(в девичестве - Эванс)

      Старательно обойдя группу бритоголовых молодых людей в тяжёлых высоких ботинках со шнуровкой [1], Петуния едва успела заскочить на подножку автобуса.       За месяц работы она ни разу не позволила себе прийти на работу раньше, чем за полчаса, и не намерена была нарушать эту традицию. Пусть теперь коллеги на неё и посматривали как-то сочувственно, особенно, когда их щебетание за обедом, становясь особенно невыносимым, касалось мужчин.       Петуния никогда не тешила себя мыслью о том, что она – раскрасавица, каких поискать. Она была чересчур высокой, как и её отец, немного угловатой, хотя постепенно с возрастом все эти ломаные линии силуэта становились более женственными, и чересчур худощавой. Длинноватая шея, узковатые губы… Разве что волосы – её гордость – были просто загляденье, и перехваченное ободком каре до плеч немного скрадывало прочие недостатки. Девушка специально вставала пораньше, чтобы уложить волосы. Разумеется, сама, без всякого во… без всяких глупых приспособлений! А ещё по столичным меркам, пусть и пообтесавшаяся в Лондонской суете, Петуния считалась провинциальной простушкой.       Короче говоря, на таких, как старшая Эванс, не заглядываются. Даже сейчас, когда нежный июнь радовал цветущими парками и клумбами, настраивая возмутительно романтическим образом. Особенно чудесны были вечера, когда Петуния возвращалась домой. Но едва ли она уделяла внимание красоте вокруг. Хотя бы потому что в этот момент чувствовала себя особенно никчёмной. Однако едва ли кто смог бы заметить это.       Как-то она вновь рассортировала на столе бумаги после работы, чтобы с утра пораньше всё доделать: пальцы горели от клавиш машинки.Да и кончики их огрубели от постоянного печатания. Может, стоит их намазать на ночь?..       За этими размышлениями она не услышала, как дверь в кабинет открылась, и внутрь вошёл младший администратор, который сегодня тоже задержался.       - Мисс Эванс? – раздалось за спиной Петунии.       Девушка взвизгнула и неловко взмахнула руками. Когда снегопад из чистых и напечатанных листов опал, а схватившаяся за сердце Петуния немного отдышалась, она, наконец, рассмотрела вошедшего.       - М-мистер Дурсль? Что-то случилось? – она медленно поднялась, пока окончательно не возвысилась над мужчиной. Промелькнувшей во взгляде его голубых глаз искорки восхищения девушка не заметила. Просто не допускала мысли, что кто-то может ею хоть сколько-нибудь восхищаться.       Младший администратор был намного ниже, что компенсировалось, гм, шириной. Он озадаченно оглядел устроенный его внезапным появлением беспорядок и нахмурился.       - Нет, простите, что напугал… Э, позволите, я помогу?       - О, благодарю, не стоит, это моя вина, - как можно спокойнее ответила Петуния и присела, чтобы собрать листы и скрыть яркий румянец.       - И всё же, - пропыхтел мистер Дурсль, присоединяясь к ней. – Знаете, я восхищён вашей трудоспособностью. Фирма отменила поиск ещё одной машинистки благодаря вам.       - Рада слышать, - она всё ещё старалась не смотреть в его сторону. У него бы это не получилось при всём усилии – короткая шея существенно ограничивала угол обзора.       - Конечно, сейчас нелёгкие времена, но если продолжите в том же духе, можете рассчитывать на хорошую премию к Рождеству.       - Приложу все необходимые усилия.       - Сегодня чудесная погода, не правда ли?       - Да, просто прекрасная, не могу не согласиться с вами.       Её пальцы, схватившую последний лист, накрыла его широкая ладонь… и быстро отодвинулась. Лишь для того, впрочем, чтобы её хозяин поднялся на ноги первым и протянул руку девушке.       Потоптавшись на месте и окинув кабинет долгим взглядом, мистер Дурсль попрощался и вышел из кабинета. Петуния рухнула на свой стул, совершенно без сил, и поглядела на свои дрожащие ладони.       Что это на неё нашло? Мямлить и смущаться – это совершенно не в её духе! Ах, конечно же, во всём виноват этот мистер Дурсль. Кто, скажите на милость, так внезапно подкрадывается? Вежливые люди обозначают своё присутствие заранее. Например, стуком в дверь.       Эти мысли помогли Петунии собраться. Досадное происшествие отправилось в самый дальний угол памяти, а мисс Эванс с достоинством покинула рабочее место. И ничто в ней не говорило о минувшем душевном волнении.