Новый сын хозяина огня

      Дядя Айро вздохнул, тяжело посмотрел на новоиспечённого Лорда Огня и ушел, погрузившись в раздумья. Азори был его племянником, совсем молодым юношей, мальчиком, по меркам Айро. Но дракон запада не по наслышке знал, как опасны такие вот мальчики - несгибаемые, с огнём в золотых глазах, имеющие какие-никакие принципы. Будь Азори испуган за свою жизнь, ох, если бы он только истошно рыдал и умолял, валяясь в ногах, - всё это было бы намного проще. Как работать с последними Айро хорошо знал, такими можно управлять, такие выживают. А вот первый вариант опасен, он коррекции не поддаётся, а потому к выживанию не способен.  Спустя пять, может десять минут команда Аватар под предводительством Зуко вернулась. Правитель обошёл брата вокруг и смотря сверху вниз сказал: — Ну так что, ты обдумал моё предложение? — снисходительно спрашивал он. В его голове у Азори просто не было другого выхода, а потому тот должен был согласится, подумать ему дали для приличия. Да и какой тут ещё выбор? Разве что совершись самоубийство во чести, да бросится на нож в этой паршивой камере, осыпая всех присутствующих вековыми проклятьями.  — Да, — Азори сначала поднял тяжелый взгляд на брата, а потом повернул на него голову — дай мне карту, я выберу себе место где буду жить и делать, что пожелаю.  Зуко выглядел удовлетворенно и протянул брату карту. Новые карты ещё, видимо, не выпустили. Это была времён правления Озая: она почти вся была алой, показывая обширные завоевания Страны Огня за целый век. Свергнутый принц нежно провёл по хорошей бумаге рукой и на секунду прикрыл глаза, вспоминая времена, когда его стране не нужно было извиняться за могущество, и каждый знал, что и почему он должен делать. Он припомнил все свои походы и военные операции, задержав долгий взгляд на Агна Кель’а, вспоминая сколько отдал и потерял там. В нем как и прежде горела печаль и ненависть при любом воспоминании об этом месте. Азори начал изучать карту и что-то осторожно там отмечать, пока друзья беседовали. Они выглядели весьма довольными — Ты ему доверяешь? — спросила Мэй, положив тонкую руку на плечо жениха — девушка носила всю ту же прямую челку, её роскошные гладкие шелковые чёрные волосы реками лежали на худых плечах; она носила закрытые наглухо платья темных оттенков, в этот раз она позволила себе украшения - серебряные браслеты, что не очень то подходило будущей хозяйке Огня, но зато очень шли девушке. Мэй было жаль Азори, она хорошо знала, что значит быть в плену амбиций своей семьи. Но она не могла не опасаться принца, так похожего на её властную подругу.  — Тот же вопрос, предательство в крови у твоей семьи, — Зуко резко повернул голову и поднял бровь.—прости, кроме тебя и дяди, — добавил Сокка — что если он... ну скажем, сбежит или натворит ещё каких дел.  — Я согласна, нужно пристально следить за ним.— впиваясь ненавидящим взглядом в Азори, говорила Катара. Она презирала его всеми фибрами души, хотя и заслуженно.  Айро же стоял в стороне и выжидающе смотрел на Азори, так похожего на молодого Озая, до того как тот ударился в политику и захват мирового господства. Ему было жаль юношу, он выглядел измученным и одиноким, у Зуко был дядя, мать, Мэй и друзья. А Азори был узником и не имел ничего. Но жалость в таких ситуация - лишь сопутствующая эмоция, которая не может влиять на решения такого масштаба.  — Да, окружим остров, который он выберет, кораблями племени Воды.— предложил сын Хакоды — Корабли народа Воды в водах страны Огня? — воспротивился Лорд Огня. Азори тоже слышал этот разговор, и он ему явно не нравился, его брови изогнулись, а рука сжала карту, чуть не разрывная несчастную бумагу, игнорируя боль.  «Просто отлично! Ещё в начале лета вопрос стоял в том, чтобы убить всех магов воды или всё-таки оставить пару человек, а сегодня их корабли будут в наших водах? Отличный вектор внешней политики! Такими темпами мы скоро сами станем их пленниками. Да кто Зуко вообще такой? Слава духам, отец этого не увидит.» — пронеслось в голове Азори. — Это необходимые меры, всё для гармонии, как мы обсуждали, Зуко, небольшие жертвы. Сам подумай, он хоть и твой брат, но мало ли что. Я не хочу новой войны. — мягко сказал Аанг с полуулыбкой  — Ну что, ты выбрал себе домик, Зо-зо?— Зуко удивлённо посмотрел на Сокку, а Тоф рассмеялась. — Ну ему тоже можно дать прозвище. Если не Зозо, то чокнутый-поджигатель? — пожимая плечами отвечал парень с бумерангом. — Пару минут. — принц Азори что-то аккуратно чертил на карте и явно никуда не спешил. Ещё бы! В его положении нужно ценить любое общение.   — Давай-ка побыстрее, а? У нас полно дел! — торопил его юноша-с-бемерангом  — Да, да. — прозвучало глухо, голос принца эхом разрезал тишину. Глаза всех присутствующих обратились на свергнутого принца. Взгляд золотых глаз смотрел куда-то в даль, словно воочию видя будущее — Я выбрал. — властно сказал Азори с лёгкой улыбкой, что предвещала стихийное бедствие, и вальяжно облокатился на стул.  Зуко передернуло, он словно увидел Озая, в то время когда тот был правителем. Пусть лишь на короткое мгновение, но что-то дрогнуло внутри него. Азори сказал это так, словно на нем не было цепей, а как раз наоборот, в цепи был закован сам Зуко. Последний вернул себе самообладание и взял в руки карту  — Что? — глаза Лорда Зуко метались по карте, изучая и не веря в увиденное: Азори заштриховал все владения страны Огня и даже то, что было завоёвано в ходе столетней войны - весь мир. Карту начали передавать из рук в руки как артефакт, глаза присутствующих расширялись от увиденного, а потом снова возвращались к свергнутому принцу  — Это всё моё, я хочу всё. Сделки не будет. Моя подпись не продаётся.  — Азори. Послушай-ка меня … — начал было Лорд Огня, которого тут же перебил младший брат  — Я не торгую нашими землями ради какой-то мифической гармонии! И уж тем более, не заключаю договоры с Аватаром — последнее принц выплюнул и бросил взгляд полный жгучего презрения на мага воздуха — ценой жизней моих соотечественников. — И ещё кое-что, — Азори посмотрела на Катару и Сокку так, что те даже отшатнулись — в стране Огня никогда не будет кораблей, вернее трухлявых корыт, племени Воды! Разве что потопленных и разобранных на куски! — сказал Азори.  Единственным кто пожалуй не удивился был генерал Айро или как он сам любила себя называть «отставной генерал». Мужчина стоял, спрятав кисти рук в рукава, и хранил молчание. Что не говори, а Айро проникался к нему уважением. В юности ни он сам, ни Озай не думали о других людях, а Азори думал. Он мог бы сбежать, устраниться и жить в роскоши до конца своих дней, просто наплевав на весь мир. Какое ему-то —принцу— дело до жизней мелких людишек из колоний и солдат, что сошлют на каторгу или плаху? Кто-то решил бы, что Азори просто цепляется за власть, скорее всего, это тоже имело место. Но Айро догадывался, что принц знает: людям может помочь тот кто имеет право решать, а значит он должен сохранить это право за собой, пусть и высокой ценой.  — Почему ты упрямишься? Твои потуги бесполезны. — устало сказал Зуко, который считал, что вообще делает брату невероятное одолжение, приходя сюда. — Потому что мне нечего терять, разве, что эти оковы. — потряся цепью сказал Азори  — Я предлагаю тебе жизнь в мире! А чего хочешь ты? Войны? — Зуко отказа не понимал. Он и так не особо верил в идею договорится с Азори, и пришел сюда только по двум причинам: увещевания дяди и долг перед матерью, всё-таки Азори был его младшим братом.  — Я не хочу чтобы мою страну бороздили допотопные посудины иноземный дикарей! — на этом Азори ещё раз не стеснясь с призрением посмотрел на представителей племени Воды —  А чего хочешь ты? Интервенции? — парировал Азори  — Это не твоего ума дело! Теперь я Лорд Огня, это моя забота.  — Как я могу доверять человеку, державшему меня в подвалах много дней?  — Я этого не знал! Да и хочу напомнить, что мой отец поступил со мной так же! — в этом была правда, вот только Азори не мог нести ответственность за деяния отца, тем более за те, что были приняты когда он был ребёнком.  — Что за Лорд Огня не знает где находится его брат? Как тебе можно доверить страну, если ты не в состоянии обеспечить безопасность семьи? — Азори явно перешёл в наступление, это было бесчестно, ведь все совершают ошибки, да и Зуко не был виноват перед ним лично. Но Азори, на чьём лице не было живого места, имел право говорить такое. Ровно как и Зуко со шрамом на пол лица, имел право ненавидеть Озая и Азори через него, ведь младший брат имел то, чего так отчаянно хотел Зуко - внимание и какую-никакую любовь отца. — Ах, да, об этом, хорошо, что ты сказал, я же был в твоей камере. Помнишь? Там, вроде как, была кровать, гобелены и было окно! А в моей были голые стены, крысы и «любезные» надсмотрщики. — громче обычного говорил Азори, что давалось с трудом  — Мне жаль. — дежурная фраза, не более. Жаль почему-то не было, разве, что оставалось сожаление по поводу несостоявшейся сделки. Хотя в его семье ничего не делалось легко, а потому Зуко не особо то и удивился, что его брат оказался таким несговорчивым. — Но пока ты не подпишешь это, ты останешься здесь. — Лорд Зуко развернулся спиной и бросил сквозь зубы — Думай. И знаешь, настанет время когда твоя подпись мне больше не понадобится.  С этими словами старший брат Азори вышел.  — Трудно уживаться с братом, уж я то знаю.— на прощание сказал дядя Айро, Азори ничего не сказал. Он только взял карту, в надежде забрать её с собой. Вскоре пришли тюремщики с мешком в руках и насмешливо сказали  — Изволите вернуться в ваши покои?  А затем его грубо схватили и поволокли назад в камеру. Снова был свист, плевки и толчки в плечо, когда он шёл между камерами. Как же круто изменила жизнь за один день, ведь еще совсем недавно - о нём даже плохо думать было нельзя, а теперь можно было все. — Вот мы и на месте! Надеюсь ты сгниёшь в этой камере, выродок! Моя дочь уже не вернётся домой, потому что Лорду Огня когда-то понадобился уголь из Царства Земли! Ты сам скоро станешь этим углём! — горько сказал мужчина и бросил Азори на пол. Юноша не злился на него, он осознавал, что тот просто горюет о дочери, а в Азори видит причину её смерти, сам принц ему, конечно, ничего не сделал. Но что он должен делать Азори не представлял совершенно. Его к этому не готовили. Да и кого готовили? Есть ли какой-то генеральный протокол, что делать принцам после того как их отца свергли, а тебя как собаку заперли в клетке, угрожая расправой и смертью? Допросы продолжались, Азори расспрашивали про все советы, про то, кто предложил какое решение, и кто ответственен за тот или иной бесчеловечный (на самом деле совершенно блестящий!) план. Принц, в принципе, не мог помнить советы трехлетней давности, а будучи изрядно побитым так вообще путался в словах. Да и говорить ему не хотелось. Зачем? Он не мог дать Зуко то, чего тот хотел. А его жалкие попытки следствия не изменят его участи.  Вскоре он ещё и простыл, поскольку, сон на голом полу и отсутствие нормального питания не способствовали здоровью. Допросы были призваны ослабить его волю и сломать окончательно, а не получить информацию. Ведь протоколы всех военных советов, совещаний и прочего хранились в архиве.                         *** С приходом к власти Лорда Огня Зуко, бывшие предатели, изменники и прочее отребье получили свободу, став героями войны. Мир медленно сходил с ума.  Ямагути наконец-то смог вернуться домой к семье, которая, в прочем, в восторг не приходила.  Минори повезло ещё больше, так как Озай ранее сам отстранил её от дел, по причине «потери доверия», она получила не только амнистию, но и предложение Айро присоединится к совету. Айро знал, что Минори одна из тех, кто посадил его младшего брата на трон и помогла удержать власть; а потому держать такую женщину лучше поближе, да и чисто по-мужски, Айро симпатизировал ей. Однако, женщина отказалась, сославшись на тривиальное желание наконец-таки создать семью. На деле же, так Минори хранила верность своему любовнику, Лорду Огня и стране. Единственное, на что согласилась Минори, так это найти опальную принцессу Урсу, с которой состояла в тайной переписке, и то по своему желанию. Урса была её близкой подругой. Пиандао ожидаемо получил свободу и более того, ему обещали вернуть состояние, которое Азори год назад распродал. Мир словно перевернулся с ног на голову, вчерашние заключенные становились хозяевами жизни, а их надсмотрщики, готовились к свиданию с эшафотом.             Здание суда возвышалось над центральной площадью, как могильная плита над свежей могилой, именно так она и представала перед подсудимыми, что еще месяц тому назад были оплотом власти этой самой страны, которая в эту самую минуту должна была судить их по всей строгости.  Здание было выстроено из тёмно-красного почти кровавого цвета каменя, и в свете факелов казался живым - как будто огонь, когда-то рожденный в этих стенах, до сих пор не угас и вот-вот готовился испепелить тех, кто ещё недавно считался неприкосновенными.  Внутри стояла та же могильная тишина, натянутая, как струна в руках умелого музыканта в разгар концерта. Ряды сидений были заполнены солдатами, иноземными чиновниками, послами других народов, каждый из которых пришёл увидеть конец эпохи Озая, увидеть лица своих вчерашних палачей.  На скамье подсудимых: министр войны Цинь, министр пропаганды Того, министр финансов Юри, министр Укано, министр юстиции Гюри, адмирал Ким, генерал Буджинг, капитан Лита, теперь уже полковник Шо, генерал Макото и генерал в отставке Вей. Все в одинаковых тёмных мундирных накидках без знаков различия, но выправка и холод в глазах выдавали их прежнюю власть и выправку, выученную ещё в Академии.  Им предъявляли обвинения — одно за другим, словно удары молота по наковальне. Обвинителем выступал Кайджин, это был уроженец Юдао с заметными дырами в родословной. Его мать была из племени Огня, а вот отец - землеройкой-полукровкой. При Озае такие люди редко допускались до важных должностей (и как стало ясно теперь совсем не безосновательно), а вот при новом правлении их амбициям давали место для манёвра. Кайджин был одет в цвета народа своего отца, что было просто оскорбительно для подсудимых. Мало того, что после стольких лет служение родине их отправили под трибунал, так ещё и главным прокурором был какой-то дикарь. Выбор не был случайным, полукровка мог говорить от имени двух народов, по крайней мере, так было задумано. Обвинения летели словно стрелы в загнанную жертву, каждая из которых шла точно в цель: — За развязывание войны против мира, — За массовые расправы и сожжённые городов, — За пытки и казни без суда, — За злоупотребление властью, — За клятву верности человеку, что стремился сжечь и уничтожить весь мир. Каждое обвинение звучало громче предыдущего, эхом отражаясь от каменных сводов. Но никто из подсудимых даже не моргнул, даже бровью не повёл. Одни сидели неподвижно, с надменно-усталыми лицами, другие - с едва заметной усмешкой, словно данная беседа наскучила им. Когда судьи требовали ответов, они молчали. Если и говорили - коротко, сухо, без выражения: — Я не признаю вины. — Мой долг был и остаётся служить моему Лорду Огня. — Я отказываюсь от дачи показаний. — Эти люди знали свой долг, знали, что такое честь, знали, что если заговорит один - то утянет за собой всех. И дело было не в желании выжить, на это шанса тут не было ни у кого. Это было известно как обвиняемым, так и подсудимым. Они - люди, облеченные безграничной властью, были прекрасно осведомлены, что казнить и миловать это право сильного. Но вымаливать пощаду, валяться в ногах, наплевав на принципы - это то, что было недостойно командующего народа Огня, и уж точно не в присутствии иноземных дикарей.  Их спокойствие раздражало Зуко. Он сидел сбоку, рядом с советом, руки сжаты в кулаки. Каждый взгляд в сторону этих людей будто разжигал в нём старую боль - огонь, от которого он так хотел избавиться. Особое внимание Зуко заслуживал генерал Буджинг, из-за которого он косвенно и получил этот самый шрам. Вообще, Буджингу было за восемьдесят, его вообще хотели избавить от суда в силу возраста, но по личному распоряжению Лорда Огня он был здесь. Его Зуко хотел видеть первым в очереди на эшафот и справедливо хотел. Но больше всего он хотел видеть мольбы этого человека и праведный страх перед неизбежным концом. Они сидели перед ним - те, кто когда-то аплодировал его отцу, кто поджигали города во имя «славы» Страны Огня. Он хотел крикнуть. Хотел заставить их хотя бы дрогнуть. Но не позволил себе. Вдох - выдох. Он теперь Лорд Огня, и гнев не должен управлять им. На противоположной стороне зала, чуть в тени, Айро наблюдала за происходящим, не вмешиваясь. Его взгляд скользил по лицам обвиняемых, по залу, по Зуко. Этих людей Айро знал прекрасно ещё с юности, а потому догадывался, что такие отмороженные ублюдки, что отправляли тысячи и тысячи на страшную смерть, служа его братцу, ни пыток, ни смерти, и уж тем более, судов не бояться. В золотых глазах не было ни жалости, ни ненависти - только холодное понимание: это конец старого мира. Но каким будет новый, ещё никто не знал. Наконец тишину разрезал голос. Заговорил лишь один. Генерал Вей, он был несостоявшимся приспешником Нобу. Видимо, он решил уцепиться за жизнь и воспользоваться своими прежними связями, от которых ещё при Озае открестился. Приспособленец, не иначе, такого как раз Айро мог ожидать от членов совета Озая: — Я готов дать показания. — Айро посмотрел с улыбкой. Его ожидания оправдались, среди царедворцев должно быть гнилое звено, не могло не быть.  — Предатель! — крикнул с трибун Ким, и подскочил, как конвоиры моментально с силой вернули его на место. Его, как и стальных подсудимых, подобная беспринципная наглость вымораживала! Офицер армии Огня только что предал не только Лорда Огня, но и каждого в этой комнате, каждого живого и мертвого солдата, каждого гражданина страны Огня. Да ещё и сделал это на глазах иноземцев.  — Я помню последние военные советы во всех красках. — хвастался Вей, который просто просиживал штаны в совете! Но принимаемые Озаем решения его почему-то не трогали, видимо, до момента пока не пришлось за них отвечать лично  — Начнём. — Кайджин ненавидел всё правление Озая, за то, что его карьере не давали ход. Правда была в том, что он, скорее всего, был не шибко способным, но конечно проще было обвинить государство. — Когда и кем было принято решение об убийстве магов воды? Кто поддержал эту идею? Кто воздержался?  — После возвращения принца Азори на Родину, политика в отношении пленников изм… — договорить ему было не суждено. Сюрикен пробил сонную артерию, и старик в корчах залебнулся своей же кровью. Бросивший сюрикен скрылся молниенсно, словно сами духи решили покарать предателя. Теперь становилось понятно, что никто из обвиняемых не заговорит и не станет сотрудничать, а если и посмеет - то его вероятнее всего быстро уберут. Это было ожидаемо: эти люди безнаказанно кошмарили весь мир сто лет и явно умели играть в эти игры, более того, они и написали эти правила и законы.                                ***       Лорд Огня Зуко стоял на балконе дворца, наблюдая за тем, как первые лучи солнца освещают серые стены и опустевшие площади. В воздухе стояла тишина, но эта тишина была напряжённой - в ней чувствовалась тревога. Его цель была достигнута, он доказал всем, а главное себе, что он больше, чем мнение его отца. Он вырос.  Слухи доходили до него постепенно. Сначала - шепот дворцовых слуг. Он слушал их случайные разговоры, стараясь не вмешиваться, но каждое слово отзывалось холодным страхом в груди. — Говорят, что… — шептал один слуга другому, пряча глаза. — Зерно кончается. В столице… никогда такого не было, может слухи…— озираясь по сторонам говорил человек  — Никогда, — вторил другой, и голос дрожал. — Раньше еды хватало всем. Зуко напрягся. Сердце забилось быстрее. Он мог бы выпороть слуг за распускание слухов, вот только это были не слухи, да и использовать такие методы он не хотел. Он не его отец. Он видел дворцовые запасы, остатки золота и зерна — и понимал, что ситуация выходит из-под контроля. Казна пустела, а народ скоро начнёт требовать еды. И вот начали появляться первые признаки бунта. На центральной площади несколько горожан уже стучали в двери складов, требуя зерно. Меры были приняты, со складов дворца гражданам выдавали зерно, стараясь держать народ в спокойствии. Этого должно было хватить на какое-то время. Но это было чуждо привычному порядку: при его отце голода в столице никогда не было. Никогда. Озай тратил колоссальные суммы на содержание Кальдеры, весь город был пропитан атмосферой благополучия.  Зуко спустился с балкона, идя по коридорам, где шептались пара солдат  — Как так? Нам задерживают жалование!  — Говорят в казне пусто.  — Брось, это невозможно. Просто бюрократия.  Каждое слово, каждый вздох и шепот заставляли его чувствовать ответственность, к которой он не привык. Он сжал кулаки, и гнев смешался с тревогой. Народ скоро начнет голодать, казна пуста, а впереди - только трудный путь, и, не дай Агни, восстания.  Зуко понял одно: теперь это не игра, не власть ради короны, не попытки что-то доказать отцу. Теперь его решения будут стоить жизней. Он глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли, ощущая, как впервые с момента своего восхождения к власти на него давит реальность. Лорд Огня с дядей сидели за столом в архиве дворца, горы обугленных страниц и обрывков бумаги были перед ними. Обгоревшие остатки документов, словно крошки прошлого, рассыпались под пальцами. — Вот… — Айро показала на несколько страниц, — это единственные записи о расходах на двор: огромные траты на твоего брата, на дворцовую стражу, на войну, на двор и прочее — Можно обвинить Азори в растратах. — сказал Зуко  — Этого мало, да и подпись ставил не он, а Озай. Таким образом любую наложницу можно обвинить в растратах, только толку от этого не будет.  Зуко нахмурился. — Всё понятно. Но деньги были. Где они? Они явно не экономили.  Дядя кивнул, разбирая записи на других обрывки: — Мы нашли перепись доходов: налоги, награбленное во время войны, отобранные состояния, поступления из провинций, золото из захваченных крепостей… Всё учтено. В Кальдеру стекались деньги со всего мира. Деньги точно были. И они есть. — А теперь? — стиснув зубы, спросил Зуко. — Куда они делись? Ответа не было. — Нам нужно допросить министров, — сказала Айро, собирая обрывки. — Юри, министр финансов, его секретари. Он должен знать. Такие суммы не пропадают бесследно.  Через час зал заседаний был полон. Зуко стоял напротив Юри. Министр финансов сидел прямо, взгляд холодный, руки сложены на столе. Загвоздка правда была в том, что Азула уволила добрую часть секретарей, и многие просто покинули столицу после переворота, опасаясь за свои жизни. Надо сказать, не безосновательно. А часть из служащих различных министерств была убита в ходе переворота. В помутившемся рассудке принцессы был пожалуй один значительный плюс: она посеяла такой хаос во дворце, что разобраться было почти невозможно.  — Господин Юри, — начал Зуко, — мы не обнаружили в казне часть средств, где деньги? В казне скоро будет пусто. Согласно вашим отчётам, всё учтено, но денег нет. Ответьте.  Юри поднял глаза, посмотрел на него ровно: — Я не могу ничего сказать. — Что значит вы не можете? Вы понимаете, что это значит? Вы отвечали за казну - это ваша вина. — Зуко сжал кулаки. — Я приказываю! Говорите!  — Я ничего не знаю, Лорд Огня, — спокойно повторил Юри. — Ни вы, ни ваши советники, ни я не можем сказать, где деньги. Я вёл отчет, а не лично прятал деньги.  Зуко почувствовал, как гнев растёт. — Ведите министра войны! — приказал он. — Пусть он объяснит! Цинь сел перед Зуко. Его взгляд был таким же пустым, ровным, как у Юри. — Министр, где основная часть казны? — снова спросил Зуко. — Я ничего не знаю, я занимался боевыми действиями и стратегией столетней войны. Финансы мне всегда давались с трудом. — повторил министр войны, как бы отрезая воздух ножом. — Всё, что могу сказать, это что казна была полной, я никогда не получал приказов о сокращении расходов.  — Если вы двое откажетесь сотрудничать, вы знаете к чему это приведёт.  — Прошу, позвольте мне помочь вам, в память о наших добрых отношения в прежние времена? — мягко вклинился Айро в диалог, Цинь вздохнул  — Со всем рвением, я полон желания оказать всю возможную помощь короне. Это мой долг. — гладко стелил Цинь — Однако, я понятия не имею где деньги. — Цинь ничего говорить не собирался. Его единственной целью было уберечь своего сына. Он не мог открыть рот потому что знал, это опозорит его имя, а главное, может пролить свет на факты, которые рано или поздно затронут и его ребёнка. Эти суды будут идти годами, выискивая изменников. Да и на что ему было расчитывать? Он был министром войны, он буквально руководил армией с подачи Озая. И как бы он не старался, исход в виде эшафота в его случае был гарантирован. Юри же сидел недвижно, он не говорил ничего, поскольку, точно уверен не был. Да и его не в чем было обвинить, всё, что он знал - только цифры.  — Уведите.  Зуко тяжело вздохнул, опустив голову на стол: — Это невозможно. Деньги были. Всё учтено. Даже учитывая колоссальные траты на двор, на войну … они не могли просто исчезнуть. Зуко почувствовал, как в груди нарастает тревога. Народ голодает, запасы тают, а тут — полная пустота, как будто сама казна растворилась в воздухе. Он сжал кулаки: это не просто бюрократический сбой. Это катастрофа. — Хорошо, Зуко, не стоит предаваться унынию. Это не пристало Лорду Огня. Мы разберёмся. Мы найдём их. Куда бы они не ушли, я узнаю. — успокаивал Айро племянника. Сам он хорошо понимал как важны деньги, особенно, в первые годы правления, а главное, что такие суммы не могли просто затеряться. Даже с учетом коррупции и ошибок казначеев. Главная опасность этих денег была не в их отсутствии, а именно в их наличии в руках другого человека.  В  глазах отставного генерала была только задумчивость, не тревога. Будучи крон принцем старший сын Азулона привык решать любые вопросы.          Камера была холодной и сырой, свет от маленького щелевидного окна лишь подчеркивал серость стен. Озай сидел на узкой скамье, плечи опущены, взгляд пустой, дыхание ровное. Он не замечал ни холода, ни ржавого таза в углу, ни сменяющейся стражи. У него было над чем подумать: он прокручивал в голове все события прожитой жизни, силясь, найти ту ошибку, что привела его сюда. Он делал так с детства, если что-то не выходило, он изучал вопрос досконально и начинал заново. Вот только, нельзя начать жизнь с начала, как бы мы не хотели. Если вещи, которые нельзя исправить как бы мы не старались. В глазах правителя его жизнь была окончена, он никогда не видел себя никем, кроме как правителем, а потому потеря власти ознаменовала для него потерю самой жизни.  Зуко вошёл, теперь уже Лорд Огня, но с тяжёлой ношей на плечах. Внутри кипели вопросы, ответственность за страну, за войну, за жизнь людей. Он пришел чтобы посмотреть в глаза человеку, который изуродовал его лицо и сломал жизнь. Он пришел чтобы наконец поставить точку и доказать, что он был достоин большего чем простое игнорирование, смешанное с жестокостью.  — Ты никогда не верил в меня. Но посмотри где сейчас ты, и где я. — ответом его не удостоили, как и всегда. Равнодушие - единственная эмоция, которую Озай дарил Зуко.  — Ты сгниёшь здесь, один, тебя забудут.  — Тебе что-то конкретное нужно? Выражайся яснее, я не намерен слушать твой злобный клёкот. — Озай только про себя отметил, что Зуко изменился. Не мог не изменится, трон меняет всех и каждого, буквально за несколько часов у власти, делая другим человеком.  — Ты в своём уме? Я Лорд Огня! — Зуко наглость отца выводила из себя! Он больше не был тем мальчиком, который искал одобрения в его холодных глазах. Но вот Озай был всё тот же.  — В нынешнее время это не очень то ценный титул, говорят, любой изгнанник может его получить!  — Лучше быть изгнанником, чем убийцей и тираном!  — Аудиенция окончена. — бросил Озай привычную фразу, про себя отмечая, что он больше их не назначает.                          *** Разговор с братом вертелся в голове Зуко, раздражая его.  — Я не намерен больше ничего просить у Азори. У меня нет времени играть в глупые игры, я дал ему шанс. Я всё сделал верно! Он сам виноват! — Зуко мог позволить себе такие эмоции только при дяде, который неоднократно говорил племяннику, что холодная голова - признак хорошего вождя.  — Можно, конечно, обойтись и без его подписи, в архиве наверняка полно информации, а том числе и о его деяниях при Озае.— Айро был прав, в стране Огня документация велась непрерывно, записывали каждую потраченную монету и каждый новый указ. Это было в части ещё до Созина, а при последнем доведено до совершенства. Война требовала точности и в стране Огня с этим справлялись. — Там точно будет, что ему предъявить, нельзя взять город и остаться незапятнанным. Мы найдём ему обвинение, но что делать с остальными? Зуко, если нам удастся убедить твоего брата сотрудничать, всё будет много проще.  — Ты его слышал. «Он не заключает сделок и не торгует жизнями подданных!» — копировал голосок младшего брата правитель — Думаю, твой брат просто не понял, что всё намного серьёзнее. После суда он заговорит иначе. Должен по крайней мере. — Айро понимал, что принц, как и он сам, вырос в атмосфере вседозволенности, а потому, вероятно, считал, что все угрозы - детский лепет.  Слуга вернулся бледный как мел и сообщил:  — Вся секция архива, касающаяся столетней войны сгорела. Архив хранит записи только о расходах двора, и то, часть утеряна.  — Весь? Невозможно! Проверьте еще раз. — Зуко не верил своим ушам, он видел архив еще в детстве, это были огромные, нескончаемые полки, заваленные бумагами.  — Ничего нет, ваше величество. Мы обыскали всё.  — А это уже интересно. — Айро принимал поединок с достоинством. Им овладевал азарт в решении трудной задачи. — Тогда нам придётся всё-таки еще раз поговорить с твоим братом. — Просить Озая о чём-либо было бесполезно, а любые показания Азулы никто не воспримет всерьез. Они сами объявили ее невменяемой, если выслушать её в суде, значит признать, что она способна трезво мыслить, а значит получить ещё одного наследника на свою голову. Оставался один человек, который мог бы пролить свет на записи, что были утеряны. Именно слова Азори имели ценность, если бы обвинения выдвинул член правящий семьи - их бы не пришлось доказывать. Да и архивные записи можно было восстановить со слов принца. — Я уже пытался! Но ты его слышал. Может мне начать умолять его? Ну уж нет.  — Не тебе, есть человек, которого он может послушать. — трогая седую бороду размышлял отставной генерал. Айро знал, любого можно уговорить - убеждением или принуждением. — Но где-то же казна должна быть? — Где-то. Но искать её по всей стране это искать иголку в стоге сена, да и искать будем явно не только мы.                     *** Дракон Запада принял мастера Су в обстановке прежней комнаты, что принц Айро занимал ещё при Азулоне. Широкий стол из желтого кедра с изображением танцующих девушек привлекал внимание. Увидев этот стол, Су хмыкнул, вспоминая, что такие предметы роскоши Айро и другие члены командования вывозили из кампании в Царстве Земли. В стране Огня просто не было такого дерева, вернее при Озае как раз-таки было - на тех самых оккупированых территориях.  — Я дам Вам помилование. Вы отошли от дел вместе со мной. — на этих словах Айро заглянул в ореховые глаза собеседника, читая там отсутвие интереса. Айро догадывался, что такие отбитые личности, что служили Озаю много лет, жизнью в принципе не дорожат, но послушать, что скажет Озай он хотел.  — И сколько это будет стоить? — вопрос был скорее риторический, Су прекрасно знал, что во дворце за всё приходится платить либо кровью, либо золотом, и первой вариант использовался много чаще. Помилование его удивило, когда его арестовали, он уже ожидал представления в суде и дальнейшей казни.  — Вы знаете, что такое боль утраты не хуже меня, Су. — удар был ниже пояса, Су ни с кем, кроме Озая не обсуждал это. — Сделайте это в память об Ичиро. На лице Су промелькнула боль, та, что изводила и его много много лет, к которой он давно привык.— Я отказался от трона только ради того чтобы юноши, подобные моему сыну, никогда больше не умирали раньше срока. — «А срок, видимо, ты хочешь определять сам» - пронеслось в голове военного  — Поговорите с моим братом. Его мысли мне неведомы, да и говорить с кем либо он отказался.  — И что именно я должен узнать?  — Попросите у него сказать где находится казна, ради блага страны и народа. Каким бы он не был человеком, он всегда заботился о гражданах страны Огня.   — Я попробую. Но вы знаете Озая, просить его о чем-то не всегда представляется возможным. — поговорить с Озаем было стратегический важно для военного, своя жизнь его мало волновала уже как много лет. Он уже умер, ещё много лет назад под стенами Ба Синг Се. Но вот узнать где находится Азори он был обязан, а это был единственный шанс.  Су нашел друга с тем же нечитаемо-надменным выражением лица, какое видел на нём каждый день.  — Озай, я тут по просьбе…— договорить естественно не дали, уж слишком проницательным был его давний друг  — Айро. — это я и так знаю. — И что им понадобилось на этот раз? Они успели угробить страну за месяц? Нет, я знал о талантах Айро и Зуко, но чтобы так быстро…браво! Надо было просто сделать его управленцем в племени Воды, обошлись бы без осады.  — Оказывается ты оставил казну почти пустой. Как так вышло?  — Даже не могу предположить. — с плохо скрываемой ухмылкой, говорил бывший правитель  — Скоро будет голод, если ты не хочешь чтобы твой народ голодал, скажи где казна. Зернохранилища пустеют. — Су играл как мог, не виртуозно, но не плохо.  — Я больше не Лорд Огня, мне такие вещи не известны. Могу только сказать где в этой тюрьме самые жирные крысы. — Озай, начнется нехватка зерна, это может привести к голоду, что уничтожит нашу страну окончательно. Подумай о народе Огня! О невинных детят! — тут военный явно перестарался и заслужил насмешку старого товарища. Су оглянулся по сторонам и посмотрел другу в глаза и губами прошептал — «Где Азори?» — казалось вопрос не трогал Озая от слова совсем, он даже позу не изменил, но начал что-то выводить на пыльном полу  — Теперь забота о благе страны и народа это ноша Зуко. Пусть справляется сам, кто я такой чтобы раздавать ему советы. Я просто заключенный, да и какие советы может дать тиран? — говорил Озай непривычно громко, чтобы тот кто подслушивал разговор не утруждал свой слух. — И как же так вышло, что мой друг теперь сотрудничает с узурпатором? — последнее слово сам Озай ненавидел, ведь его в свое время величали именно так. Сам же он считал, что власть это переходящий приз и любой получивший её, является достойным.  — Я думаю, что за всё время, что я отдал стране и народу, я заслужил спокойную старость. Я, как гражданин страны Огня, должен служить Лорду Огня. — Каракули выводимые Озаем наконец обретали смысл - это была карта. Озай только ткнул в один из островков. «Пирос» прошептал Су, на что получил кивок правителя.  — Так ты скажешь где казна? — спросил Су, улыбнувшись другу, понимая, что за игру затеял его друг.  — Зачем им деньги в новой эре мира и добра? Пусть кормит народ и армию гармонией или чем там ещё они промышляют? Желаю удачи! — эта черта в друге всегда восхищала Су - несгибаемость и упрямство. Озаю предстояло провести в этой паршивой камере всю жизнь, он мог бы попросить себе камеру получше или быструю смерть в обмен на информацию, но он оставался верен себе и своим принципам. — Прощай. — бросил правитель, прощаясь навсегда. Су позволил себе кивок и задержал взгляд, времени на задушевные беседы не было, Су должен был отыскать Азори.   Су покидал не просто камеру, он покидал привычную жизнь, точнее её осколки. Он шел по мрачным этажам тюрьмы, как его окликнул знакомый голос  — Господин Су, вы на свободе? — это был адмирал Ким — Кому ещё удалось спастись? — Ким выглядел так же как и всегда, осанка, хитрый, спокойный взгляд, разве что пара синяков и следы недосыпа выдавали его теперешнее положение  — Минори, и все кто был не в городе. Может помилуют Литу, она - женщина. Про остальных ничего не знаю. Я уезжаю из города, пока ещё позволяют.  — Уезжаете? А как же Азори? — прозвучало разочарованно, Ким знал, что Су привязан к своему ученику, заметил ещё со времён Академии, а потому такое решение его удивило   — Он в Пиросе. — заметил военный, веря словам своего друга  — Ложь! Я видел как его вели в камеру. Он здесь, нижняя секция.  — Кох!  — Вы должны что-то придумать. Они его не отпустят.                            ***                   11  лет назад.  — Капитан Су! Принц Лу Тен попал в окружение, приказ всем двигаться к воротам города, на восток. — Но наши силы на исходе. Кого мне послать туда? Мертвецов?  — Это приказ генерала Айро. Су огляделся - вокруг царил хаос, словно сам Кох спустился на землю. Армия народа Огня явно терпела поражение, их теснили с флангов, большинство солдат были ранены. И самым ужасным было то, что солнце начало сегодня опускаться раньше.  «День весеннего равноденствия» подумал капитан. Это означало, что день равен ночи, а стало быть преимущество, что имели люди Огня раньше за счёт небесного светила, теперь будет уменьшаться с каждым днём. Су бросил взгляд на Ичиро, сын улыбнулся ему белыми крупными зубами и кивнул, дав понять, что он сам справится. Сомнений не было: Ичиро был хорошо обучен своим оцтом, крепкий, ловкий, выносливый маг, буквально в одиночку раздавал магам земли на орехи, обращая их в бегство. Су двинулся на восток, оставляя Ичиро добрых три десятка солдат.  Когда он прибыл к воротам, тут просто кишело солдатами в черно-красных доспехах. Вот только, генерал Санг был тоже тем ещё лисом. Генерал армии Земли с длинными усами, низкий, на вид спокойным, был мастером манёвров. Санг обрушил внешнюю стену и теперь она отделяла отряд принца Лу Тена от остальных сил. Сначала всё шло как нельзя лучше, Лу Тен прекрасно справлялся, даром что ли он потомок Созина? Айро по праву гордился сыном - истинный сын своего народа, он был одарён магией и не обделён интеллектом, если не сказать, что он был гением стратегии. Но вскоре опустившиеся солнце начало давать о себе знать: солдаты в зелёном прибывали и прибывали и спустя час против десяти бойцов огненной нации стояли пятьдесят магов Земли. Никто не мог помочь, Айро здесь не было, он был далеко в ставке, а Лу Тена, на сколько Су знал, отправил на разведку. Но горячий, юный принц ослушался, захотел славы и зрелищ и двинулся к стене. И вот Су видит то, что пугает его - матёрого вояку - до дрожи в коленках и сухости во рту: Лу Тен, принц Лу Тен - надежда и будущее целой империи, один на один с тремя десятками магов. Но шакалы не спешат нападать, они изматывали юношу, ждали пока это увидят все. Армия народа Огня всё это время пыталась  пробить обрушенную стену, но всё уж слишком медленно, слишком. Лу Тен обессилен и вот его руку схватила брошенная веревка, потом и вторую, он отбивается ногами, давая понять, что не сдаётся. Камень летит и дробит коленную чашечку принца, слышен стон, принц падает на колени, а прямо в солнечное сплетение попадает метко брошенный щебень. Дыхание выбито. Эти ублюдки этого и ждали, они намеренно не добили его сразу, следом в принца полетели камни чуть крупнее, оставляя кровавые раны на лице, шее, руках. — Я принц племени Огня. Отпустите меня и мой отец дорого за меня заплатит!  — Я знаю кто ты, но мы не берём в плен магов Огня. Камень летит выбивает принцу глаз, что моментально вытекает из орбиты, словно яичный желток, разрезанный столовым ножом. Вся армия видит как казнят их принца - болезненно и очень медленно. На лицах молодых солдат блестят дорожки слёз, они обожают своего принца, все молчат, весь мир молчит, это кажется сном, плохой постановкой в театре. Су оглушает громкий голос адъютанта    — Капитан, ваш сын просит помощи. Он в окружении на востоке.  — Кох!— Выругался военный.  — Что прикажете? — На восток. Немедленно! Су нарушает приказ, он думает только о спасении своего ребёнка.  Друг принца Озая рано женился, его единственный горячо любимый  ребёнок - Ичиро - был идеальным сыном. Озай всегда завидовал другу, по-доброму, конечно. Он даже согласился стать его дядей и провёл обряд посвящения в воины. Хотя Озай скорее не согласился, а приказал, что именно он проводит Ичиро в храм, Су не смел противиться. Ичиро обожал дядю Озая и не понимал почему все вокруг считают его угрюмым и жестоким, с ним то младший сын Азулона был даже... добрым? (Про Озая трудно такое сказать) Дарил тому баснословно дорогие подарки, вроде хрустальных кинжалов, показывал приёмы. Су бурчал, что тот портит мальчика и превращает в избалованного неженку, но не возражал против общения своего друга и сына. Озай всеми силами отговаривал Су от того, чтобы тот брал Ичиро с собой в поход, да и сам капитан этого не хотел. Но принцу Лу Тену срочно понадобилась компания в военный поход, поэтому два десятка ровесников принца были отправлены в поход сразу после получения Пурпура. Обычно, после окончания Академии юноши и девушки служили в гарнизонах, становились адъютантами, никто не кидал их в самое пекло. Это было слишком дорого и жестоко. Ичиро и Лу Тен были сокурсниками, но не общались, уж больно разными были эти двое. Лу Тен всегда предпочитал честный бой, подвижные игры, тогда как Ичиро интересовала политика и хитросплетение интриг, видимо, влияние Озая имело место. Но приказы Лорда Огня не обсуждают, их выполняют со всем рвением и без малейших возражений.  Капитан Су несётся сломя голову, спустя час он на месте, он думает, что ошибся, тут пустырь, никого нет.  — Где он? Мы сбились с пути.— Говорит Су, успокаивая себя.  Но тут в свете последних лучей солнца он видит как на раскуроченной земле лежит хрустальный кинжал, взгляд военного мечется всюду, и он видит руку сына, торчащую из под завалов. Он кидается к своему ребёнку, не замечая усталости раскапывает «могилу», ворочая тяжелые глыбы, ломая ногти в мясо.  — Папа. Спасибо, что пришёл.— слабо говорит Ичиро — Слава Агни! Ты жив!  Су кидается к сыну, кладёт его голову себе на колени.  — Папа, я так устал. Поехали домой. Что со мной?  — Всё хорошо, тише, не трать силы. — Су накладывает повязку на раны сына, они не глубокие, мастер выдыхает. Вот только сын дышит уж слишком тяжко, а повязки не дают облегчения. Тут Су отодвигает последнюю глыбу, зажавшую ноги его сына и понимает, что мальчика разделило на двое. Его карии глаза расширяются. — Папа, чего так медленно. Помоги встать!— требует юноша — Я что сильно ранен? — Нет, Ичиро, не сильно, царапина, скоро ты будешь дома. Озай написал тебе письмо, сказал, что скучает и любит тебя. — Дядя Озай? Сказал такое?— Ичиро усмехнулся — Не может быть, скорее Аватар найдётся, чем дядя кому-то такое скажет. — Это правда, Ичиро, чистая правда. Су достаёт какое-то письмо и читает сыну выдуманные строки. Ичиро засыпает почти счастливый под эту благословенную выдумку, письмо Озая придёт только утром, он и правда скажет Ичиро, что скучает и ждёт его в Кальдере.  Су не отпускает тело сына, он на своих руках относит его домой, крепко прижимная к себе. На похоронах были только Су, безутешная мать, что не вынесла горя и умерла годом позже,  и теперь уже Лорд Огня Озай, что нарушил этикет и пропустил похороны племянника. Айро никогда не простит брату этот поступок. Ведь что может быть важнее похорон его сына? Никто больше не смог придти, ведь нация Огня потеряла принца, а прочие смерти не в счёт.  Су благодарен другу, он знает чего это стоило младшему сыну Азулона.  У Ичиро даже нет своего дня памяти, ведь он умер вместе с принцем Лу Теном и не достоин скорби, ведь он же не принц. День смерти Лу Тена стал национальном днем траура, днём памяти последнего принца страны Огня. Остальные умершие под стенами Ба Синг Се были просто забыты.              ***       В голове учителя принца начинали работать шестерёнки, он силился найти любую возможность вытащить Азори из заточения. И хотя Су никогда не любил политику и дворцовые игры, сейчас он был рад тому, что проторчал подле Озая столько лет, а такое общество, не могло не повлиять на мировоззрение и способности человека. А потому бывший советник Лорда Огня нашёл какое-никакое решение. Более того, он знал, что сам Озай поддержал бы такое развитие событий.       Азори сидел опустив лицо на колени, погруженный в отсутвие мыслей. В голове только кружил вихрь невнятных, непоследовательных как пустынная буря воспоминаний-видений. Его потревожил хриплый голос, на который принц даже голову не повернул. Последнее время его навещали только тюремщики и солдаты, проводившие бесконечные, изнуряющие воспаленное сознание, допросы. А потому никакого интереса принц не испытывал. Кайджин надеялся, что допросы сломают избалованного принца и ему удастся убедить его  — Ваше высочество, над вами будет суд. — осунувшееся лицо принца даже тронуло подобие улыбки  — Я уже в камере, вы меня судом хотите запугать? Поздновато, не находите? — в голосе должна была звучать усмешка, но прозвучало безвкусно, а от того печально, сил даже на едкие ответы не оставалось. Интереса к беседе принц не испытывал, его уже достали глупые вопросы во время нескончаемых допросов. — Вам предъявят обвинение в участии в боевых действиях против других народов, убийстве военнопленных, жестокости на поле боя и много ещё чего. — Азори наконец поднял голову с колен, сделав последнее с жуткой неохотой. Он уставился на говорившего не видившим взглядом, как если бы он только пробудился от долгого сна. — Отрицайте все обвинения. Скажите, что были вынуждены выполнять приказы Лорда Огня из-за страха смерти, свалите всё на старших офицеров. Скажите, что были командующим только номинально. Вы были несовершеннолетним, вам поверят. Так и только так вам удастся избежать наказания и любых последствий. Вас помилуют и освободят. — Азори молча выслушал, глаза его были спокойны, но внутри буря. Он слышал каждое слово, понимал, какие последствия это повлечет. Его могли отпустить, сохранить жизнь, но при этом он предал бы память о себе и отце, обо всех солдатах, что умерли за идеалы страны Огня. Ему предлагали жизнь в позоре, бесчестие, именуя это «прощением». Вихрь мыслей прерывался о тупые приступы головной боли и следующими за ними пустотой. Хотелось чтобы всё просто закончилось само собой. — Помиловать может только Лорд Огня, а не изгнанник, который решил примерить корону.  — Принц, слушайте внимательно. — на этих словах обвинитель дважды щелкнул пальцами перед глазами принца, чтобы тот сфокусировал на нём взгляд — Это ваш единственный шанс. Командование вас поддержит, они знают свой долг. Вам было шестнадцать в первом походе. — мужчина сел на колени напротив принца и смотрел прямо ему в глаза. Мужчина рассматривал лицо юноши, разукрашенное последствиями допроса. Он и впрямь не понимал почему принц не цепляется за эту благословенную соломинку. Ведь что может быть дороже жизни?  — Я сам принимал все решения, отец меня не заставлял.  — Азори. Это правда. Тебе нужно так поступить. — из-за спины обвинителя показался Су. Мастер знал, что это единственный для Азори шанс на спасение. Сам он, конечно, Айро ненавидел и был предан Озаю. Но спасти своего ученика хотел более всего, он не мог потерять его, не мог ещё раз вынести утрату.   — Мастер Су? Что ты тут делаешь? — Азори, я пришел чтобы помочь тебе. Тебе нужно сделать как говорят, чтобы ты жил. — Да как ты можешь мне это предлагать? Не ты ли учил меня преданности? Как ты вообще тут оказался? Ты предал отца! — Азори, послушай меня, я не… — Пошёл прочь! — Азори встал на ноги, рукой отодвинул полукровку Кайджина как насекомое — Ты - предатель. Мне никогда не было так стыдно за своего друга и так обидно за отца! — до сего дня Азори думал, что ещё хуже стать не может, но увидев за спиной обвинителя своего учителя, понял, что это лишь начало. Он увидел человека, кто учил его не только магии, но и преданности, он потерял опору под ногами. В это было невозможно поверить. Принц бы дал голову на отсечение, что Су никогда не предаст отца. Только не он. — Это не имеет совершенно никакого значения. Это ваш единственный шанс выжить. Скажите, что боялись за свою жизнь, а потому были вынуждены выполнять приказы, это невозможно доказать. Иначе вас казнят, повесив всё на вас.  — Тоже мне новость. — Азори впился глазами в мастера — Как ты мог?  — Спасайте свою жизнь. — обвинитель пытался вернуть внимание принца — Всех членов совета в любом случае ждет эшафот, вам просто нужно спастись самому. Согласитесь на сговор с обвинением. — звучало здраво, отец бы такое одобрил. В этом даже был смысл - сам Азори поехал на фронт добровольно лишь один раз, опьяненный жаждой мести после смерти друга.  — На сговор? — Если бы Азори не был так измотан, он бы вызвал Су на дуэль немедленно и, Агни свидетель, он бы его одолел  — Это единственный шанс для вас. Вы должны жить, вы молоды.  — Я подумаю. Спасибо, что уделили время. И я больше не хочу видеть этого человека. — показав на Су, сказал принц:            Здание суда, что олицетворяло собой власть Лорда Огня и его правосудие, сейчас выглядело для Азори как напоминание о том, что было потеряно, потеряно навсегда. Он никогда не думал, что войдет сюда как подсудимый. Потеряна была не только власть, но честь, да и вообще здравый смысл. Обвиняемые всё те же: Цинь, Того, министр Юри, Укано, министр юстиции Гюри, Ким, генерал Буджинг, капитан Лита, теперь уже полковник Шо и генерал Макото. Среди прочих принц разглядел и Минори, что смотрела на принца глазами, блестящими от слез. Женщина, как уже было сказано, хоть и была любовницей (читать советницей) Озая, была близкой подругой Урсы, а потому получила прощение. — Принц Азори, Вам предъявлено обвинения в подстрекательстве к продолжению войны, убийстве мирных жителей, пытках военнопленных, массовых казнях без суда и дознания, ведении войны на унитожение. А также в измене идеологии четырёх народов, уничтожении других народов. Вы признаете себе виновным?  — Нет. — Айро едва заметно кивал, как факир, что заклинает опасную кобру, коей принц и являлся в его глазах, да и по своей сути.  — Утверждаете ли вы, что ваш отец обманом и угрозами заставил вас принимать участие в боевых действиях, до достижения совершенолетия? Вы признаете себя жертвой тирании Лорда Огня Озая? — на этих словах Ким и министр Цинь переглянусь и кивнули друг другу. Между ними мгновенно промелькнуло понимание происходящего - это шанс для принца сохранить голову на плечах. Подсудимые начали переговариваться и кивать друг-другу. Это бы их не спасло, но спасло бы принца, что жить заслуживал, не только в силу возраста, но и в силу характера. — Не признаю.  По залу прокатился гул. Другие подстудимые резко переглянулись. Ким уставился на Азори и едва качнул головой, в его голове уже был чёткий план, по которому Азори мог спастись. А потому ответ принца поверг его в шок.  — Принц, я повторю. — обвинитель Кайджин оглянулся на зал суда и нервически сжал лист бумаги в руках — Ваш отец принуждал вас к участию в войне. Так? Вы воевали, опасаясь гнева и расправы со стороны своего отца? Вы боялись за свою жизнь? Верно? — он говорил словно шагал по тонкому льду, что трещал под ногами — Да, — зал весь обратился в слух — когда я попал в плен к магам Воды, я действительно опасался за свою жизнь, особенно, во время пыток, проводимых там. Тоже самое могу сказать про последний месяц, проведенный в тюрьме, во время правления Зуко. — Принц, вы истощены заточением? Вам требуется отдых? Позовите врача. — Нет. Я нахожусь в здравом уме и отдаю отчёт своим словам.  — Вы понимаете, что в таком случае, это делает вас виновным во всём? — непонимающим голосом проговорил Кайджин. Куда ему было понять, что было в голове Азори? Да и вообще половине людей, сидевших здесь . — В чём именно?  — Принц, спрашиваю последний раз,  вы признаете себя жертвой тирании Лорда Огня?  — Да. — обвинитель улыбнулся и выдохнул, на Азори смотрел каждый человек в здании суда. Было так тихо, словно весь мир потерял способность говорить и вообще издавать хоть какие-то звуки. — Я признаю себя жертвой тирании принца Зуко, которого вы именуете Лордом Огня. Я признаю, что меня обманом пытались заставить давать показания против Лорда Огня, своих солдат, офицеров и всего военного командования. Я обвиняю принца Зуко в государственном перевороте. Я обвиняю генерала Айро в попытке узурпировать власть. Я обвиняю солдат, что служат принцу Зуку в государственной измене. Я обвиняю Вас, господин Кайджин в попытке добиться от меня ложных признаний в данным момент.  — То есть вы умышленно принимали участие в боевых действиях и по уничтожению населения в царстве земли и племени Воды? Решение о уничтожении мирного населения Омашу вы примали самостоятельно?  — Я не знаю такого города как Омашу. Я всегда действовал в интересах своего народа. Я отказываюсь давать любые показания против своих офицеров, солдат, и против своего отца. Так как я - член правящей семьи, вы не имеете права на судебный процесс в отношении меня, тем более публичный. Обвинения против меня может выдвигать только законный правитель.  — Ваши действия и виновность будут рассмотрены на основании ваших показаний, показаний свидетелей других подсудимых. Теперь вы являетесь подсудимым.  — Я отказываюсь от дачи любых показаний.  Азори встал и направился к выходу, не дожидаясь разрешения. В этот момент остальные подсудимые синхронно встали, отдавая принцу честь единственным возможным в этой ситуации способом. Казалось ещё тише не может стать, но теперь даже гул ветра, что доносился с улицы стих окончательно. Никто не мог поверить, что молодой принц отказывается от единственного шанса на спасение. Судьи переглянулись, прокуроры побледнели, даже некоторые из самых закалённых маршалов чуть сжали кулаки от удивления. Обвинитель Кайджин стоял, сжатый гневом. Его кулаки дрожали, а в груди горело ощущение несправедливости. Он не мог понять: как можно было отказаться от спасения собственной жизни ради чего-то, что, по его мнению, уже мертвое.  Обвинитель доложил о случившемся генералу Айро и Лорду Огня  — Принц Азори, отказался от предложенного плана. — Что? Отказался? Да кем он себя возомнил? — Зуко передернуло от услышанного, он буквально перешагнул через себя, соглашаясь на этот план  — Это катастрофа. — констатировал отставной генерал, затем мужчина задумчиво сел в кресло, сложив руки у лица.  — И почему же? Не придется с ним возиться и гадать выикнет он что-то или нет!  — Зуко, ты не понимаешь. Если бы Азори согласился, все было бы куда проще. Слова члена правящей семьи послужили бы основанием для целого ряда обвинений. А там они сами бы начали обвинять друг-друга, мы бы легко и законно подчистили бы страну от целой толпы палачей.  — Да он воевал и убивал, как и весь совет отца! Я видел это со стен Агна-Кель’а! Зачем вообще нужен суд?  — Но нужны доказательства. — Доказательства? А сожженные города и трупы это разве не доказательства? — говорил Сокка  — Нет. Как ты и сказал, «сожженые тела», их нет чтобы это доказать. Я думал, что найду подтверждения их деяний в архиве, в Народе Огня всегда тщательно велась отчетность. Но они сожгли архив.  — Дальновидные ублюдки. — Плевать! Всё! С меня хватит! Раз Азори окончательно свихнулся, поедет на вечную каторгу, раз так неймется! Я сделал, всё, что мог! Свой долг я выполнил. — Зуко и правда не желал отправлять брата в тюрьму, он был там и знал какого это. Но став Лорд Огня он должен был заботиться не о судьбе отдельного человека, а о судьбе целого народа  — Нужно провести суд или хотя бы создать видимость, тогда никто уже не сможет оспаривать твою власть и ты сможешь навести порядок в стране. Это важно. Иначе твою власть не будут признавать и через десять лет.  — Как же мне всё это надоело!  — Я надеялся на мастера Су, но Азори его даже слушать не стал, считая его изменником. Твоя мать скоро будет в Кальдере. Попроси Урсу поговорить с сыном, она справится. Это должно помочь.                   ***       Однажды принца  Азори разбудил женский голос, Азори считал это миражем, коих теперь было много в его жизни, но прогонять не спешил, пытаясь задержаться в этом моменте, что отвлекал от происходящего.  — Азори, сынок, здравствуй. Урса была одета в багровое, тяжелое, длинное одеяние, а её Волосы венчало пламя. Мать всё ещё была красива, да, она бы была прекрасной Хозяйкой Огня. В таком виде принц видел её разве что на картинах, именно этот образ и отпечатался в его сознании, стирая настоящий облик матери.  Если бы, когда Азори только-только  привели во дворец в первый раз, ему сказали, что он не увидит мать столько лет, он, наверное, не выдержал бы всего, что было после. Он давно позабыл и певучий голос матери, и её нежные, хрупкие руки с изящными тонкими пальцами. Эти воспоминания, что он старательно прогонял ещё несколько лет назад, стерлись в его голове настолько, что казалась будто это и не воспоминания вовсе, а сон.  — Ты пришла ко мне? Азори бросился к женщине, на сколько позволяло его состояние.  — Ну конечно, сынок, я пришла. — Урса рассматривала сына, которого узнавала с трудом. Она запомнила мальчика с большими золотыми глазами, что раскрывал их по поводу и без, а нашла уже юношу, в чьих глазах был холод, боль и что-то ещё, что-то чего Урса всегда боялась. Иногда смотря на него, она видела Озая, такие видения пугали её — Я так скучал, мама. Я очень скучал. Каждый день скучал. Почему так долго? Я так ждал тебя, так ждал. — Язык Азори, как и его разум заплетались.  Урса достала еду и воду, Азори немного поел.  — Сынок, ты совсем плох.  Затем женщина помогла ему, вытерла лицо и слегка обработала раны. От её нежных прикосновений у юноши навернулись слёзы. Впервые за много лет он позволил себе такую роскошь. Он вообще думал, что разучился плакать, годы, проведенные во дворце и на фронте, приучили скрывать любые эмоции и подавлять всякую слабость.  — Спасибо.  — Твои пальцы! — Урса осторожно взяла руку сына, она плакала, хотя и старалась это скрывать, но слёзы все равно стекали по её белым щекам — Будет больно, потерпи. — она вправила ему два пальца и дала передышку, ведь было очень больно.  — Азори, ты должен подписать отречение, зачем тебе трон? Мы могли бы стать семьёй. Прошу, просто подпиши. Всё будет как раньше.  — Ты всё о том же. Я думал ты просто пришла ко мне впервые за столько лет...— отстраняясь сказал сын  — Я пришла как смогла. — оправдывалась Урса, ведь придти во дворец она и правда не могла — Поверь, Зуко не желает тебе зла, просто помоги ему сейчас, ему очень, очень не просто. «А мне просто! Да всё вообще идёт как по маслу!»  — Помоги мне сбежать, мама, пожалуйста. Я здесь больше не выдержу.— раскрывая большие глаза говорил Азори, эту привычку даже тюремщики из него не выбили.  — Я не могу, Азори. — сердце Урсы сжалось, Азори смотрел на неё все также, как и много лет назад, выпрашивая конфеты — Подпиши и ты тут же покинешь эти ужасные комнаты. — Мама, пожалуйста, мне нужно бежать, они ведь убьют меня. — сказал Азори, было видно, что ему больно и очень очень страшно.  — О чём ты говоришь? Никто не станет убивать тебя. Зуко с тобой так не поступит! Тебе не нужно бежать, ты пленник своего упрямства.  — Я не могу это подписать. Я не могу предать своих товарищей. Не могу, понимаешь?  — Азори. Я понимаю, но тебе придётся выбрать. Они ведь убийцы.  — Мы все здесь убийцы, мама. — намекая на Лорда Огня Азулона, сказал принц и добавил — Ты могла бы отвлечь охранников. Мне нужно бежать сейчас. Это мой единственный шанс, прошу тебя, мама.  — Подумай над предложением ещё раз, а я пока помогу тебе.  И Урса снова взяла руку сына чтобы вправить оставшиеся пальцы. Но Азори, причиняя себе ещё больше боли, выдернул руку  — Уходи.  — Но... я вернусь позже.  — Не стоит. Прощай. — прощался юноша с матерью, на этот раз стопроцентно уверенный в своём решении. — Благодарю за ваш визит, принцесса. — последняя фраза сожгла мост окончательно, Азори просто отстранился, спрятавшись за ширму этикета. Ему было слишком больно, он не ожидал того, что сегодня потеряет ещё и мать. Однако, это была меньшая из его проблем, да и за последние годы, он научился на редкость хорошо справляться с практически любыми эмоциями. Урсы давно не было в его жизни, он уже привык, записав её визит в голове как мираж.           Камера казалась стала ещё хуже, когда в неё вошла Сатоми, хотя казалось это было невозможно. Свет крохотного окошка, что Азори недавно обнаружил, выхватывал пыль в воздухе, и тень от её фигуры растянулась по сырой стене, как черное предупреждение. Сейчас она носила цвета своей стихии - глубокий синий, что делал её серые глаза слегка голубыми — но эти холодные глаза горели так, будто в них ещё тлел огонь, прежних амбиций. Она пришла не как бывшая любовница Лорда Огня, не как мать принцессы, не как женщина, которую когда-то бросили — она пришла как живая боль, как окончательное обвинение. Азори сидел, опершись спиной о холодный камень. Он выглядел уставшим до презрения: лицо бледное, волосы растрёпаны, голос ровный, как у человека, которому уже всё равно. Усмешка скользнула по его губам, когда Сатоми приблизилась на шаг и, без церемоний, выпалила: — Здравствуй, мальчик. Это всё так забавно, не находишь? Последний раз мы говорили в этой же самой тюрьме, парой этажей выше. —  Азори даже не приподнял головы. Его голос был тих и сух: — Вы чего-то хотели? У меня нет времени на аудиенцию, хотя нет, времени в избытке, желания нет.  Эта фраза сорвала с неё не то чтобы смех — сначала лишь колючую усмешку неверия, потом — острые как нож слова: — Я говорила тебе, что если что-то случится с Рэн, ты поплатишься.  — Сатоми, если хочешь меня убить, запишись в очередь. — губы принца дрогнули в усмешке, что вызывала ужас, на столько она была холодной и ненастоящей. Все эмоции юноши давно растворились в омуте пережитых событий.  — Ты смеёшься. Ты убил её ради игры, ради политики. Ты - чудовище. Ты испугался ребёнка!  — Я не убивал её, — сказал он. — Я отослал её. Не потому что я любил или жалел тебя или её, а потому что… потому что так было правильно. Я не убиваю детей.  — Я была в Огненном фонтане, моей дочери там нет. Тот ребёнок, которого ты выдаешь за принцессу - не покоритель, и уж точно не маг воды. Ты - ублюдок! Испугался, что трон ускользнёт от тебя?  Сатоми подошла ближе, серые глаза сошлись с золотыми — она искала в них что-то так, как ищут какую-то ложь. В этом взгляде не было ни жалости, ни умаления — только упрямство и боль. Минуту длилась тишина, которая казалась вечностью, потом её губы дрогнули, и из них вырвался смех - не злорадный, а ломкий, почти шёпот. — Верно. Я отослал Рэн, так далеко, что даже отец бы не нашёл. — Азори говорил спокойно, без единой эмоции. Его эта ситуация не трогала, как и сама Сатоми.  — Ты лжёшь, — сказала она сначала. — Ты - часть их. Ты хотел её смерти, чтобы поставить точку. Ты… — голос оборвался. Азори не смотрел на неё, не убеждал. Ему было абсолютно плевать на её месть и её мнение. Он сказал тихо, и в каждом слове была железная усталость: — Я бы не навредил ей. Никогда. Она моя сестра. Если ты хочешь мести, сначала подумай - ради чего ты её ищешь? Ради мёртвого тела? Ради клятвы? Я сделал то, что мог. Ты сама видела, как тебя выкинули из дворца и бросили в темницу - ты знаешь, что мир бывает жесток. Я сделал то, что было нужно. Будь благодарна.  Сатоми отскочила, как получив удар. В её лице началась смена: сначала бешеная ненависть, затем - испуг, наконец - что-то, что можно было назвать материнским ужасом. Она села на корточки почти у его ног, и вдруг из глаз хлынули слезы, смазав тонкий слой пыли на щеках. — Если ты говоришь правду… — прошептала она, и в голосе её прозвучала не ядовитая злоба, а просьба. — Если моя Рен жива… ты не имеешь права держать её подальше от меня. Ты мне должен!  Азори посмотрел на неё. В этом взгляде не было пощады и не было насмешки - только простая, смертельно усталая правда: — Я тебе должен? Мы как раз в расчёте. Ты никогда не поймёшь, зачем я сделал это. Но знай: я надежно спрятал её там где никто не станет искать. Если её найдут - она станет угрозой, быть членом правящей семьи это проклятье, особенно, сейчас. Будь она во дворце, ты нашла бы только пепел погребального костра, и даже в этом я не уверен.  Сатоми хрипло рассмеялась - и в её смехе было что-то отрезвляющее, что-то, что объявляло перемену курса. Она поднялась и, сжав кулаки, произнесла громко, как приговор: — Жизнь за жизнь. Азори усмехнулся - усмешка не была радостной, она была такой же усталой, как он сам. Почему именно сейчас? В его положении, бояться мести наложницы, как бояться промочить ноги, утопая в океане.  — Ты серьезно?  — Серьёзнее смерти. Но знай, я не люблю долгих обещаний и если ты лжешь, ты будешь платить по счетам. — с этими словами женщина вышла прочь из тюремной камеры. Дверь закрылась. В камере снова осталась тишина — та же, что была до её прихода. Азори даже не стал раздумывать над словами Сатоми, ему банально было не до этого.                          ***       Ямагути, получив амнистию, наконец смог вернутся домой. Где его ждала любимая дочь, сын и супруга. Последние, впрочем, не испытывали положительных эмоций по поводу этого душещипательного события. Ямагути был приглашен в совет незамедлительно. Он уже присматривал дочери хорошего мужа, что будет держать её буйный нрав под контролем. А главное, сможет стереть её постыдное прошлое, где она якшалась со свергнутыми членами правящей семьи. Дома, ожидаемо, была страшная радость (ключевое слово здесь страшная) по поводу возвращения отца. Все ожидали расправы со стороны главы семьи, однако, её не последовало. Адмирал в отставке пребывал в необычайно приподнятом расположении духа. Ещё бы! Его планы наконец осуществлялись. Он сохранил состояние, факт того как это произошло, его мало заботил, вернул свободу, а его ставка выгорела. К тому же, страна наконец то сможет развиваться в мирном русле, не тратя ресурсы на войну. Ямагути видел блестящие перспективы для страны и народа под предводительством молодого Лорда Зуко. Идари должна была бы радоваться, благодаря прошлому её отца ни она, ни её брат Акеро не пострадали. Но она как тень пришла во дворец вместе с родителем. Дом лордов Огня встречал её холодом. Не просто каменные стены и мраморные колонны - но воздух, пропитанный смрадом измены и страхом перед будущим, будто сам мир изменился, став чужим. Тут было два типа людей: вчерашние приговоренные и жалкие твари, что пришли засвидетельствовать свою постыдную верность новому владельцу короны. Каждый шаг по полированному полу отдавался в груди тяжёлым эхом, словно напоминая: здесь нет свободы, нет Азори, и ничто не будет прежним. Мир умер.  Идари чувствовала, как грудь сжимается, сердце бьётся слишком быстро, а ноги подкашиваются. Она пыталась сосредоточиться на походке, на почтительном наклоне головы, но мысли ускользали. Её отец наблюдал за каждым её движением, его взгляд был тяжёлым, требовательным, полным осуждения и ожидания подчинения. Она боялась его, и в то же время внутри росло тихое, но непреклонное сопротивление: она не может, не станет подчиняться полностью. Её сердце разрывалось между страхом за будущее и долгом. Ей было тошно находиться здесь, некоторые комнаты были опечатаны, а кое-где ещё оставались следы переворота. Для неё дворянки - это был не только вопрос её личных отношений, но и вопрос мировоззрения. Она знала свой долг, не хуже любого солдата. А потому само нахождение здесь было для девушки пыткой. Она встретила Акио, что сохранил должность и положение. Легкий шаг, уверенный взгляд, будто ничего и не было.  — Здравствуй. — девушка только кивнула, в её голове вертелся вопрос «Как Акио смог избежать суда? Он был близким другом принца, да, он не воевал, его было не за что судить. Но о его дружбе со свергнутым принцем знали все и не только во дворце. Он ставил пьесы, что разжигали ненависть в сердцах людей, потворствовали идеологии Созина. А потому, было довольно странно, что Акио не покинул Кальдеру вовсе, или хотя бы не предпочёл отсидется дома, а был здесь, при дворе.» — как ты?  — Как и все. — сухо ответила она, чтобы не вдаваться в детали, близкими друзьями они с Акио не были. Да и в обстановке смены власти, язык лучше держать за зубами.  — Моё предложение по замужеству, ещё в силе.  — Что? — девушка даже решила, что это шутка и юноша пытается развеселить её в таких мрачных обстоятельствах, что вызвало чувство благодарности, что минутой позже треснуло  — Да брось. Я дам тебе всё, что только можно желать. При нынешних обстоятельствах для тебя это разумный вариант, я буду получше тех стариков, что подыскивает тебе отец.  — При нынешних обстоятельных, я бы предпочла любого старика тебе. — Акио изумлённо посмотрел на девушку. Ему никто и никогда не отказывал с рождения.  — Советую тебе передумать. — повысив голос надавил аристократ, что к отказам не привык. На этих словах он крепко схватил девушку за локоть. Для Акио девица Ямагути сейчас представляла ещё большую ценность чем прежде, благодаря её отцу, он смог бы окончательно смыть с себя позор дружбы с Азори и очистить своё имя. Можно было жениться на землеройке, но Акио, воспитанный в верхнем кольце Кальдеры, иноземных браков в своём отношении не допускал. Да и банальное желание получить что-то, что имел Азори имело место быть. — Всё изменилось, если ты ещё не поняла. Ты больше не одна из самых завидных невест столицы, ты та, что запятнана общением с преступниками. На что ты, право слово надеешься? Не сегодня, завтра Азори казнят или отправят на каторгу. Поедешь за ним? Смешно! Ты слышала его достославные речи в суде? Теперь назад пути нет. Он уже одной ногой в могиле! Хватит цепляться за прошлое.  — Да будь он хоть трижды мёртв. Я не стану рядом с такой тварью как ты. — Тварью? Я пытаюсь тебе помочь!  — Твой друг в тюрьме и ты не придумал ничего лучше кроме как позвать меня замуж? Как ты вообще можешь о таком думать? Ты жалкий. Я никогда не выйду за тебя! — с этими словами девушка плюнула ему под ноги, сделав это при всех. Отец девушки немедленно подошёл и схватил дочь за предплечье  — Что ты творишь? Сейчас же извинись и возьми себя в руки! — прошипел глава семьи, на что девушка вывернулась, принося себе боль и сказала в лицо аристократу  — А если ты подойдёшь ко мне ещё раз, считай это вызовом на Агни Кай. —  сменить одну тюрьму на другую она никак не хотела, пусть и с условиями получше. Бурная реакция девушки удивила Акио, и это она ещё не знала по чьей милости Азори оказался за решеткой.  Адмирал Ямагути не дал дочери продолжить сцену и поволок домой, где её несомненно ожидал урок смирения. Но едва ли он теперь её пугал.  Идари хотела встретить во дворце Ки, чтобы узнать что-то про Азори. Но последнего не было, он как и многие дворяне, просто не покидал стены своего дома. Отец Ки был одним из главных подсудимых, сам сын министра мог расчитывать остаться в стороне от жерновов правосудия, сметавших всё и вся на своем пути. Ведь Ки служил в министерстве и ни разу не был на войне, да и попав в плен в Омашу, мог даже считаться жертвой войны.                          *** Айро не планировал навещать младшего брата вовсе, говорить им было не о чем ещё до гибели Лу Тена, а уж после неё и всех последующих событий, братья едва выносили общество друг друга, не то что беседу. Никакого ликования по поводу свержения брата Айро не испытывал, это было также закономерно для него, как смена дневного светила.  Бывший лорд Огня знал, что его брат придёт, не мог не придти. Не из-за братских чувств, само собой, он знал, что нужда приведёт к его камере не только Зуко, но и Айро. Озай узнал Айро по медленной, но крадущейся походке, какой он обладал с юности, а потому, поняв кто явился, бывший Лорд Огня даже не повернул голову. Озай пялился в стену будто там были ответы на все вопросы, что так мучали его.  — Озай. Я не посулю тебе свободу, сам знаешь, это невозможно, ты и сам бы так поступил в моем положении. Но нашей стране нужна помощь. Я знаю, что страна Огня была есть и будет единственной твоей любовью. — Озай слушай эти песенки в пол уха, если к нему пришли, значит им что-то нужно. А уж если начали из далека, это что-то очень ценное и значительное. — Ты знаешь, что в казне пусто. Где остальные деньги? — Спустил в квартале увеселений, ты знал, что там особый ценник для тиранов-узурпаторов. Нет? Ну скоро сам узнаешь или Зуко расскажет. Да и войны удовольствие не дешевое, тут ты в курсе. — бросил Озай  — Озай, ты всегда был хорошим управленцем и умел обращаться с деньгами, я не поверю, что при тебе казна опустела.  — При мне? О, нет, брат. Она опустела при новом правлении. Проверь архивы, при мне наше благосостояние только множилось. — Ты и сам знаешь, что это невозможно, архив сгорел.  — Да ну на…? — Озай даже не смог сдержаться, на лице мужчины гуляло неподдельное удивление, что уступало место удовлетворению — Нет, этого я не знал, клянусь. — на лице была кривая усмешка, что хотелось немедленно убрать с его лица — Ну тогда советую вам начать молиться. — про себя Озай мысленно похвалил Азори как никогда в жизни. Это было самое лучшее, что можно было после себя оставить - ничего. «Без денег, без хлеба, без документов. Они ряженые, а не правители. И скоро об этом узнает весь город, а там и весь мир.» В архиве можно было что-то найти, Айро бы точно нашёл, но без него это как искать иголку в стоге сена.  — Хорошо. Я дам тебе кое-что, что может тебя заинтересовать.  — И что же это? Предложишь мне клетку побольше? Меня вполне устраивает и эта.  — У меня есть кое-что получше. — отставной генерал сел на колени и сложил руки у лица, как часто делал его отец — Я сохраню твоему Азори жизнь, не смотря на все его делишки, в ходе войны — Лицо Озая снова стало непроницаемым — Даже если вам удастся до него добраться. Вам нечего ему предъявить, он - несовершеннолетний, он выполнял мои приказы. Ты и сам это отлично знаешь.  — Так ты не знаешь? Азори здесь, в Кальдере. И после речи твоего хвалёного сынка в суде, он теперь основной подсудимый. Все приговоры тебе хорошо известны, я вдохновлялся твоим правлением, когда придумывал их. — Озай впился глазами в брата, пытаясь понять лжет тот или нет.   — Что именно Азори сказал в суде? — впервые за разговор, Озай удостоил собеседника интересом. Он хотел знать, что дословно сказал его сын, чтобы понимать, что можно сделать.  — Отрицал твою вину, сказал, что делал все для нашего народа, и отказался давать показания против солдат и прочих, в том числе и тебя. Сказал, что воевал добровольно, а не по твоей указке. Вот протокол допроса. — Озай быстро прошелся глазами по бумаге и поджал губы, понимая к чему привели слова его сына. Мысленно он очень злился на сына, в которого сам и вдолбил гордыню и несгибаемую волю. Будь Азори здесь, Озай точно бы наорал на него за такое. Признать вину Озая - было единственным шансом для Азори. Он сам бы приказал ему так поступить. — Так вот, мне, конечно, хочется помочь моему дорогому племяннику. — эта последняя фраза посеяла в Озае зерна недоверия, он брату в принципе не верил, а уж когда тот начал так стелить, то сомнений не осталось - тот лгал. —  Я предлагаю сделку. Скажи где казна, взамен я освобожу Азори. Уедет на Изумрудный остров, после отречения, конечно.  — Дай мне подумать. Я дам ответ на рассвете. — Айро привычно окончил диалог доброй ухмылкой, что насторожила Озая пуще прежнего. Озай понимал, что если бы у его сына  вообще был шанс спастись, до суда дело, в принципе, бы не дошло. Айро просто планировал использовать его сына для легитимности судебного процесса, а там гляди и избавиться. Но после отказа принца, Айро наверняка понял, что не сможет управлять Азори, а потому последний должен уступить дорогу, как и обычно. — Приведи ко мне Су. — Твой сын отказался с ним говорить. Назвал его предателем и выгнал. — Я знаю, что сказать чтобы он послушал. Сделай, как я сказал, если нужны деньги. — торговаться тут умели все, как и получать желаемое. Удивительным пожалуй было одно: даже в кандалах Озаю было что предложить.                      ***       Тусклый свет факела едва касается каменных стен. Тишину нарушает лишь далёкий шум цепей и редкие капли воды. За решёткой стоял Озай, который кажется постарел за этот месяц сильнее чем за все годы у власти, то но всё ещё держится прямо. Су запыхался, на столько быстро он шёл  — Азори здесь. Он не доехал до Пироса.  — Уже знаю.  — Его ждёт суд. Потом - тюрьма пожизненно. Или… хуже. Озай наконец-то оторвал взгляд от созерцания грязного пола  — Хорошо, что он ещё жив.  — Да. Но ненадолго, если мы ничего не сделаем. — В тюрьме есть ходы, если их не завалило при землятресении, Созин сам приказал их вырыть ещё до войны.  — Азулон приказал их зарыть. Нужен другой план.  — Да, приказал, но не успел, его отправили «отдыхать» незадолго до этого. А я позабыл об этом, было многовато дел.  — Значит, твои грехи всё ещё приносят плоды.  — Где Минори? Её будут судить?  — Нет, она амнистирована, благодаря тому, что ты отстранил её от дел. — Озай усмехнулся то ли тому, что женщине удалось выйти сухой из воды, то ли так показал радость за свою бывшую любовницу.  — Хорошо, у нее есть карты. Зуко точно этого не знает. Я потяну время, чтобы они не убили Азори. У них нет денег, им нужна казна. И скажи Азори ничего не подписывать, пока им нужна его подпись, ему могут сохранить жизнь. Без неё он бесполезен. — Озай констатировал факты, понимая, как работают жернова новой власти; военный кивнул и хмыкнул тому, что у его друга всегда был какой-то план, заставлявший людей вокруг плясать под его дудку — И Су, у меня есть последняя просьба. — военный задержал взгляд на друге. — Не говори Азори, что я жив.  — Что? Я не могу!  Озай хриплым голосом перебил друга  — Он потеряет себя. — голос его ломается от жажды, но он продолжал — Он будет искать меня. Придёт сюда. Снова попадёт в тюрьму. Он должен выжить. И главное, я не хочу, чтобы он видел меня таким…— мужчина сжал кулаки — Сломленным неудачником в цепях. — Но он твой сын, Озай. Он достоин знать.  — Нет. Пусть запомнит меня тем, кем я был. Лордом Огня. Победителем. Пусть ненавидит, если хочет. Пусть считает меня мёртвым. Главное - чтобы он выжил. Это его шанс начать новую жизнь, перевернув страницу. — мужчина сел на скамью, сложив руки на колени — Если судьба даст ему шанс - пусть уйдёт прочь от моей тени. От отца, который не смог защитить даже себя. Повисло истошное зудящее молчание  — Я сделаю всё, что нужно. Но твои слова, … они тяжелее цепей. — Цепи можно сломать. А вот гордость… остаётся навсегда.                         ***                    — Мама была у Азори, он отказывается подписывать отречение! Упёртый осёл! Айро был удивлён, если второй принц не послушал мать, то едва ли кто-то сможет убедить его.  — Азори интересный молодой человек... нужно подумать.  — Не хочу думать! Азори опасен! С отречением или без! Мэй согласна со мной. Либо он живёт по моим правилам, либо едет на каторгу к своим дружкам-убийцам!  — Нет, Зуко.  Лорд Зуко уже приготовился к скучной проповеди про прощение и братскую любовь и выдохнул, подавляя раздражение. В последнее время, Зуко куда лучше справлялся с эмоциями. Озай был бы доволен, вот только мнение отца теперь не интересовало нового Лорда Огня.  — Принцев не отдают на посмешище черни и издевательство тюремщиков. — Зуко посмотрел на дядю устало — Нет, им под барабанную дробь на главной площади отрубают голову по приказу Лорда Огня. Зуко был поражён. Дядя никогда не был таким жестким, точнее когда-то был, но после смерти сына он изменился.  — Но... — Азори не переживёт и не свыкнется с унижением от отречения. Он - настоящий принц, Озай вложил в него больше чем просто преданность и владение магией. Он вложил в него свою единственную хорошую черту - достоинство. И он не расстанется с ним даже через десятки лет. Не думал, что скажу это, но он истинный принц племени Огня. Если хочешь мира без войны, это мир без Азори. Последняя кровь.  Именно так звучал приговор последнему принцу Страны Огня. Азори ещё не знал, что этот день будет последним, он даже не знал, день это или ночь, он лежал на полу своей камеры после очередного допроса, кажется, он стал хуже слышать на одно ухо, в носу что-то хлюпало. Но сейчас ему было абсолютно всё равно, его мутило, он хотел спать, но даже за долгие дни проведённые здесь он не привык спать на голом полу, поэтому он только изредка дремал, проваливаясь в сон.  Су шел по улицам столицы, сутулясь под утренним светом. Воздух пах гарью и солью - город еще не оправился после войны. Он шел без цели. Просто шагал, словно ноги сами помнили, куда надо идти. На площади играли подростки — пятеро мальчишек, обугливших уже пол-площади своими тренировками. Один поднял ладонь, другой отразил пламя, и над булыжниками закружились искры. Раздался смех, исцеляющий душу и заживляющий ожоги.  Су замер, услышав мальчишеский хохот. Он много лет так не смеялся.  Ему почудилось, будто из пламени выходит он сам - молодой, дерзкий, с глазами, отражающими солнце. А рядом Озай — смеётся, отбивает удар и шутит: «Ты снова промахнулся, Су. Ты всегда целишься в сердце, но его у меня нет!». Су опустил взгляд и усмехнулся - устало, с горечью. Будто из прошлого ему махнули рукой - и тут же исчезли. Он всегда верил, что уйдёт первым, что именно он сложит голову на поле брани, оставив Озая в одиночестве. Он никогда не думал, что в итоге, сам останется последним.