Железная Леди

      Клык, посетив поутру пустую столовую и, наевшись там вдоволь всяких вкусностей, отправился на поиски пустого помещения, где ему до вечера не будут грозить пинки, таскания за шкирку и гневные крики. Библиотека сразу отпадала, потому что Захария грозился провести там несколько дней за розыском какой-то очень важной странички, а схлопотать по ушам от главного палача ему абсолютно не хотелось. В комнате отдыха же находился всего один нефилим, который не представлял угрозы. Это была женщина, которая упорно пыталась прочитать самый скучный учебник по демонологии, но за все время пребывания там не ушла дальше третьей страницы. Нервные вздохи, постоянно кидаемые взгляды на дверь и передергивание плечами выдавали беспокойство и ожидание чего-то или кого-то. Кот, не стесняясь удивленного взгляда с ее стороны, вразвалочку прошел к дивану и единолично занял его, вытянувшись во весь рост и растопырив лапы от удовольствия.       Джослин, немного шокированная появлением черного питомца, отложила книгу на столик и вздохнула. Чтение не помогло ей отвлечься от невеселых мыслей, а напряжение от ожидания давило на плечи сильнее, чем чувство вины. Валентин ушел еще до рассвета, собираясь переворошить несколько документов в архиве. Жене он посоветовал держаться от всех подальше и не привлекать к себе внимания, чем она и занималась.       — Чей ты такой красивый? — Спросила она, разглядывая пушистую и ухоженную шерсть кота. Тот приоткрыл один глаз и громко фыркнул, дернув ушами. — И что ты хотел этим сказать? — Женщина вскинула брови в вопросе и потянулась вперед, чтобы почесать Клыка, но черное создание выпустило острые когти и тихо зашипело, предупреждая, что еще чуть-чуть и прольется кровь, причем много крови. — Понятно, тебя лучше не трогать.       — Ты уже с котами разговариваешь? — Поинтересовался Валентин, осторожно закрывая за собой дверь. Его лицо выглядело уставшим, белки глаз были усыпаны красными капиллярами, волосы взъерошены и покрыты пылью, но в целом, мужчина держался бодро. — Не стоило мне оставлять тебя так надолго.       — Валентин! — Джослин вскочила с кресла и бросилась в объятия мужа. В голове она осознавала, что ведет себя как маленькая девочка, но в данный момент ей хотелось почувствовать заботу близкого человека, и подарить такую, же заботу в ответ. — Тебя так долго не было! Ты нашел что-то важное?       — Дорогая, ты меня сейчас задушишь, — улыбнулся охотник, зарываясь носом в волосы жены, чтобы перебить неприятный запах старых бумаг, въевшийся в сознание за несколько часов работы с дневниками Безмолвных братьев. — Нашел, но немного. И если ты меня отпустишь, я тебе все расскажу! — Он аккуратно отстранил женщину от себя, заглядывая ей в глаза. В них были беспокойство, нежность и любовь. Поддавшись этим прекрасным чарам, мужчина прижался к ее губам, воруя мимолетный и такой сладкий поцелуй.       — И это еще я должна тебя отпускать? — Усмехнулась Джослин и вернулась обратно на свое место, забираясь в кресло с ногами. — Только не трогай это маленькое чудовище, оно кусается! — Добавила она, указывая пальцем на кота, на что тот ответил грозным шипением, но продолжил валяться, получая кайф.       — А вы подружились, — заметил с улыбкой мужчина и сел на другое кресло. — Мне уже начинать тебя ревновать?       — Ты невозможен, — охотница закатила глаза и тут же стала серьезной. — А теперь к делу. Тебе удалось выяснить хоть что-нибудь?       — Пришлось изрядно попотеть, чтобы добыть хоть какую-то информацию, — Валентин вытянул ноги и скрестил руки на груди, принимая полулежащее положение. Мышцы спины моментально отозвались неприятной болью, из-за долгого сидения в скрюченном положении. — Братья совершенно не заботятся об архивных документах. Все записи в буквальном смысле свалены в какой-то кладовке! Там даже стола нет! Мне пришлось, чуть ли не на карачках, разгребать кучу старых рукописей, журналов, книг учета, писем, свитков и еще чего-то жуткого, я даже не понял чего, сплошные иероглифы да пятна крови. — Мужчина передернул плечами и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается расслабляющее тепло. — Зато один объект, простая тетрадка в кожаном переплете, именуемая дневником Захарии, привлекла мое внимание.       — Захария вел дневник? — Джослин даже приоткрыла рот от удивления. — Как маленькие девочки, записывающие все свои влюбленности и мечты?       — Не совсем то, — охотник качнул головой и, наконец, вернул телу нормальное положение в пространстве, устраивая руки на подлокотниках кресла. — Про влюбленность там нет ни слова. Да и, честно говоря, я не могу себе представить, чтобы Захария рисовал сердечки розовой ручкой на страницах. — Усмехнулся он. — Там были в основном записи о встречах, как они проходили, что обсуждалось. Редко встречались нелестные комментарии в чей-нибудь адрес. В общем, я уже подумал, что ничего интересного не найду, пока не добрался до последней страницы, на которой была запись семилетней давности.       — Подожди, — женщина спустила ноги на пол и подалась немного вперед, опираясь локтями на колени для равновесия. — С твоих слов получается, что Захария уже семь лет не заглядывал в архив, ни с кем не встречался и не делал в своей тетрадке никаких записей?! — Спросила она, не замечая, что ее голос на последних словах прозвучал на октаву выше.       — Скажу тебе больше, — мужчина потер пальцами переносицу, размышляя, как лучше подать ту информацию, которая нашлась в пыльных закромах города Костей. — Просмотрев все даты в журналах и свитках, я проследил одну закономерность — они обрывались за день, до последнего сообщения Захарии. За последние семь лет никто из Безмолвных братьев не заглядывал в архив. Его просто напросто забросили. Нет ни одной, даже самой маленькой, записи о событиях в стенах города, словно он вымер за одну ночь.       — Но как такое возможно? — Прошептала Джослин, пребывая в шоке. — Братья всегда тщательно следили за дисциплиной, любили порядок. Вспомни их отчеты в конклаве, там все чуть ли не по минутам было расписано! А сейчас они забросили все. Я не могу найти этому логическое объяснение. — Она покачала головой, словно осуждала такую безответственность.       — Я могу лишь предполагать, что это связано с одной таинственной особой.       — Лаэн?       — Да, я тебе сейчас процитирую кое-что, — Валентин вытащил из кармана сложенный пополам потемневший от времени листок бумаги, в тайне вырванный из дневника Захарии, и прочитал, — «Девчонка опять сбежала. Неизвестно, как далеко от площадки ей удалось уйти, но больше об этом она даже не вспомнит. Мы с Аластором позаботимся, чтобы до нее никто не добрался раньше, чем она будет готова принять горькую правду».       — Теперь я вообще ничего не понимаю, — женщина потерла пальцами виски, обдумывая в голове каждое слово, чтобы найти правильный ответ, и вздохнула. — Что означает эта запись? Ясности она не внесла никакой, и вопросов стало только больше.       — Зато я понял одну вещь, — охотник, спрятав улику обратно, опустился перед женой на колени, сжимая своими руками ее прохладные запястья. Его взгляд был нежным и виноватым одновременно. — Сейчас мы еще не знаем всей правды, но твои подозрения приобретают весьма твердую почву. Все восемнадцать лет я вел себя как последняя скотина, обвиняя любимую женщину в паранойе. Никогда себе не прощу тех слов, что я говорил каждый раз, когда разговор касался Клариссы. — Он опустил голову, отчаянно желая вернуть время назад и исправить свои ошибки.       — Валентин, прекрати. — Джослин провела ладонью по волосам мужа, убирая остатки пыли и паутины с головы, а потом уверенно подняла его лицо за подбородок и улыбнулась. — Я тоже вела себя не как прилежная школьница. Давай лучше забудем все плохое, что когда-то наговорили друг другу и попытаемся разобраться в сложившейся ситуации. Ты согласен?       — Полностью согласен, — прошептал Валентин, а потом обхватил руками талию женщины, притягивая ее к себе. Охотница улыбнулась, быстро сообразив, к чему ведут действия мужчины, и с радостью ответила на поцелуй, нежный, но в тоже время страстный. На мгновение все окружающее потеряло для них смысл. Ссоры забылись, подозрения отошли на второй план, оставляя место для маленькой радости, которую нефилимы могли подарить друг другу.       Клык, все это время внимательно следивший за происходящим, громко зашипел и демонстративно отвернулся, распушив свой хвост еще больше. Он скорее напоминал недовольную сплетницу, которой не дали как следует погреть уши возле источника информации, чем на домашнее животное. Да и любое проявление чувств вставало ему поперек горла.       — Этот кот меня уже начинает немного пугать, — прошептала Джослин, прерывая поцелуй.       — Это питомец Джейн, его зовут Клык, — ответил охотник, тихо смеясь над реакцией жены. — И он совершенно безобиден, пока ты не попытаешься его погладить.       — Откуда ты знаешь, кто его хозяин? — спросила женщина, переводя взгляд на черное создание, которое довольно заурчало, подтверждая слова мужчины.       — Прочитал в личном деле Джейн, которое нашел в архиве. Там и на Лео данные имелись. Кстати, я забыл сказать тебе еще одну важную вещь! Я нашел личные дела двух других нефилимов, — как ни в чем не бывало, отозвался Валентин и посмотрел на жену невинными глазами, нутром чуя, что за сокрытие особо важной информации ему сейчас уши-то надерут.       — Можешь не смотреть на меня так, я все равно тебе выскажу пару ласковых, — сладко пропела охотница, растягивая губы в наигранно мстительной улыбке. Со стороны кота послышалось фырканье, что легко можно было расценить, как смех. — А ты, комок шерсти, лучше помалкивай, а то я и на тебя управу найду! — Буркнула она, кидая быстрый взгляд за спину мужа. Клык недовольно взмахнул хвостом, но от комментариев воздержался. Сегодня ему категорически не хотелось получать на орехи, а Джослин, судя по всему, была настроена очень решительно. — Рассказывай, и теперь в подробностях.       Мужчина печально вздохнул, вернулся в свое кресло и заговорил:       — Джейн двадцать два года, Лео три месяца назад исполнилось двадцать пять. Братья взяли их на обучение тринадцать лет назад, чтобы у Лаэн была хоть какая-нибудь компания, которая будет сдерживать ее от безумных поступков. Они оба сироты, только лишились родителей при разных обстоятельствах. Мать девушки умерла при родах, не оставив никакой записки относительно отца. Ребенка сразу же отправили в детский дом, откуда спустя девять лет ее забрал Аластор.       — А почему конклав не позаботился о ребенке нефилима? — Спросила женщина, вскинув брови.       — Не перебивай, я еще не закончил, — недовольно буркнул Валентин, потом, немного задумавшись, продолжил, — с Лео все обстояло немного сложнее. У него была полноценная любящая семья, которая в скором времени развалилась. Когда мальчику исполнилось пять, родители развелись. Отец собрал вещи и уехал, отказавшись принимать какое-либо участие в воспитании неродного сына. Мать два года пыталась тащить на себе все хлопоты, но умерла от воспаления легких. За неимением под рукой родственников, парнишку так же отдали в детский дом, где через пять лет его нашел Захария. — Завершив повествование, охотник посмотрел на жену.       — Повторюсь, почему конклав не взял на себя ответственность за их воспитание? Ведь они дети сумеречных охотников! — Воскликнула она, еще как следует, не переварив полученную информацию.       — Потому, что они не знали о них, — спокойно ответил мужчина, разжевывая каждое слово для большей понятности. — Обе женщины были в неведении о тайной жизни мужчин. Дальше события могли развиваться двумя способами: либо охотники бросили своих любовниц до того, как они узнали, что беременны; либо, будучи юными особами, женщины, просто испугались позора в глазах родственников и скрылись. Лично я склоняюсь к первому варианту, так как в обоих случаях у детей не было ближайшей родни и стыдиться было просто напросто некого.        — Захария и Аластор искали детей, которые не состояли под надзором конклава?! — Наконец, сообразила Джослин, получив в ответ одобрительную улыбку мужа. — Но почему?       — Чтобы скрыть пребывание трех нефилимов в городе Костей от некоторых членов конклава, — отозвался Валентин, взглядом говоря ей, о ком конкретно идет речь. — Похищение зарегистрированного ребенка повлекло бы за собой слишком много ненужных вопросов, например, с моей стороны. Сомневаюсь, что Инквизитору и братьям это было нужно.       — Значит Родерик и Захария в сговоре с самого начала?       — Может раньше они, и были союзниками, но сейчас Захария начал играть по своим правилам. Этот вывод я сделал на совете, когда они начали ругаться при всех.       — Моя логика отказывается что-либо понимать, — тихо прошептала охотница, потирая виски пальцами.       — Боюсь, даже я пока не все понимаю, — мужчина поднялся на ноги и подошел к жене. — Но мы найдем ответы на вопросы. Я тебе обещаю. — Он улыбнулся, присел на подлокотник кресла и поцеловал женщину в макушку, обнимая за плечи. Клык прищуренным взглядом посмотрел на сумеречных охотников и громко мяукнул, привлекая к себе внимание. — Тебе что, тоже ласки захотелось? — Усмехнулся Валентин, на что кот громко фыркнул и, спрыгнув на пол, черной молнией метнулся к дальнему стеллажу с книгами.       — Мне кажется, или он пытается нам что-то показать? — С недоверием спросила Джослин, отстраняясь от мужа, чтобы встать на ноги. Кот тем временем крутился вокруг своей оси возле боковой деревянной панели.       — Давай проверим, — улыбнулся тот и быстро подошел к питомцу. — Что мне нужно найти? — Поинтересовался мужчина, присаживаясь на корточки. Кот еще раз мяукнул и ткнулся лбом в самый угол, где виднелся маленький зазор между стеллажом и стеной. Валентин без малейшего страха просунул руку в темное пространство, ощущая под пальцами толстый слой пыли и паутины. Клык сидел рядом, махая хвостом и светясь от гордости, как начищенный чайник. — Надеюсь, меня за это никто не убьет? — Спросил охотник, наткнувшись рукой на какой-то продолговатый предмет. Немного помучавшись, ему удалось извлечь на свет толстую тетрадь. — Джослин! — Тут же воскликнул он, разворачивая находку к женщине. На коричневом твердом переплете красовались две надписи, выведенные красивым почерком, правда первая надпись была закрашена ручкой и едва читалась.       «Дневник Клариссы Моргенштерн».       «Дневник Лаэн».