Старший брат.

Глаза как глаза. И чего пристал? Чуть посветлели, вроде золотыми искорками подёрнулись, если не присматриваться. Зеркало взрывается веером осколков, но до меня не долетает ни один, рушатся на ковёр, словно я нечаянно держу щит перед собой. Глубокий вздох, задержать дыхание, словно перед прыжком в воду, ледяную, стылую. Где так легко замёрзнуть. Может в этом выход? Взгляд обращается к карте и голограмме. Мои шпионы в эти сутки носятся как ошпаренные. Мне бы только знать, где моя неразлучная двойка и молится, чтобы подальше и связаны боями. Иначе… «Скажите мне, где они!!!» — кулаки стискиваются сами собой. Я не готов терять ни одного, ни другого. Но это война, она не спросит нас, чего мы хотим и желаем. Как ситх, тот что Сидиус, для него мы просто пешки на поле его игры во власть. Но вестей нет, словно пропали именно эти двое, остальные в пределе видимости. — Милорд, путь проложен, — входит ко мне капитан охраны, осторожно косясь на осколки зеркала. «Уже милорд. Что дальше?» — вяло реагирует нервная система на новое звание. И даже не интересует, откуда спустили приказ. Пальцем тыкать прикажете? Так не по этикету. — Вести по нахождению интересующих меня особ есть? — Никак нет. Словно сквозь землю пропали… «Это имело бы смысл, если бы не был замешан Сидиус. Надо приготовится… Если только к поражению?» Кажется, я боюсь. Хотя не «кажется», я в самом деле боюсь. Один на один справлюсь, но двоих мне не осилить. Не с Сидиусом за спиной. Так каково же было моё выражение лица, когда подоплёка плана и хитрость выполнения этого многолетнего плана встала перед мной в образе Великого Канцлера Палпатина! И он же — Дарт Сидиус!!! — Вижу, что я впечатлил тебя до глубины души, мой юный ученик, — тонкие ухоженные пальцы приподнимают моё лицо за подбородок. Смысл высказывания» упасть от новостей на колени» обрело реальность в моём исполнении. Ноги сами подкосились и я пал вторично перед Сидиусом в унизительную позу. Это становилось традицией? Невысокая обманчиво хрупкая фигура политика-ситха прошлась по залу корабля, сотрясающегося от кратких точных попаданий. «Метьте в дюзы, там слабый щит», — мелькает в моих мыслях. — Тебя так легко впечатлить, мой молодой лорд. Ты достоин нового звания, нового имени, потому что служишь верно и беспрекословно. Мне, моей Империи, пусть зовут её ещё Республикой. Но остался один шаг, мой мальчик, крохотный, уверенный шаг вперёд. Ты готов узнать своё имя? — Палпатин оборачивается ко мне одним плавным движением и я помимо воли напрягаюсь, ставя оценку ему, как противнику: схлестнусь с ним — и я труп. Кажется, он это ощущение считывает с лёту, ведь и то правда, чего ему надо — скрываться-то сейчас, когда карты открыты. Но все ли карты? — Имя, имя, имя… — пальцы на моей коже становятся против всех правил ледяными, аккуратные ногти вонзаются в подбородок, приподнимая голову и заставляя открыто глянуть в прищур голубых глаз Палпатина. Тонкая усмешка, полная потаённого смысла, тронула губы политика: — Это имя суть ситха, твоя суть, мальчик мой… Имя, которое предназначалось другому, но станет твоим. Вейдер! Да почему так больно-то?! Это имя вонзилось в грудь, словно изнутри ломая меня! Дыши! Сдавленное сипение наконец вырвалось, заставляя меня корчится. Больно… Палпатин следил за скорчившимся новоявленным ситхом, медленно пятясь. Такого он не помнил ни с Дуку, ни с Молом. Даже когда сам получил имя. Ликование было, восторг был, желание кричать во всю мощь лёгких… Как жаль отдавать имя тому, кто будет повержен в следующие несколько часов… Временный носитель. Расходный ресурс, чтобы реализовался другой. Вбери боль, как воздух. Заставь себя дышать им, не сдавайся. Тихий шёпот, настойчивый, знакомый и далёкий. Отец учил меня этому способу: переступить через боль тела, боль и страдание. Так почему сейчас не получалось?! Боль ментальная — вот причина. Это ловушка для тебя, сын. Боль должна сделать тебя слабей… Слабей противника. Встань! О-ооо, если бы это работало, папа… Не смей сдавать раунд ситху, кем бы он не был! Не этому я тебя учил! Встань! Да я бы рад, честное слово. Но не тогда, когда рёбра ломает почти реально… Тогда ситх победил. Рук не приложив к твоему поражению. Останется джедаям только сейбером махнуть по прибытию. Имя только имя… Не оно суть тебя. Возьми боль и сделай её оружием против силы ситха. Палпатин стоял поодаль, вглядываясь в происходившее. А МакГрегор мало помалу стягивал Силу к себе, кутаясь в неё, словно в свой чёрный плащ. Лежащий на полу, распластавшийся, словно вытащенная на берег рыба, бледный и едва дышащий… Никчёмность, которая привлекала своей незаурядностью. В противовесе своему брату, где Энакин был незаурядностью, но таким привлекательно предсказуемым… Ах, вот если бы в одном экземпляре сочеталось эти два человека! Мечтать не вредно. Как невероятно легко и сложно не видеть происходящее вокруг, когда Сила настолько открыто показывает тебе происходившее в данный миг времени. Не отводить взгляд от реального противника, от которого зависит этот момент времени. Не замечать, что в ангаре этого умирающего корабля приземлился раскуроченный истребитель «Эфирная фея», а следом влетел на всех парах другой. Не давать себе времени на испуг и страх. Нет времени на все эти пустяки. Ведь будет только то, что будет. Будущее — это тот момент времени, когда оно происходит. Вздохнуть полной грудью, оценить, что и как болит и болит ли вообще. Ощущение готового к бою существа на краю сознания — это Сидиус, он же в облике настороженного политика Палпатина. Обмануться можно и сейчас. Эван больше не обманется, но знание получено дорогой ценой. Палпатин смотрит на неловко встающего с пола парня, видя, какой цены с него спросила Сила за данное имя. Оно легло на эти плечи непомерным весом, чужим грузом, оковами, если угодно. К имени ситха нужно стремиться, ломая себя и свою суть, идя к нему сквозь препятствия. Не поторопился ли Сидиус, дав его тому, кому не было предназначено? Но ставки высоки, игроки выставлены на свои рубежи, осталось только пожать урожай и продолжить игру. Эта игра длиной в жизнь, то, к чему Сидиус стремился, тот, кто прошёл по проложенному многими поколениями ситхов пути, вершина, которой достоин сильнейший и коварнейший повелителей-ситхов. Тот, чьё имя будет в хрониках будущего Империи. Тот, чей непризнанный сын сейчас несётся сквозь преграды, пытаясь спасти будущего Императора от сотворённой им, этим пойманным, ловушки. Ирония, понятная только самому Палпатину. — Время пришло, мой ученик, — скрипит неприязненно Канцлер, глядя в ровное выражение глаз Вейдера. Усмешка на губах парня на миг полнится иронией и он вежливо указывает на кресло с высокой спинкой, где гостеприимно раскрыты энергетические наручники. Они последней марки, крепкие и надёжные. Для простого обывателя, не для ситха, который в них будет закован. — Прошу вас, Канцлер, садитесь. Не будем шокировать джедаев почти домашней обстановкой, — любезно улыбается молодой ситх, щуря отливающие золотом зелёные глаза. И когда, повинуясь его жесту, наручники захлопываются, на миг, краткое мгновение, Палпатину чудится, что он попал в ловушку выстроенную этим самым парнем и сам, добровольно, дал себя в неё загнать. Но миг прошёл, как прошёл мимо высокий и невозмутимый Вейдер, натягивая на лицо свой чёрный платок, оставив только пронзительную золотистость глаз сквозь зелень. Красиво, если честно, но пугающе. Но такое Палпатин никому не скажет. За пару минут до того, как дверь, отделяющая конференц-зал от коридора, где бежали сейчас двое на выручку ситху, молодой воин замирает перед высокой лестницей, положив руку в перчатке на перила. — Что означает имя, данное мне? Имя, предназначавшееся другому? Сквозь всё разделяющее их расстояние зелёно-золотые глаза встречают настороженную льдистость глаз пожилого политика. И как же хочется оставить мальчишку в неведении. Но это слабость, какую проявить Палпатин не в праве. — Отец, вот его значение. И неимоверная злость обуревает Сидиуса, когда зелёные глаза блестят неприкрытым удовольствием: — Ирония в том, что не могу быть отцом никому, Канцлер Палпатин. Сила не дозволила и вряд ли порадует в дальнейшем. — Там посмотрим, права ли Сила, дав тебе такое имя! — парирует политик, чтобы в следующий момент обмякнуть и стать просто сломленным морально человеком. Ровно за миг до того, как двери из коридора скользнули в стены, открывая путь двум теням. Шагнуть в тень от лестницы, сгущая тени вокруг себя и приглушая свет возле кресла Палпатина. Больно видеть тех, кого желал бы видеть подальше отсюда. Не я писал этот план, но суть теперь понятна как никогда. Энакин, к которому Палпатин так настойчиво искал подход с его первых лет, вот тот, кто должен будет стать тем самым Вейдером. Ну, а мне предстояло стать этакой жертвой на заклании? Да ладно? Не в этой вселенной, лорд Дарт Сидиус, не в этой. Оби-Ван сканировал пространство Силой, не доверяя своим глазам. Он помнил, что Эван умел прятаться на виду, сжимая Силу своего присутствия в крохотную искорку среди обывателей. Но здесь… Где он прятался здесь? — Странник! Мы знаем, что это ты стоишь за похищением Канцлера Палпатина. Предлагаю тебе сдаться. Улыбнуло, что слышу такое предложение от магистра Кеноби. Судя по тихому рычанию, Энакин не впечатлён политическими реверансами своего приятеля. Но прекрасная была идея, правда, вряд ли наш кукловод даст ей осуществиться. Кстати, лорд Вейдер, а не пора ли выйти эффектно на сцену под аккомпанемент внутренней мелодии, если на то пошло? Как раз зашёл в тыл нашим героям, а они рыщут взглядами где угодно, но не за своими спинами. Ну, ангелочки прям таки. — Если предложение будет в силе к окончанию нашей беседы, то я рассмотрю его, так и быть, — вежливость всегда в цене, вы не знали? Ну и чего шарахаться на ускорении от моей особы? Я не заразный! Когда Оби-Вану говорили и показывали Странника, как нынешнего главу сепаратистов, почему-то он не воспринимался, как тот, кого Кеноби знал как Эвана МакГрегора. Язвительного, вредного и не чурающегося Силы. Но почему не получалось сопоставить эту высокую фигуру в чёрном костюме с претензией на изящество, правда без его привычного плаща и расслабленного обманчиво МакГрегора? Сейчас перед Оби-Ваном стоял воин, который знает себе цену и без реального боя не сдастся. Именно такого Странника и видела галактика? — Шутки в сторону, Странник! Ты в меньшинстве… — Выкрикнул Скайуокер и тут же побагровел, когда повинуясь небрежному жесту от МакГрегора Сила чуточки пережала горло прыткого малого. — Правило вежливости, мелкий, велит молчать, когда разговаривают взрослые. Скайуокер, ты давно уже не в рабстве, а замашки оставил с прежних лет! Ничему тебя мастер… Ох, простите, магистр Кеноби не научил! Оби-Ван на миг потерял дар речи, неприлично воззрившись на распинающегося противника. Как выбесить собеседника, Эван и прежде умел на отлично, но зачем сейчас-то обострять обстановку? Ведь в самом деле в меньшинстве! — Моё предложение остаётся в силе, пока мы не активировали… Свист активированного сейбера оборвал Кеноби на полуслове. Скайуокер как всегда предпочёл действие говорильне, как он описывал переговоры в исполнении Оби-Вана. — Кажется, ваши переговоры оказались неудачными, магистр Кеноби, — сдёрнул с лица платок Странник, улыбаясь заразительной улыбкой прежнего МакГрегора, разрывая контакт между ними. — Будет что сказать Совету. Итак, друзья-противники, кто первым? — Энакин! Вот какого дьявола?! — наверное впервые Скайуокер имел честь лицезреть разъярённого магистра Кеноби. Энакин распахнул глаза, в полном недоумении воззрившись на перекошенное лицо своего мастера в прошлом. Оттого и среагировал на активированный клинок в руке Странника с опозданием, едва не опалившим ему волосы. Едва успел отшатнуться, споткнувшись на ровном месте. Или его заставили споткнуться? Но всё равно унизительно, особенно, когда за вами наблюдает первое лицо государства. А кстати, где же Канцлер? Как оказалось, страдать бездельем и выискивать среди полутеней Палпатина ему никто не позволял, потому что в следующий момент мимо защиты, какую выставил Оби-Ван, проскользнуло алое лезвие и едва не оттяпало от Скайуокера кусочек. Пришлось давать задний ход и искать быструю альтернативу на подъём. А после проявить акробатику и кувырком уходить от стремительного выпада от Странника. Да Оби-Ван там спать изволит или как?! Прикованный к креслу зритель, который и создал этот бедлам, называющийся только по названию поединком, досадливо сморщился, когда Скайуокеру пришлось кувырком перемахнуть стол, чтобы не быть приложенным об этот же стол крепкой рукой Странника. Складывалось такое ощущение, что все атаки Оби-Вана Кеноби были предугаданы Странником-Вейдером и падали в ничто. Этот джедай так предсказуем?! А ведь его превозносили, как лучший клинок Ордена! Расслабленные пальцы политика сжались в кулак и он вновь сморщился, когда младший из пары джедаев вновь попал под раздачу и без пиетета был впечатан смачно в переборку, с хэканьем съехав по ней на пол. — Чёрт! — вырвалось у зрителя беззвучно. Бросить быстрый взгляд на чуть оглушённого братца, который был достаточно быстр для всей моей коллекции тумаков, что я ему задолжал за все годы этой Войны. Хоть оттянуться напоследок в воспитании зарвавшихся умельцев, раз другим недосуг! И, кажется, Оби-Ван отбросил желание продолжать вялую попытку обороны, в которую наглухо закрылся. Обиделся за бывшего ученика? Скорее да, чем нет. — Шутки в сторону, а, Кеноби? Короткий взгляд в сторону зашевелившегося Скайуокера был точно лишним, уклониться от атакующего Кеноби оказалось сложнее, чем казалось. Мастер Соресу пошёл в атаку, а это не есть хорошо для меня. Если и Энакин сейчас сменит подход к бою мне будет «ой»… Ну?! Накаркал? Да что б вас вместе и разом с ситхом! Темп пришлось взвинтить под свой потолок возможностей. Заодно проверить и потолок своих противников — и… Скайуокер красиво полетел. Браво, балерина! И остаться один на один с подобравшимся Оби-Ваном. Нехороший такой взгляд у Кеноби… Шалый какой-то. — Не там врагов ищешь, святоша, — ухмыльнуться в прищур знакомых глаз. — Давно уже не святой, Странник. Много пропустил с последней нашей встречи! Ох уж, точно… Удар подошвой сапога на каблуке в район солнечного сплетения как удар кувалдой. И это после того, как точно туда Сила раньше ударила от Сидиуса! Сволочи!!! Ну, раз пошла такая потеха, то простите нижайше, но я прекращаю играть по правилам честного боя: против двоих долго не протяну. Второй клинок был активирован и перехвачен прямо в полёте. В серо-голубых глазах магистра промелькнуло воспоминание о тех же двух клинках. Но у меня-то они разделены, может справится? Эван быстр, быстрее, чем был даже тот забрак-ситх. Оби-Ван просто не успевает в какой-то момент парировать удар, раскрывается и… либо он чего-то не понял, либо МакГрегор его просто щадит и волной Силы отбрасывает на перила, а не половинит сейбером, в какой-то момент деактивируя клинок, чтобы в следующий момент обернуться на набросившегося со спины Скайуокера и сдвоенным ударом с зажатой в кулаке рукоятью ударить сперва в живот, а после вмазать в скулу, откидывая противника. Но этого Оби-Ван не видит, на короткое мгновение он просто теряет сознание от боли в отбитых почках и пояснице. Эван остаётся один на один с братом. — Энакин! Убей его! Это владыка ситх! — пронзительный и хриплый голос Канцлера разрывает неустойчивую тишину, повисшую на миг в помещении. Да ладно? Уже аж в владыки нарекли?! Нет, я всё понимаю, его ситхейшество хочет малой кровью что? Себе путь к вожделенной короне проложить или это меня он намерен на алтарь справедливости кинуть, как овцу на заклание в становлении нового ситха? Если последнее, то увольте-увольте, но я живым больше пользы принесу. Вот только Энакин совершенно никого и ничего не слушает. Он в том самом раздрае, который застилает глаза и остаётся только желание поквитаться с тем, кто виноват в гибели твоего товарища. Почему-то он не может отличить потерявшего сознание от умершего. А Кеноби пока в отключке, только в отключке, если Сила не обманула. Или… Бросить быстрый взгляд на скалящегося в удовлетворённой усмешке Палпатина. Он каким-то образом заслоняет состояние Кеноби, маскируя его видимостью его смерти? Он может? Или нет? Кажется, эффект усталости от этой длинной-длинной войны на выживание сейчас идёт вспять. У парня не выдерживают нервы, но вот сил прибавляется. Как и злости. Скайуокер призывает Силой меч Оби-Вана, активирует и скрещивает свой и обиванов перед собой. И взгляд ой-ой совсем не мирный. И почему меня никто не предупреждает, что он научился обоерукому стилю фехтования? Киваю его настрою и гоню прочь от себя призрак тревоги. Если один из нас совершит ошибку, то будет труп. Мне труп брата ни к чему, а вот мой — ему… Сосредоточенность и ритм. Расширить восприятие — и поехали! И если сперва я даю себе фору, то в какой-то момент совершаю тонко рассчитанную ошибку, переходя от наступления в отступление назад. Палпатин там, в кресле, едва ли не приплясывает, я ощущаю его готовность к исходу этого поединка. И отступаю ещё и ещё. А после мне приходится едва ли не танец исполнять, потому что Энакин входит в раж и начинает меня теснить не по детски. В какой-то момент я достигаю той точки, к которой и стремлюсь всё это время. И время замедляет свой бег. Потому что приходится совместить несовместимое. Сейбер брата в правой руке идёт на взлёт, второй в нижней позиции на уровне моего живота. Если их не отвести, то один из ударов цели так или иначе достигнет. Но мне не интересно думать про это, я крутанулся на каблуке, игнорируя опасность и уже в повороте скрещиваю свои клинки. Палпатину некуда бежать, у него просто нет времени как-то отреагировать… Кроме… Сила ревёт и Сидиус, в попытке избежать гибели сбрасывает покров сокрытия, вырывая наручники из ручек кресла с силой, которой у пожилого человека быть не может. В меня летит молния, одна из, но она как раз ловится на скрещенные клинки… Где-то отдалённо слышится протестующий крик… Это Кеноби решил очнуться или кто другой подтянулся? Я остаюсь один на один с перекошенной рожей несостоявшегося Императора. Ведь все планы сорвать умудрился я. Такой вот нехороший. А вот не надо меня в шмат мясца превращать, да и владыкой нарекать. Правило двух же работает? А раз я теперича владыка… то одного на галактику достаточно. Я ведь показывал Сидиусу, что терпеть не могу предательства? И ведь не первый начал. Сила вопит, предупреждая об опасности со спины, но мои клинки с визгом скрещиваются, высекая искры, чтобы превратиться в ножницы, обрывая жизнь состоятельного политика. В следующий момент меня сносит в сторону волной Силы, опрокидывая в темноту. Занавес.