(в девичестве - Эванс)

      Петунии бы отказаться, но сегодня с утра она успела выхватить из письма матери очередное «милая Лили передаёт тебе привет»… Стоило ли уезжать из Коукворта, чтобы тень «милой Лили» преследовала её и здесь? Что ж, пусть носятся с младшей дочкой дальше, а Петуния имеет право на нормальную жизнь.       В конце концов, чем она хуже?       - Конечно, мистер Дурсль, с удовольствием, - голос Петунии немного дрогнул – эмоции всё ещё владели ею. Предложение было весьма неожиданным.       Чего мисс Эванс ждала от этих отношений, сказать было сложно. Перво-наперво, конечно, нужно было присмотреться к мужчине, а уже потом что-нибудь решать. Пожалуй, совет матери бы здесь не помешал. Может, хоть тогда она обратит внимание на свою старшую дочь.       Как и всякая девушка её возраста Петуния успела примерить к своему имени фамилию Вернона и сочла это сочетание приемлемым.       Они наверняка представляли комичную парочку со стороны, но никто из прохожих не позволил себе и взгляда в их сторону. Петуния в который раз возблагодарила присущую соотечественникам тактичность.       Из-за жары во время прогулок они зачастую сидели в кафе, угощаясь мороженым. Мистер Дурсль вёл умиротворяюще обычные на вкус Петунии и до зевоты скучные по мнению окружающих монологи обо всём. Он мог с презрением махнуть рукой в сторону кучки хиппи и спросить что-то вроде.       - Чем в наше время занята молодёжь, а? Вместо того, чтобы работать, шатаются по улицам в каких-то лохмотьях.       В этом Петуния была с ним полностью солидарна. Хотя чаще всего она предпочитала не анализировать его реплики, соглашаясь лишь с общим смыслом. По крайней мере, девушке были приятны разговоры об этих скучных, обыденных вещах, с которыми сталкиваются нормальные люди. Приятен ей был и сам мистер Дурсль, несгибаемо упрямый, любящий своё дело, потрясающе материалистичный. К тому же, Петунии, чего греха таить, импонировало внимание мужчины, который был старше неё на восемь лет.       Она чувствовала, что внутри неё всё как будто оживает рядом с ним, и пошатнувшийся было мир обретает устойчивость.       Вернон же постепенно убеждался в том, что сделал правильный выбор. Внимательная и чуткая, Петуния слушала его, затаив дыхание, но при этом он видел, что её голова не забита всякой романтической чушью, а взгляд на жизнь трезв и разумен.       Свои отношения на работе они скрывали, так как оба не нуждались в шепотках за спиной.       Череда однообразных свиданий в парках, кафе и даже небольшом ресторане укрепили их уверенность друг в друге. Событие же, только подчеркнувшее правильность их выбора, тем не менее, случилось ближе к осени.       Вернон, оставив свою машину на стоянке, провожал Петунию. Он в очередной раз с неодобрением оглядел довольно-таки непрезентабельный дом. Ему явно не нравилось, что его девушка живёт… здесь, хоть этот квартал Хакни считался достаточно спокойным для района, а мисс Эванс решительно отказалась переезжать.       - Тебе стоит пораньше уходить с работы, Петуния, - заметил мужчина.       - Я подумаю над этим, - с достоинством отозвалась девушка, которая всё ещё не спешила называть его по имени. Не то, чтобы это огорчало Вернона, но всё же ему казалось, что поцелуи придают отношениям некоторую фамильярность.       Неловко попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Но едва успела Петуния коснуться ведущей в дом двери, как та резко распахнулась внутрь, и на пороге появился один из самых беспокойных жильцов. Девушка никогда не видела его трезвым. Едва его взгляд сфокусировался на ней, и на опухшем лице расцвела щербатая улыбка.       - Ну-ка, детка, покажи, что у тебя в карманах?       - Убирайтесь! – возопила мисс Эванс, уворачиваясь от загребущих конечностей забулдыги. Тому, конечно, до воплей девушки не было никакого дело, зато вот успевший лишь завернуть за угол Дурсль его услышал.       Пыхтя, как локомотив, Вернон понёсся обратно со скоростью разъярённого носорога. Мужчины сцепились не на жизнь, а на смерть. Грузному Дурслю непросто было с юрким, но сильным противником, ускользавшему из-под его мощных кулаков, но не забывающему про тумаки даже в пьяном угаре.       В душе Петунии всё взбунтовалось, когда она поняла, что её потенциальное семейное счастье находится под угрозой. Прекратив заламывать руки, она перехватила сумочку поудобнее и решительно ринулась на обидчика. Удар женской сумочки опрокинул парня, а уж когда Вернон, перекатившись, уселся на него сверху и отвесил парочку смачных оплеух, напавший запросил пощады.       …Подоспевшему, наконец-то, констеблю мисс Эванс в таких красках расписала нападение, что он всерьёз задумался о том, чтобы наградить мистера Дурсля, скромно помалкивавшего. Или хотя бы объявить ему благодарность.       И нет, она не фантазировала. В её глазах Вернон Дурсль – запыхавшийся, взлохмаченный, в перекошенном пиджаке с оторванными пуговицами и ободранными костяшками – был именно таким. Ведь ничто так не покоряет женское сердце, как победа на поле боя[1].       Вернон же просто позволил себе насладиться моментом.