Часть 3
28 декабря 2019 г., 20:56
Гораздо позже той ночью, когда Бен возвращается к ней домой и несет все свои пожитки в небольшом рюкзаке, перекинутом через плечо, Рей всё ещё не спит и ждёт его. На ней белый струящийся халатик — вероятно, то, что обычно она надевает перед сном, хотя об этом он может только догадываться. В то время, когда он был Кайло Реном, Связь никогда не соединяла их по ночам. Он никогда не видел её спящей.
(Он не станет думать о том, какой застывшей была Рей, каким невидящим был её взгляд, когда он держал её в своих объятиях на Эксоголе. Теперь она жива, и он тоже. В своих кошмарах он достаточно часто возвращается к той ужасной картине; и пока он бодрствует, Бен отказывается давать памяти над собой власть.)
Когда он входит в комнату, Рей встаёт с кресла, полы халата развеваются у неё за спиной. Она подходит к нему с такой улыбкой, которая едва на колени его не ставит.
— Почему так долго? — она улыбается, но во взгляде её сквозит беспокойство.
Бен отворачивается и пожимает плечами, к его щекам приливает жар.
— Возникли... осложнения.
— Осложнения?
— М-м-м, — он не вдаётся в подробности. Само собой, она оказалась права, когда говорила, что ему следует больше беспокоиться о татуинских головорезах — так же, как она изначально оказывалась права почти во всём. Но если он расскажет ей о неприятностях, с которыми столкнулся на обратном пути из пещеры, это лишь встревожит её. А он сделает всё, что угодно, лишь бы ей больше никогда не пришлось ни о чём беспокоиться.
Кроме того, он достаточно легко раскидал тех головорезов. Уже не в первый раз он задаётся вопросом, следует ли ему радоваться своим врождённым навыкам обращения с бластером, которые он, вероятно, унаследовал от отца.
Рей подходит к нему ближе.
— Я приготовила для тебя комнату, — он старается не показывать своего разочарования тем, что она явно не стремится делить с ним свою постель. Он понимает, что её желание целоваться с ним и быть с ним в каком бы то ни было качестве само по себе не что иное, как чудо.
Он воспроизводил их первый поцелуй в своём сознании бесчисленное множество раз с тех пор, как очнулся в страхе и одиночестве на Эксоголе. Прикосновение её губ к его губам было подобно глотку свежего воздуха, подобно тёплым солнечным лучам после долгой ледяной зимы. В тот момент ему не хотелось ничего больше, лишь продолжать целовать её бесконечно.
Сейчас он хочет гораздо большего. Тьма в нём по большей части сдерживала его низменные физические потребности. Но Кайло Рен мёртв, остался только Бен Соло.
В нём больше не осталось ничего, что могло бы умерить его страсть к Рей.
— Я хотела дождаться тебя, чтобы поговорить с тобой ещё немножко, — немного смущаясь, говорит Рей. — Чтобы побыть с тобой подольше.
Беспокойно нахмурившись, Бен ступает ближе к ней.
— Но теперь не хочешь?
Рей выглядит немного застенчиво… А потом зевает, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
О.
— Я очень устала, — объясняет она. — Каждое утро я встаю на рассвете. И увидеть тебя снова…
Он понимающе кивает.
— День выдался долгий.
— Точно.
Бен смотрит вдаль, за горизонт, где несколько часов назад исчезли два пылающих солнца.
— Давай я... покажу тебе твою спальню? — её голос тих, мягок. Он снова поворачивается к ней, но она заинтересованно разглядывает свои ногти.
Кивнув, он сглатывает появившийся в горле комок.
— Конечно.
Его предательский взгляд скользит по телу Рей, пока она ведёт его в комнату в задней части дома, которая когда-то принадлежала тёте и дяде Люка. Руки сводит от желания прикоснуться к стройным изгибам Рей, ему до смерти хочется губами проследить созвездия веснушек, рассыпанных по её плечам, пока она движется по дому с непринужденной грацией, от которой у него всегда перехватывает дыхание.
Но он стискивает кулаки и прижимает руки к бокам, сопротивляясь желанию прикоснуться к ней. Когда они заходят в комнату, которая будет принадлежать ему, как бы долго они ни находились здесь, на Татуине, его член уже затвердел наполовину и натягивает переднюю часть туники — состояние, которое прежде было для него редкостью, но теперь такое случается с ним ежедневно. Иногда даже чаще, чем раз в день.
Он радуется, что Рей идёт впереди него и не видит, как он наклоняется и неловко поправляет штаны. Лёгкое, мимолётное прикосновение собственной руки доставляет удовольствие, но он не позволит себе думать об этом прямо сейчас.
— Я буду в соседней комнате, если ты что-нибудь захочешь, — говорит она, глядя на него из под опущенных ресниц.
«Тебя! — хочется крикнуть ему. — Я хочу тебя.»
Ему хочется собственноручно разорвать на ней халатик и потянуть ткань с её плеч, пока та не соскользнёт к её ногам. Ему хочется увидеть её тело — целиком — своими собственными глазами и проследить каждый изгиб и контур кончиками пальцев.
Но как раз в тот момент, когда он собирается с духом признаться ей в этом, она уже разворачивается и намеревается уйти, не показывая никаких признаков того, что чувствует те же самые плотские порывы, которые угрожают поглотить его.
Сглотнув, он кивает. Вероятно, этой ночью он не удержится — как случалось почти каждую ночь после Эксогола — и будет отчаянно ласкать себя, думая о ней, пока не изольётся себе на руку. Как правило, это достаточно шумное занятие; ему придётся заглушить собственные стоны подушкой, чтобы Рей не услышала.
Прежде чем уйти, она нерешительно останавливается в дверях.
— Может... ты прямо сейчас что-нибудь хочешь? — спрашивает она, не сводя глаз с дверного проема.
Глядя на неё, Бен моргает, сердце в груди наполняется надеждой.
— Хочу?
— Да. — Рей делает паузу, кусая губу. — Я подумала…
Её щёки пылают. Она продолжает кусать губы.
— Рей. — Сердце Бена колотится в самом горле. Он подходит к ней ближе. — Что такое?
Она смотрит на него снизу вверх и медленно-медленно обхватывает его лицо ладонями. У него перехватывает дыхание. Он не смеет пошевелить ни единым мускулом, боясь разрушить этот момент.
— Спокойной ночи, Бен, — шепчет она, прежде чем опустить руки и едва не выбежать из комнаты.
Бен крепко зажмуривает глаза и прижимает к ним кулаки, заставляя себя успокоиться.
***
Крик Бена из соседней спальни разрывает ночную тишину и мгновенно вырывает Рей из её беспокойного сна. Она резко садится на кровати и шарит в темноте в поисках халата. Иногда ей снится, как Бен кричит, то ли от боли, то ли от страха, то ли и от того, и от другого одновременно, но звук его настоящих криков — это что-то примитивное, что-то такое, что проникает в неё и сжимает сердце, будто в тисках. Они связаны, он и она — и хотя она не до конца понимает эту Связь, она знает, что прямо сейчас Бен в ужасе. Его страх проникает в неё, из-за чего в глазах собираются слёзы, а сердце колотится так, словно его страх — её собственный. И, возможно, так оно и есть. Возможно, именно в этом и заключается их Связь теперь, когда он вернулся к Свету. На чистом инстинкте Рей выскакивает из своей спальни и мчится к нему прежде, чем понимает, что делает. Когда она врывается к нему в комнату, Бен мечется под одеялом, крича и плача, словно раненый зверь. Она колеблется у двери лишь мгновение — но затем он выкрикивает её имя, из его горла вырывается единственный разбитый слог. И этот звук притягивает её к нему, словно мотылька к пламени. — Рей! — кричит он. Она чувствует его боль, его страдание, эхом отдающиеся по всему её телу, вплоть до кончиков пальцев. Простенькая керамическая ваза, стоящая на столике рядом с кроватью, падает на пол и разбивается вдребезги; Рей не знает, смахнул ли он её своими руками или Силой. — Рей! Мгновение спустя она забирается на кровать и бросается на него сверху. Она обвивает руками его широкие плечи, желая, чтобы его тело расслабилось, а через их Связь она успокаивает его разум утешающими словами и прикосновениями. Её присутствие оказывает на него мгновенный эффект. В тот момент, когда она начинает ласково успокаивать его, он сразу же начинает расслабляться. Его сердце в грудной клетке скачет галопом, стучит так быстро, что она чувствует эти удары так же хорошо, как и слышит — и пока она остаётся с ним, пока успокаивает его своим присутствием, своими ласками и Силой, в конечном счёте сердце в его груди начинает биться спокойнее. — Останься со мной, — шепчет Бен ей в щёку. Он едва-едва проснулся. Обхватив её руками и ногами, он притягивает Рей к себе и стискивает так крепко, что вырывает воздух из её лёгких. Рей не маленькая, но Бен куда крупнее её. Это опьяняет — быть полностью охваченной им, как сейчас. Ей хочется утонуть в этом ощущении близости. Она никогда не пожелает покидать эту комнату или его сильные руки. — Когда ты не со мной, меня мучают кошмары... Крепко зажмурившись, она сомневается. Рей не представляет, что делать в постели с мужчиной. Вот почему она так настаивала на том, чтобы они спали раздельно; потому что, пусть она и желает Бена, она понятия не имеет, что последует за поцелуями. Всё-таки он был Верховным Лидером Первого Ордена. Само собой, у него был огромный выбор любовниц. Если он узнает, что она ничегошеньки не смыслит в... ни в чём в принципе, что если он больше не захочет её, несмотря на их Связь? — Пожалуйста, Рей, — её имя звучит как мольба, и от этого что-то внутри неё ломается. Отказать ему в утешении она не может. Ведь когда страдает он, страдает и она сама. А они оба мучились слишком долго. — Я никуда не уйду, — горячо обещает она, несмотря на нервозность. Она чувствует, как от её слов он расслабляется. Забравшись под одеяло, она прижимается к Бену всем телом. Он лихорадочно горяч, и от него дурманяще пахнет солью и потом... и Беном. Едва сквозь неё проходит горячая волна желания, Рей сглатывает и теснее прижимается к его боку. — Я рядом. Он притягивает её ещё ближе к себе и зарывается носом в её волосы. — Каждую ночь мне снится, что они забирают тебя у меня, — всхлипывает он. — Каждую ночь, Рей. От этих слов в её глазах собираются слёзы, но она нежно, успокаивающе целует его в щёки. Целует его в шею. Успокаиваясь, он довольно выдыхает. — Я здесь, — повторяет она снова сквозь слёзы, которые грозят пролиться по щекам. — Я рядом.
