Без изъяна

Из горячего источника всплывали туманные витки, образующие медленный вальс под эскорт птичьих рулад. Ты прижалась спиной к влажным камням, окаймляющим кипящий прудик, и перебирала волосы своей партнёрши, которая мирно устроилась между твоих ног. Девушка задирала макушку навстречу юрким воробьям и разбавляла их штатские серенады ратными песнопениями, пока ты разглаживала её лаймовые кончики, внимательно разглядывая, как они сияют под куполом рассветочного небосвода, гармонично взаимодействуя с нежно-розовыми прядями. - У тебя такие красивые волосы, Митсури-чан, - искренне восхитилась твоя персона, любовно разглаживая их бархат, словно шёрстку боготворимой кошки. Песнь охотницы неожиданно завершилась; не плавно, будто скромно прощающиеся со зрителями аккорды пианино, а резко, словно обиженный музыкант, оскорблённый длительной тишью в зале. На щеках девушки распустился, подобно роскошному пиону, свежий румянец. - Правда? – по-детски наивный вопрос, ожидающий подтверждения, и ладони Канроджи уже смущённо обрамляли пылающее лицо. - Ох, (Твоё имя)-чан, это так мило, ведь мне никто такого не говорил! Обычно мои волосы считают странными. Митсури старалась по обычаю иллюстрировать неугасаемый оптимизм, но его видимое бессмертие истончалось под натиском воспоминаний, как серебро инея на полуденном солнце. Чувствуя её настроение, как своё, ты нахмурилась, словно оказавшись на время в её шкуре. Непонимания, лившиеся каскадом на твои плечи, заставили презрительно поёжиться. Тебе стало больно от того, что возлюбленная незаслуженно пережила гнев окружающих, которыми манипулировали нелепые стереотипы. Твои пальцы побелели и рефлекторно сжались, но ты нашла в себе достаточно сил, чтобы не вылить негодование на прикосновения, посвящённые невинной девушке. Ты сделала пару мысленных вдохов, которые прошлись по твоей инквизирующей злости, как толуанский бальзам, потушив её исток, где уже скопился дурный смоуг. - Люди, которые говорили тебе так, безобразно глупы и безвкусны. Редкость обозначает не странность, а уникальность человека, - терпеливо объяснила ты, стараясь выполнять две функции: успокоить Митсури и внушить себе, что личности из её прошлого не стоят твоих хрупких нерв. Твои слова воодушевили охотницу, внесли в сумерки её души огонь Гефеста, чей теоним славился щедростью. Горн её эмоций начал неумолимо кипеть. «Боже мой, (Твоё имя)-чан такая умная! Сколько она прочитала книжек? Мне так легко с ней…», - мысли в голове Митсури лихорадочно скакали, из-за чего она, пытаясь спешно и неуклюже поймать их за хвосты, не успела ничего ответить, прежде чем ты, вспомнив одну легенду, задумчиво озвучила её вслух. - Я слышала, что такой цвет волос можно заработать только после переедания сакуры моти. Одухотворяющий огонёк, который Митсури бережно хранила в лодочке ладоней, внезапно погас. Оставшись в кромешной тьме, девушка испугалась. Заикивающие признаки жизни бултыхались где-то в низине её чувств, пока она переваривала сказанное тобой. Паника обрушилась на неё кислотным дождём, и несколько капель ошпарили твою кожу, вынудив тебя забеспокоиться о её переменившемся состоянии. - Митсури-чан, почему ты напряглась? – притихнувшим гласом осведомилась ты, под эффектом нарастающей тревожности пыьаясь заглянуть за её прямую, как у легионера, спину. - Эээ? Я раскрыла твой секрет? Гранитный слепок потаённого страха Канроджи упал на её горло, придавив в лепёшку рвавшиеся наружу оправдания. Митсури поднесла дрожащий кулак к побледневшим губам, моля себя не выдать лишнего, но патологическая честность побуждала проснуться совесть, которая не хотела молчать перед возлюбленной. Охотница словно была между молотом и наковальней. Её богатое воображение нарисовало картину, где её голову превратили в непонятное месиво, пока она размышляла над ответом, поэтому Митсури повернулась и впилась в пылу в твои плечи. Её зелёные глаза, похожие на молодые побеги, внезапно потускнели, словно убитые зимней природой. - П-пожалуйста, никому не говори об этом, (Твоё имя)-чан! – почти слёзно взмолилась девушка, похожая на безгрешного ребёнка, который из-за случайной провинности уже считал себя мертвецом. - Мне так стыдно… Я и так слишком много ем, так ещё из-за особенности моего организма поменялся цвет моих волос, который отталкивает окружающих… Митсури была столь трогательной в своём признании, словно единственная фейри, которые не получила свои перламутровые крылья из-за невыполненной миссии. Её хотелось снисходительно погладить по макушке и наградить самыми эфирными, вопреки запрету, чтобы её слёзы улихнули. Ведь если у неё будут крылья, она выполнит гораздо больше заданий, чем без них, обойдя даже своих более успешных сверстниц. Кроме того, ты уже успела изрисовать треногу её портретами в сказочном облике. Митсури пришлось удивлённо поднять голову, когда ты взяла её лицо в свои ладони, скользнув мягкой фразой по её трепещущему сердцу: - Какая прелесть. Палитра эмоций Канроджи неожиданно потерпела ретардацию: мысли текли медленно, как талые воды, и всё никак не впадали в берег её осознания. Простой комплимент захватил её так, что она задрожала, ощущая, как внутри прорастает семя пещерного смущения. Если бы Митсури попала в неолит, она бы стала первым, кто познал благодаря тебе сумасшедшее жжение в щеках и дикое родео сердца в груди, которое ещё умудрялось не разбиться о решётку слишком тесных лёгких. На минуту ей кажется, что она впервые начинает стесняться тебя; будто она, будучи на горячих источниках, разделась только сейчас, под прицелом твоего внимательного взора. Ей хочется прикрыться, потому что она чувствует себя особенно беззащитной, вопреки тому, что ей в спину часто бросали камнями: «Да она же монстр, а не девушка!». - П-прелесть…? – заикаясь, неверяще переспросила девушка, почти затравленно, подобно сирой собачонке, заглядывая из-под полуопущенных век в твои глаза. - Именно так, Митсури-чан. Поэтому предлагаю тебе прямо сейчас устроить пир сакуры моти. И чтобы ты больше не комплексовала, я тоже съем столько, сколько в меня влезет, чтобы мои волосы приобрели такой же оттенок, как у тебя. Мысли охотницы бесконечно сплетаются и разделяются, как ветви деревьев, заставляя мозг лихорадочно работать, выбирая линию поведения, нужную… или более правильную? Невидимые границы, стираемые твоим смехом и тёплой, как растопленное масло, улыбкой, нежными касаниями, что проходят как низковольтный ток по венам и артериям, разгоняя кровь, становятся неважными. Вода кажется Митсури горячей из-за её поднявшейся температуры тела. - (Т-Твоё имя)-чан правда сделает это для меня? – с надеждой уточняет она, прижимая руки к пышной груди, под которой билось строптивой птицей сердце. Ты не удержалась, обозначив широкой улыбкой своё умиление. Этот поступок станет шкотом на корабле, который соединит распустившийся парус Митсури с твоим бортом, и мысли об этом возносили твоё тело до сладко-зефирных небес. - Да. Только ты должна помочь мне растянуть желудок так же, как и мои ноги на прошлых тренировках, иначе я так и не сделаю наши отношения особенными. Плеяды твоих слов взрывались в Митсури фейерверком. Ей хотелось плясать под луной, перепрыгивать через костёр, плести венки из ромашек и распевать мадригалы для возлюбленной – она читала об этих забавах, когда была ещё юна, и почему-то сейчас они казались ей лучшим проявлением счастья. Девушка приняла твои слова с любезностью ребёнка, который дождался дифирамбу родителей за правильно выполненное домашнее задание. - Уф, я сделаю всё для (Твоё имя)-чан так же, как и она для меня! – сердечно пообещала розоволосая, искрясь вдохновением, как петарда. - Если цвета наших волос станут одинаковыми, все узнают о нашей любви! Это так потрясающе, что в моей груди сейчас происходит бабах, ба-дум, вжи-и-их, треск и… Канроджи, подхваченная эмоциональным потоком, энергично размахивала руками, как неумелая плясея. Румянец запекался на ней, создавая впечатление подгорающего пирога, который было необходимо вытащить из духовки до катастрофического взрыва. Охотница совершенно не умела владеть своими эмоциями, которые могли сгубить её своим резким приливом; она едва ловила кислород, тщетно пытаясь совместить его с будущими репликами, которым было в тягость пройти препятствия. - Только дыши, Митсури-чан! – торопливо вскрикнула ты, поддавшись панике, когда твоя возлюбленная уже перешла на китовые ультразвуки. Митсури, словно зачарованная, мгновенно вняла твоему приказу: она прижала миниатюрные кулачки к вздымающейся груди и задержала дыхание, пытаясь урегулировать его ритм под твои мирные жесты. Когда литораль эмоций девушки подверглась отливу и иссушению, ты смогла наконец-то спокойно выдохнуть. Канроджи оживала и расцветала на твоих глазах, подобно отаве, которая спокойно росла после скашивания. Любовь, как квинтэссенция всего живого, наделяла её невероятной силой; охотница верила, что ныне ей не страшны никакие преграды и чужие огласки, из-за которых она когда-то по ошибке закрасила свои чудесные волосы. Девушка смотрела на тебя так, будто видела своего спасителя: с бесконечной благодарностью, с космической любовью, с бесчисленной радостью. - Знаешь, теперь мне даже не обидно от того, что меня никто не хочет взять в жёны, - рассмеялась Митсури, чтобы перевести русло ситуации в сторону беззаботности; сегодня она слишком переусердствовала с кипящими эмоциями – пора было выпустить пар и утихнуть, чтобы жидкость в источнике не обожгла её внутренности. - А как же я? – изогнув бровь, спросила ты, кокетливо поведя плечами, чтобы привлечь внимание возлюбленной. – И это на полном серьёзе, не смотри на меня так. Я обижусь, если ты откажешь мне после того, как я тут распиналась. Митсури обмерла, подобно снежинке, соприкоснувшейся в своём паломничестве с чьей-то тёплой ладонью, растопляющей хрусталь её эссенции. Внутренняя дисперсия в Канроджи сейчас работала с трёхдольной скоростью, рефраксируя любые тёмные пятна, обращая их в ослепительный свет. Охотница была убеждена в том, что её талант – венец безбрачия. Кто захочет взять в жёны девушку, которая вовсе не олицетворяла слабый пол? Первое время, обратив внимание на твою персону, Митсури считала, что ей просто легче воссоединиться с женщиной – они, обожествляющие силу, с радостью примут розоволосую, поставив в их тандем в качестве замены мужского плеча. Но с тобой Канроджи наоборот чувствовала себя хрупкой и робкой голубянкой, которая наконец-то нашла свой истинный цветок, в чей бутон она будет заворачиваться, как в надёжную крепость, что будет петь ей по ночам колыбели о бессмертной любви. Митсури перестала рефлексировать и, сияя изнутри отшлифованным аметистом, прижала тебя к своей груди. Несмотря на боль от её неконтролируемой силы, ты, терпеливо обвив руками её шею, рассеяла дискомфорт лучом своей счастливой улыбки. - Ваааа, (Твоё имя)-чан, я согласна! Игуро Обанай: проходя мимо тренировочного поля, ты часто ощущаешь на себе внимательный, скользкий взгляд, проникающий в твоё голое тело и впивающийся острым шипом ревности и презрения. Ты поднимаешь очеса вверх, замечая на отрасли допотопного дуба змееуста; его взгляд надменно, как мрежа, накрывает тебя с головы до ног, вызывая мелкую дрожь, и его чешуйчатый любимец враждебно шипит в такт хозяину. - Ты жива только благодаря Канроджи, - внезапно прерывает тишину Обанай, нервно стуча по ветке. - Что, простите? – непонимающе изогнула бровь ты. - Живи и помни её доброту, - не обращая внимание на твой вопрос, продолжил свою злобную тираду Столп; он рассматривал тебя так, словно лорнировал надменным аристократом на балагура, - потому что я – плохой человек. Никогда не воспринимал тебя всерьёз из-за твоей мягкохарактерности; считал, что ты занимаешь чьё-то место среди охотников. После того, как ты стала самым близким человеком для его возлюбленной, пропитался к тебе ещё большим отвращением. Не может простить тебе развращение Митсури, которая в первую очередь поделилась с ним в письме новостью о том, что её сердце наполнено любовью. К его сожалению, твой пол вынуждает его проявлять ненавистную ему толерантность; Игуро даже пришлось отказаться от тренировок с тобой, потому что он понимает, что может случайно уничтожит тебя. Один твой вид наполняет его глубокой неприязнью, но его единственная отрада – угрозы и оскорбления, которые ты зачастую не можешь расшифровать. Обещал самому себе не притрагиваться к твоей персоне только из чувств к Канроджи. В глубине души надеется, что Митсури увлечена лишь мимолётно, поскольку не намерен принять её чувства к другой – особенно к слабой девушке, которая ничего не сможет дать ей. - Сегодня они ели блинчики с мёдом, - мазохистски читает очередное письмо возлюбленной Обанай, остервенело сжимая бумагу в руках до смятого клочка. – Блинчики… ещё и с мёдом… Её жизнь не будет похожа на блинчик с мёдом. Генья Шинадзугава: – Хватит уже обижать своего брата! – импульсивно произнесла ты, вступившись за Генью, подобно гвардейцу. – Старшие должны защищать младших, а не задирать их. Санеми задрожал от ярости; ему хотелось ответить тебе крепким словцом, но твоя принадлежность к хрупкому полу фильтровала его гнев. Кично махнув рукой на вас обоих, Шинадзугава скрылся из виду, оставив вас с Геньей наедине. Охотник чувствовал говение к тебе за твой поступок, но стыд за слабость превысил весь спектр. Втуне он пытался взять себя в руки – по коже рассыпалось ещё больше мурашек. - С-спасибо… что заступилась за меня… - всё же найдя в себе гранулы решимости, почти шёпотом произнёс Генья: его глас шуршал топотом новорождённого мышонка. - Я ненавижу несправедливость, - хмуро сказала ты, проигрывая плёнку воспоминаний о прошлом Митсури. – Поэтому не могла пройти мимо такой неразберихи. Не знаю, что произошло между вами, - и не буду спрашивать, - но мне надоело видеть, как Санеми-сан шпыняет тебя. - Всё в порядке… - сжимая кулаки, затравленно пробормотал парень. – Я заслужил… - Нет, - упало камнем с твоих уст. - Никто не заслуживает такого обращения. Даже злодеи. – ты посмотрела прямо в зеницы собеседника, который неожиданно подрумянился. - А ты уж точно не злодей, я чувствую это сердцем. Ты не стала воспящать воцарившейся тишине, в которую вы плотно завернулись; Ренье понадобилось время, чтобы переварить свершившиеся факты, но в одном он запутался точно: парень не понимал, почему сердце так невместно колотилось при повторном взгляде на твою некогда неприметную фигуру. Он не понимал, где и когда возникло исходище подобных ощущений, которые устрашили его прежнюю дерзость в стандартном поведении. - Знаешь, так мило, что младший брат выше старшего, - внезапно возник твой мусикийский голос, ворвавшись в сознание Геньи, который неожиданно дрогнул; он чувствовал себя сейчас напатствуемым, хотя ты открыто проявляла своё дружелюбие. – Видимо, ты кушал гораздо больше, чем Санеми. Он, наверное, оставался из-за тебя вечно голодным, вот и злой теперь ходит по привычке. Генья начал понимать, что пропускает мимо ушей твою речь, но внимательно слушает голос. Он слышал о церковных обрядах и сравнил свои ощущение с принятием благовонного миро: на душе покой и какое-то сверхъестественное просветление. Ты забеспокоилась, когда уверенный в себе парень отправился в некий астрал, отстранившись от внешнего мира, и дотронулась до него. Генья ощутил жжение на том месте, где покоилась твоя миниатюрная ладонь: оно не повреждало, как пожарище, а ластилось домашним очагом, заставляя его чуть ли не стонать вслух. Усилием воли отдёрнув себя от позорной сентиментальности, охотник сбежал, напоследок ответив криком на твой вопрос: «Я сказала что-то не то, это было лишним?»: - Это было очень смешно! Какое-то время ты стояла на месте в смятении, а затем, покрутив пальцем у виска, направилась к Митсури. Генья же с того момента больше не может оставаться с тобой наедине: он чувствует всепожирающее смущение, напоминающее огромного мохнатого зверя, который питается его слабостями. О твоей связи с Канроджи не знает и, кажется, старается намеренно не внимать слухам; он занят лишь поиском решения, после которого его жизнь снова придёт в норму, но на уровне подсознания понимает, что это невозможно, пока его чувства не окажутся вне клетки. Ныне ему приходится терпеть придирки со стороны Иноске, который, ловя длительный взгляд Геньи в твою сторону, спрашивает: «Ты что, хочешь подраться с ней? Ты же {censored}, который не умеет использовать дыхание, а она слабачка, ха-ха-ха!». И если ты оказываешься в такой момент рядом, бесцеремонный Хашибира для наглядности тыкает пальцем тебе в лоб, пошатывая твоё равновесие. Редкий момент, когда вы объединяетест с Геньей, чтобы с разных сторон побить нахального Кабана. Во время избиения Шинадзугава-младший успевает неуместно пунцоветь, романтизируя насилие над товарищем в стиле: «(Твоё имя)-сан избивает вместе со мной Иноске... Значит ли это что-то? Может, она заметит мою силу, а потом и меня?». Танджиро Камадо: - Танджиро-кун, я так люблю (Твоё имя)-чан! – по-синичьи щебетала Митсури, не в силах удержать поющие чувства. - Я очень рад тому, что у Вас есть такая замечательная подруга, Канроджи-сан! – юноша с удовольствием разделил радость своего наставника. - Я не могу представить себя с кем-то другим, кроме неё, - продолжала мечтательно распевать девушку, невзирая на неосведомлённость собеседника, который был убеждён, что перед ним – самая натуральная и крепкая женская дружба. - Я желаю иметь всем девушкам таких подруг! - А ещё… - охотница, окружив себя аурой таинственности, приблизилась к уху собеседника, прошептав в него с румянцем: - Мы скоро поженимся. Митсури убежала с места преступления, оставив Камадо, который проливал кровь из носа на пол, в недоумении. - К-Канроджи-сан, э-это такая игра? Я впервые слышу о такой забаве. Вы возьмёте Незуко в эту игру, ведь она иногда чувствует себя одинокой? Позже, узнав истинный смысл слов Канроджи, собственнически прижал к себе свою сестру, скромно заявив, что ей ещё рано жениться. По-прежнему теряет по несколько литров крови в день, когда замечает Митсури в твоей компании: вы столь откровенно обнимаетесь, что целомудренный Танджиро ощущает себя виноватым в нарушении идиллии, но дружелюбная охотница всегда просит его чувствовать как у себя дома. Камадо из приличия не отказывает ей, за что следом получает больше враждебности со стороны Обаная: «Не смей смотреть на них так, будто это нормально!», - получает в спину недоумённый охотник. Его смущает происходящее между вами, но Камадо искренне рад за вашу пару, поэтому готов воинственно отстаивать ваше счастье. Правда, не знает, как подступиться именно к твоей личности, но очень сильно желает построить между вами мост дружбы. Такой шанс предоставится своеобразно, когда вы оба очутитесь на территории змееуста; ты придёшь в тот момент, когда Обанай бросит в адрес Танджиро едкость, и понимающе утешишь его: - Не обращай на него внимания, Танджиро-кун, он сам по себе такой человек, по всей видимости. - Но я стараюсь делать всё, что от меня просит Игуро-сан, однако он продолжает ненавидеть меня, - расстроенно вздохнул он. - Ничего страшного; меня он тоже почему-то ненавидит, - пожала плечами ты, получив от Камадо щенячий взгляд. - Будем с Вами друзьями?! – на одном дыхании произнёс юноша, введя тебя в замешательство. – Просто, когда у людей появляется что-то общее, это хороший шанс, чтобы подружиться. Юноша показался тебе настолько светлым в своих замыслах, что ты не смогла отказать ему в дружбе.