вами извиняется человек, имеющий власть над армией сепаратистов, то поймите меня правильно, это кажется за гранью реальности. — Не надо! Дуку требуется только склонить к плечу голову озадаченно, чтобы я вспомнил неуютную камеру, потому и тороплюсь прояснить свои слова: — Я не имею ничего против, что вышла ошибка… Ведь она вышла, правда? Я неправильно подобрал слова, а в свете нынешних ваших противостояний с Республикой это было неумно. Я сказал правду, ведь в Ордене я вынужден был находится на законных основаниях, чтобы отмыть деньги, оставшиеся после отца… Граф сидел в кресле и его словно не существовало в Силе, просто один из простых людей. Он внимательно слушал мою торопливую речь, в которой проскальзывали нервные нотки. — Вот по поводу твоего отца я и хотел бы узнать поподробнее… «Да что вам всем надо-то от моего папаши?!» — Я не лгал: мой отец мёртв. Мы маму мою искали, но так и не сумели найти… Дуку подавил усмешку. Мальчик лгал, смешав правду и вымысел. Но про его тайны можно узнать и позже. — Ты знал, кем был твой отец? — Он перед смертью признался, велев мне быть подальше от Ордена. — Но там ты появляешься и проводишь около… Сколько лет ты провёл в Храме? Врать не получится. У него точно есть информатор в Храме. Может даже не один. Выставить досаду на обозрение и буркнуть, что просто устал от беготни и вечных перелётов. А тут и квартирой обеспечили, и социальный статус появился, да и работка-то не пыльная: ремонтируй, пилотируй, отдыхай. Жизнь простого труженика-работяги. — И тебя как-то странно передают в руки мастера Кеноби. Ты же был некоторое время закреплён за ним? — Ну и? — пожимаю плечами и кривлюсь, когда бок прошивает резкой болью: синяк там впечатляющий. — Один из того сборища. Может более адекватный, вдумчивый. Располагающая улыбка Дуку мне совершенно не нравится. Ну нисколько. — Тогда вопрос к тебе, как к наёмнику. Сколько возьмёшь за ликвидацию данного индивида? Данный… вдумчивый, — с короткой паузой повторяет моё описание граф, — начинает нам сильно мешать претворять планы в жизнь. Я спокоен, я деловит, я собран… Заталкиваю внутрь и подальше желание взорваться негодованием. Не сейчас, только не сейчас. И пусть я сейчас раненный, на постели под взыскующим взглядом главы сепаратистов, но я всё равно остаюсь и Странником, который не зря имеет репутацию наглеца. — Пока я не в форме, но скорее всего заказ приму. Цена… В зависимости, насколько вам желается его прибить. Думаю, сойдёмся в цене.