мы никогда не будем жить у моря.

Игнатьев практически врывается в квартиру Пиро, зная, что дверь всегда открыта, будто в ожидании его самого. А ещё он прекрасно знает, что временный хозяин этой самой квартиры сидит на кухне, оставляя пепел сигареты в хрустальной пепельнице, и смотрит на мрачные пейзажи за окном. Проходят дни, недели, месяца, а у Андрея ничего не поменяется, он ведь такой скучный стабильный. А у Букера всё совсем не так: он хаотичный, холодный и дерзкий, но такой ахуенный. Говорят, что противоположности притягиваются — это чистая правда. Правда никто не говорит, что уже через месяц-два, вдоволь насладившись друг другом во всех смыслах, приходит новый этап: укрепление этих самых отношений. А вот тут уже расходятся мнения, желания и люди. На Феде была лишь большая чёрная толстовка, хотя на улице был зловещий мороз. И в подобные моменты раньше парень часто говорил что-то вроде «да мне не холодно, я ж мужик». Ага, альфа-самец грёбаный. Только его прекрасно выдавали красные щёки и нос, а позже прибавлялась простуда недели так на две. Пирокинезис помнил, как выхаживал его прошлой зимой, когда тот припёрся на каток в такой же худи, только другого цвета, подкрепляя все заботливые упрёки фразой «я уже взрослый мальчик». И Андрей даже скучал по таким моментам, ему грели душу подобные воспоминания, ведь Федя не всегда был мудаком. Возможно иногда пытался им не быть. И кто же мог знать, что какой-то год сможет столько поменять в их жизнях. Ещё 365 дней назад они клялись друг другу в том, что никогда не предадут и не бросят, а теперь дела обстоят совершенно по-другому. Конечно Андрей всё списывал на то, что они разные и просто перегорели, но в глубине души понимал, что Игнатьев — простой мудак и бабник, готовый для достижения цели или получения любой «хотелки» сказать всё, что угодно услышать чужим ушам. А Андрюша по факту купился. Темноволосый парень стоит у кухонного стола, опираясь на хлипкий дверной косяк и невзначай рассматривает парня, хоть уже и бывшего. Тот, не поднимая головы, коротко произносит: -Не думал, что ты приедешь. Пиро всё-таки решается взглянуть на парня: тот стал намного массивнее, чем раньше, отрастил бороду, волосы подлиннее, но одно в его образе осталось неизменным. Ёбаные глаза. Пиро даже не знал, с чем их можно сравнить; да и казалось бы — глаза как глаза. Но парень всегда находил в них самолюбие, смешанное с агрессией и искоркой. Той самой искоркой у влюблённых, или у человека, который занимается своим самым любимым делом, да хоть у Хатико, который дождался хозяина. И весь спектр качеств Букера давал такой симбиоз, который и специально не придумаешь. -Ну как я мог не приехать, раз ты приглашаешь на чай. Тут любой бы приехал. Неловкость молчания возрастала с каждой секундой с огромной скоростью. Оба не знали, что говорить, не знали, что делать дальше и особенно не понимали, зачем это всё вообще происходит. Но, как говорится: если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно? -Никогда не думал, что скажу это после всего, что было, но я так хочу поцеловать тебя, — неожиданно даже для самого себя произносит Игнатьев. -Думаю ты понимаешь, что я не против, — отзывается Пиро. Через мгновенье губы брюнета уже накрывают губы Пирокинезиса. Неожиданно, как ни странно нежно и так необходимо. Губы Пиро не меняются так же, как и их обладатель: немного потрескавшиеся, с привкусом табака и вишнёвого чая. Букеру такое сочетание всегда нравилось. Чуть позже они отрываются и смотрят друг другу в глаза: обоим неловко, но продолжения однозначно хочется. Теперь уже Андрей целует парня с напором. Оттягивая и покусывая нижнюю губу, явно требуя того самого «продолжения», а Букер и не против. В таких вещах он всегда только за. Они быстро перемещаются в комнату, где спотыкаясь, Пиро падает на большой диван, утягивая за собой Федю. Всё напряжение и неловкость давно сошли на нет, а в головах у парней осталась только страсть и дикое желание друг друга. Букер приподнимается на локтях, через миг уже нависая над Андреем. Парень смотрит в его глаза и целует в оголившуюся шею, оставляя на ней яркий засос. Игнатьев кусает его за мочку уха, задевая языком небольшую серёжку, а после медленно начинает спускаться по шее. Оставляет несколько засосов и влажных дорожек, спускаясь ниже и стягивает с парня чёрно-красную футболку, отбрасывая ту куда-то назад. Федя начинает опускаться к животу, оставляя за собой множество поцелуев. Теперь уже Андрей снимает с него худи, а после и футболку, отбрасывая ненужные предметы одежды в сторону. Игнатьев отстраняется от плоти парня, и заглядывая тому в глаза, наблюдает волну возбуждения. Уверенными движениями репер справляется с ремнём парня, и расстёгивая ширинку, чувствует набухший член. Он пару раз проводит по органу рукой, попутно помогая Андрею снять с себя штаны. Букер резко переворачивает парня на живот и входит в него; по всей квартире раздаётся протяжный стон, меняющий интонацию от боли до наслаждения. Федя двигается резко, быстро ускоряя темп и фактически втрахивая парня в диван. Пирокинезис стонет ритмично, рукой сминая какую-то попавшуюся под руки подушку. Стоны, казалось, слышит не только его одинокая квартира, но и все жильцы дома. Игнатьев схватывает парня за бока, притягивая к себе сильнее с каждым толчком, издавая полу-рык полу-стон с каждым разом громче и громче. Букер переворачивает Пиро на спину, раздвигая ноги и укладывая их на свои плечи, нависая над Андреем и вглядываясь ему прямо в глаза. Глаза брюнета горят, он давно хотел этого, а если Федя Букер чего-то хочет, то он обязательно это получит. Пирокинезис запрокидывает голову назад, короткими ногтями царапая спину парня. Игнатьев выходит из парня, изливаясь тому на живот, а после кончает и Пиро, и оба откидываются на подушки.