Вуаль на их глазах

      Через две недели после возвращения с миссии, Сакура решила съехать от родителей. Ждать было бесполезно. Её подростковые мечты покинуть семью в день свадьбы казались такими глупыми. Честно говоря, она уже довольно давно чувствовала себя глупо, но у неё просто не было достаточно сил, чтобы действовать в соответствии с желаемым до сих пор.       Она сняла крошечную квартирку на пятом этаже, прямо под крышей. В ней была одна жилая комната, кухня, кладовка и балкон. Сначала было очень скромно, но вскоре она поняла, что ей это нравится. Сакура выбрала её, так что всё в полном порядке. Пусть её друзья были заняты созданием своих собственных семей, но теперь её перестало беспокоить то, что у них никогда не было времени для неё, но теперь Сакура с нетерпением ждала прихода в гости каждый вечер. И пусть нужно было сделать кое-какие мелочи: вроде повесить полку, расставить кухонные принадлежности более лучшим способом… Она потратила некоторое время, украшая, насколько позволял бюджет — в основном цветы от Ино на оконных рамах и несколько картин на стенах.       Осенью она взяла отпуск и отправилась в столицу страны Огня. Сакура уже была там однажды на задании, но на этот раз она отправилась просто осматривать достопримечательности. Она решила поехать самостоятельно, осознав, что всегда откладывала то, что хотела сделать, на то время, когда с ней будет Саске. Она всегда мечтала испытать всё это вместе с ним, увидеть вместе новые места. Теперь, как в озарении, она поняла, что ничто не мешает ей сделать всё самой. Что она не будет менее ценной или менее стоящей.       Поездка в столицу была великолепной. Не только из-за экстравагантного великолепия храмов и дворцов, но и из-за того, что она могла гулять по улицам в своем собственном темпе, не заботясь ни о чьих интересах или мнениях.       Наступила весна, Сакура отправилась в место на берегу моря, известное живописными ручьями и скалами. Она провела там целую неделю, исследуя побережье и соседние островки. В последние два дня её пребывания здесь было достаточно тепло для купания в воде.       Она научилась не торопиться с делами. До сих пор Сакура старалась изо всех сил быть эффективной, добиваться максимального. Всё, что не служило цели стать лучше, сильнее, полезнее, достойнее, достойнее внимания Саске — она смогла найти в себе мужество назвать это тем, что не имело места в жизни Сакуры.       Теперь же она начала читать книги, которые ещё совсем недавно считала глупыми и бесполезными. Она научилась уходить из больницы, как только заканчивалась её смена — до того, как привыкла считать, что у неё нет ничего лучше, чем работа. Теперь, оторвавшись от своих праздничных впечатлений, она начала бродить по улицам Конохи, как будто это был чужой город. Со свежим взглядом деревня предстала в захватывающем виде. Она начала замечать вещи, на которые никогда не обращала внимания — маленький книжный магазин, о существовании которого даже не подозревала, заросший сад, дикий в своей красоте. Рисунки мелом, которые некоторые дети оставили на тротуаре.       Однажды вечером, когда Сакура возвращалась из больницы, её внимание привлекла идеальная композиция крыш и возвышений на фоне заходящего солнца. Она побежала домой за фотоаппаратом, но, когда вернулась, было уже поздно — момент был упущен. С этого дня она стала носить фотоаппарат в сумочке. Сознание того, что он с ней, заставило открыть глаза совершенно по-другому — она начала замечать то, что могло бы хорошо отобразиться на фотографии.       Вскоре она стала тратить значительные суммы денег на разработку своих снимков. Поскольку большинство её фотографий были сделаны вечером, то часто детали терялись в темноте или, если уличный фонарь случайно оказывался в кадре, перегорали. Неспособность передать то, что она намеревалась сделать с помощью картинок, вызывала раздражение. Кроме того, время ожидания было неприятным — Сакура никогда не была терпеливым человеком.       Поэтому в приступе дерзости она решила переоборудовать свой чулан для метел в проявительную комнату. Чоджи помог ей с установкой полок — шкаф был настолько мал, что им пришлось прикрепить их прямо к стенам, чтобы обезопасить пространство. Она взяла несколько лабораторных тарелок из больницы и взяла себе всё необходимое для работы. Первое испытание прошло так плохо, что ей пришлось провести ночь на балконе из-за запаха.       Но следующие разы были всё лучше и лучше, и вскоре Сакура отважилась на эксперименты с проявкой своих снимков. И научилась заканчивать свою работу минимум за два часа до сна, чтобы дать комнате достаточно времени на проветривание.

***

      Когда в конце лета через два года после её знаменательной миссии пришли разведчики с донесениями о приближении Учихи Мадары с востока, Сакура нисколько не удивилась.       Отряд перехвата был послан, но Совет склонился под аргументацией Сакуры, и число шиноби было ограничено четырьмя джоунинами, которые должны были встретиться с Мадарой открыто. Они отбыли неделю назад и сообщали через птиц-гонцов, что Учиха продвигается медленно, очевидно, не позволяя их присутствию влиять на его планы. Сакура имела доступ к сообщениям, и было ясно, что шиноби боялись и хотели бы, чтобы Мадара поторопился, достиг Конохи и освободил их от своих обязанностей.       День его прибытия был облачным. Он прошел через главные ворота, одна часть его джоунин-стражников шла впереди, а вторая шла по пятам. Было ясно, как божий день, что они стараются держаться как можно дальше даже в узких пределах ворот, и Сакуре пришлось сдержать смех.       Она отошла от места рядом с домиком охраны, где стояла, оттолкнулась от стены и подошла к нему. Он приветствовал её легким кивком. Сакура заняла место рядом с ним и подстроилась под его шаг. Это был тот же самый неспешный темп, что и тогда, когда они шли через лес. — Как прошла твоя поездка? — спросила Сакура непринужденно, сцепив руки за спиной. — Хм, за последние 50 километров людно. К несчастью, — он бросил многозначительный взгляд на сопровождавшего его шиноби. Они тут же съежились. — Иначе — живописно. А твоя?       Сакура хихикнула. Он имел в виду ту же самую метафору, которую использовал, когда они расставались, и она была так счастлива, что поняла её уже тогда. И всё же она была удивлена, что он вспомнил фразу, произнесенную почти два года назад. — Наверное, менее живописно? — Но?.. — подсказал он, искоса взглянув на неё.       Это произошло не в одночасье, но мучительная борьба, которая была постоянной в её жизни, исчезла. Сакура больше не ждала и не ломала голову над «когда» и «если». В этом не было необходимости. Это было так освобождающе. — Но это была хорошая поездка, — ответила она с улыбкой. — И моя тоже.       Они шли по главной улице. Жители Конохи представляли собой веселое зрелище, карабкаясь в попытках попасть внутрь домов или в случайные магазины при их приближении. Некоторые бедняги, не успевшие найти дверь, прижимались к стенам в надежде быть подальше от Мадары.       Мадара шел так, словно у него была какая-то цель. Сакура заметила, что они повернули к башне Хокаге. — Меня попросили увидеться с Хокаге, — сказал Мадара, словно отвечая на её мысли. — И ты сделаешь это? — спросила Сакура, пытаясь скрыть недоверие в своем голосе. Не стоит поощрять его к более дерзкому поведению. — Полагаю, мне нужно ублажить женщину Сенджу, если я хочу насладиться здесь покоем. — Мадара кивнул в сторону стражников, всё ещё стоявших по обе стороны от него. — Цунаде-сама больше не Хокаге. Это Хатаке Какаши. Возможно, ты помнишь его по последней битве с Кагуей.       Мадара прищурился. — Едва. Титул Хокаге продолжает обесцениваться. Но что же поделать…       Сакура осталась в коридоре, а Учиха исчез в кабинете Какаши. Она думала, что это будет формальностью, но слушание затягивалось, и Сакура начала уже нервничать. — Это было давно. Неужели Какаши-сенсей так много тебя допрашивал? Извини, это не похоже на него… — Сакура вскочила на ноги с лавки, на которой сидела, как только открылась дверь. — Нет. У меня просто было несколько вопросов. — У тебя были вопросы? — Да. Но он был не очень хорошо подготовлен к ним. — Что за вопросы? — слабо спросила Сакура. — О, различные. Когда и как будет вновь установлен защитный барьер вокруг деревни. А как насчет возмещения ущерба системе ловушек? В чем именно заключаются преимущества такого плотного контакта с Песком… и так далее.       Сакура не могла думать об этом, по крайней мере, в такой короткий срок. Поэтому вместо того, чтобы продолжить размышления о необычных интересах Мадары, она выбрала более простую тему. — Ты голоден? Хочешь пойти куда-нибудь поесть? — Хм, ужин был бы не так уж плох. — Ты любишь рамен? Есть одно место… — Сакура ухватилась за первую пришедшую ей в голову альтернативу. — Рамен — это прекрасно.       Они ели молча под испуганными взглядами Теучи и Аяме. — Ты уже знаешь, где остановишься? — было уже довольно поздно, и Сакура предположила, что он захочет переночевать в деревне. — Я полагаю, здесь есть какая-нибудь гостиница? — Несколько. Какие-нибудь предпочтения? — Нет.       Сакура на мгновение задумалась. Он, вероятно, предпочел бы что-нибудь традиционное. — У меня есть место, которое тебе может понравиться. Я провожу тебя туда.       Когда они оказались перед гостиницей и все гости, стоявшие у входа и болтавшие без умолку, поспешно удалились, Мадара спросил: — Поскольку у тебя, кажется, нет никаких миссий сейчас, я полагаю, мы могли бы пообедать вместе и завтра? — Хм, я теперь редко хожу на задания. Видите ли, я работаю в больнице. Это почти как гражданская работа, по крайней мере временная.       Мадара ухмыльнулся и склонил голову набок. — Гражданская работа… Никогда бы не подумал… И тебе это нравится? — Очень сильно. В этом есть смысл. У меня такое впечатление, что я делаю что-то конструктивное.

***

      На следующий вечер, закончив смену, Сакура вошла на совершенно пустую площадь перед больницей. Подозрительно пустую площадь. И причина этой пустоты стояла под деревом.       Они пошли в барбекю ресторан, так как Сакура всегда была рада съесть что-нибудь кроме рамена. На следующий день они просто захватили немного уличной еды на ночном рынке, когда Сакура устроила ему короткую экскурсию, а на четвертый они снова приземлились в Ичираку.       С каждым днем Мадара всё больше узнавал Коноху и её жизнь. Сакура догадывалась, что он проводит время, бродя по деревне. Она собралась с духом, чтобы выслушать жалобы на него, так как ожидала, что всё, что касалось Мадары, приходящего в офис Хокаге, будет перенаправлено к ней, поскольку все остальные были слишком напуганы, чтобы противостоять ему.       На пятый день Сакура немного устала от того, насколько интенсивным стал её отпуск. — Для меня достаточно еды в ресторане, — сказала она Мадаре, когда он забрал её из больницы. — Сегодня я предпочитаю есть дома. — Конечно. Тогда я провожу тебя.       Её возражение, казалось, не расстроило его, тем не менее Сакура передумала. — Хм, не хочешь присоединиться? — у неё сложилось впечатление, что без неё Мадара проведет очень грустный вечер, предоставленный сам себе. Может быть, ему было это безразлично, но Сакуре было не всё равно. Ей не нравилось мысленно представлять его сидящим за столиком в одиночестве, с официантами, заставляющими себя подойти, и всеми остальными клиентами, удаляющимися. Нет, она не хотела этого для него. — Я должна быть уже готова к ужину около восьми.       Ровно в семь Сакура услышала звонок в дверь. Раздраженная, она как раз собиралась приготовить овощи, вытерла руки о фартук и пошла открывать дверь. Только для того, чтобы Мадара вошел через них, игнорируя её растерянное состояние. — Ты слишком рано, ещё ничего не готово… — Очевидно. Сейчас только семь. Итак, что же мне делать? — Прости, что? — Для приготовления еды. Ты должна сказать мне точно, что делать, у меня нет опыта в модной кулинарии.       Сакура взяла себя в руки. С его стороны было очень любезно прийти на помощь. — Ничего особенного, я и сама не очень хорошо готовлю. Только рис с овощами. Но ты можешь их порубить. — Сакура протянула ему лук, морковь и грибы.       Пару минут спустя он снабдил её идеально нарезанными овощами и остался стоять, прислонившись спиной к стойке, пока она жарила всё. Он принялся помешивать, пока она доставала посуду с верхней полки буфета. Сакура разложила всё по тарелкам, и каждый из них принес свою миску к столу.       Большая часть трапезы прошла в молчании. Сакура наслаждалась отсутствием жужжания толпы, которое неизбежно сопровождало трапезу вне дома. И тот факт, что ни один из них не чувствовал давления, чтобы заполнить тишину словами.       Только под конец Мадара, сохраняя свой обычный, слегка равнодушный тон, бросил настоящую бомбу. — С завтрашнего дня я буду работать в оружейной мастерской.       Сакура чуть не выронила палочку для еды. — Что ты будешь делать? — Я буду работать в мастерской рядом с Восточными воротами, которая специализируется на холодном оружии. — А что именно ты там будешь делать? — Я буду производить оружие? Большую часть своей жизни я сам их делал, и у меня это неплохо получается. Не то чтобы владелец хотел доказательств, он выглядел так, как будто потеряет сознание, когда я попрошу работу. Сакура фыркнула, стараясь не потерять еду изо рта. — Держу пари. Но зачем тебе это делать? — Мне нужно чем-то заняться на целый день. И ты, кажется, очень довольна своей работой, так что я решил тоже попробовать.

***

      С этого дня они больше не встречались каждый день. Сакура приспособила свои смены к обычному графику. Она отказывалась от вечерних дежурств в первые дни пребывания Мадары после того, как заметила, что он постоянно появлялся перед больницей в пять вечера.       Теперь она работала и в вечернюю смену, а так как днем он был в мастерской, то случалось, что они не виделись день или два. Кроме того, время от времени случалось, что она заканчивала после обеда, и он не ждал её, если ему нужно было довести какой-то этап своей работы до конца. Он, по его словам, не любил оставлять работу лишь наполовину законченной. В таких случаях она отправлялась за ним в мастерскую. Сакуре нравилось подкрадываться к нему — насколько это было возможно подкрасться к Учихе Мадаре — и наблюдать издалека, как он собирает танто или точит клинок. Это навеяло воспоминания об их первой встрече.       Хотя дни становились всё короче и прохладнее, они совершали долгие прогулки по деревне. Однажды вечером они направились к горе Хокаге. Сакура знала, что эти лица имели для него совершенно иное значение, чем для неё. Она посмотрела на него, ожидая реакции. — Есть ли способ взобраться на скалу? Или всё-таки надо бежать наверх? — спросил он. — Конечно, там есть лестница. Это знаменитое место для осмотра достопримечательностей. — Сакура повернулась к лестнице, встроенной в гору. — Неужели до сих пор? — в голосе Мадары звучала смесь скептицизма и недоверия. — А что в этом плохого? — Думаю, я предпочел бы, чтобы это было моё особое место… — О! Так оно и было?! Ну, тогда мне очень жаль, но все эти люди, должно быть, чувствуют себя нарушителями твоих прав. — Сакура, которая только что достигла вершины скалы, внезапно почувствовала себя очень неловко. К счастью, плато было пустым в это время дня, но ограждения вокруг него, две скамейки и мусорная корзина были достаточны, чтобы избежать этого. — С другой стороны, не думаю, что мне хотелось бы проводить здесь много времени. Очень неудобно сидеть на лице великана Хаширамы, — сказал Мадара. Тем не менее нырнул под перила, сел на краю обрыва и спустил ноги. — А как выглядела его жизнь? — спросил он, глядя вниз, на переносицу Шодаи Хокаге. — Ты имеешь в виду его личную жизнь? Ну, согласно летописям, у него и Мито-самы был гармоничный брак, и она поддерживала его усилия для деревни, и так далее. Но поскольку они оба были общественными деятелями, кто знает, как много из этого повествования создано, чтобы соответствовать потребностям пропаганды. Мой шишоу говорит, что Мито была очень активной в политике. Судя по тому, как это звучало для меня, она значила многое, особенно когда дело касалось международных дел, в то время как Тобирама управлял повседневными операциями деревни. — А в чем состояла работа Хаширамы? — Мадара выгнул бровь. — Наверное, производить хорошее впечатление, — хихикнула Сакура.       Мадара рассмеялся. — О да, у него это хорошо получалось. Как ты думаешь, он был счастлив? — Не знаю… Говорят, он всегда улыбался, и его смех был слышен по всей деревне, но я не знаю… У него был один ребенок. Они не могли получить больше из-за печати Кьюби. Его дочь умерла совсем молодой, оставив двоих детей. У неё был напряженный, строго политический брак с дворянином, который бежал в столицу сразу после её смерти. Так что Шодай-сама довольно рано стал дедушкой и взял на себя роль родителя для своих внуков. Моя шишоу вспоминает его с нежностью; он ужасно баловал её. — Хаширама всегда хотел иметь много детей. Он постоянно болтал об этом, когда мы были детьми. У него были имена, выбранные для его сыновей, идеи, как проверить решимость потенциальных женихов его дочерей и все эти бредни… Мне жаль, что у него это не получилось. — Это так печально… А ты? Ты тоже хотел бы иметь детей? — Смотря когда это произойдет. — Тщательно подумал об этом? — Сакура весело улыбнулась ему. Но он не выглядел так, будто получил её добросердечное поддразнивание. — Мне очень жаль. — Сакура снова взяла себя в руки. — Просто забудь, что я сказала. Я не должна говорить об этом, если тебе от этого неудобно. — Было бы нелепо, если бы такой вопрос, исходящий от тебя, поставил меня в неловкое положение. Просто меня до сих пор удивляет, что кто-то вообще задает такие вопросы в моем контексте. И прямо мне в лицо. Ну, — продолжил он после небольшой паузы, — Когда я рос, я вроде как предполагал, что у меня будут дети. В то время у всех были большие семьи, поэтому человек автоматически усваивает подобные идеи. Но после смерти Изуны всё изменилось. Его смерть была моей неспособностью защитить его. Такие вещи заставляют тебя передумать. — Мадара поднял маленький камешек и бросил его в пустоту перед ними. — Я думаю, что Тобирама, каким бы ублюдком он ни был, имел огромное значение для Хаширамы. Он никогда не терял всех, поэтому у него было достаточно веры, чтобы идти дальше. — И ты это сделал. — Я бы не назвал это потерей веры. Скорее открытие глаз. По крайней мере, так мне тогда казалось.

***

      Они только что закончили очередной ужин у Сакуры и убирали со стола, когда Мадара спросил: — Что это за запах? Странный, я его не узнаю. Я чувствовал, кто-то похожее в прошлый раз, но сегодня это более ярко выражено. Ты тоже это чувствуешь       Сакура фыркнула. — А, это, — она уже настолько привыкла к подобному, что больше не обращала внимания. — Это мои развивающиеся химикаты. Они воняют. И я немного играла с ними сегодня перед сменой.       По выражению лица Мадары она поняла, что он не понял ни единого слова. — Фотографии. Я проявляю свои собственные фотографии. Такое маленькое мое хобби, — он всё ещё не понимал, в чем дело. Сакура схватила старую фотографию команды номер семь. — Подобные этому. Ты же их видел, верно? — Мадара кивнул, вынимая рамку из её рук и сосредоточившись на детях на картине. — Когда кто-то делает фотографию, — продолжала Сакура, стараясь не обращать внимания на то, как он смотрел на её молодое лицо. — Снимок должен быть проявлен. Обычно в магазине, но я делаю это сама. — Но почему? — Почему я делаю это сама? Или зачем я вообще это делаю? — Хм, и то и другое? — Я делаю это самостоятельно, потому что это весело, и я могу повлиять на процесс, добиться другого результата. Или результаты. Это всё равно что подстраивать реальность под свои прихоти… — она взглянула на Мадару. — Ты ведь что-то знаешь о таких побуждениях, не так ли? И я фотографирую, чтобы запечатлеть момент, который иначе был бы потерян.       Мадара покачал головой. — Вы, люди с Шаринганом, — нахмурилась Сакура. — Вы можете сохранить и записать всё, так что вам это не нужно. — Для меня всё это очень чуждо. Это звучит интересно, но я не могу себе представить, что именно ты делаешь.       Сакура потерла затылок. — Хм, я могу тебе показать? Мне нужно показать один снимок. — она схватила с полки фотоаппарат и вытащила пленку. — Видите ли, внутри этого устройства есть пленка, которую нужно вынуть и погрузить в различные химические вещества, чтобы появились снимки. — Понятно. — Мадара сел на ближайший стул. — Сделай его. Я хочу посмотреть. — Но мне нужна полная темнота. Ни следа света. Вот почему я делаю это там. — Сакура указала на свой чулан и прикусила губу. — Там мало места, но ты можешь войти.       Здесь оказалось уютнее, чем она ожидала. Мадара занимал довольно много места, хотя и старался забиться в угол, чтобы быть как можно незаметнее. Когда Сакура включила свет, она поняла, что дисплей был просто невозможен из-за темноты. — Сейчас я открою его и переложу пленку в контейнер. Вот, — она вслепую схватила его за руку и положила так, чтобы он мог почувствовать все движения её пальцев вокруг футляра с пленкой. — Я открываю его вот так, — его пальцы заплясали над её пальцами. — И вытаскиваю. — Сакура почувствовала, как Мадара проводит пальцем по полоске пленки, знакомясь с неизвестным объектом. — Тогда я сверну его немного, чтобы поместился в контейнер, — она держала свою руку вместе с контейнером в контакте с его. — А затем мне нужно добавить первое химическое вещество.       Сакура осторожно повернулась лицом к столу, теперь зная, что он стоит очень близко позади неё. Он не прикасался к ней, но она была уверена, что он заглядывал ей через плечо. — Теперь тебе придется поверить мне, но мне нужно, чтобы контейнер стоял здесь, чтобы я не расплескала всё. — Всё в порядке, я вижу чакру в твоих руках. Я понимаю, что ты делаешь.       Она продолжила процедуру. Когда настал момент включения красного света, она увидела, что он действительно стоит прямо за ней, наблюдая за всеми движениями. — А теперь ему нужно высохнуть, вот и всё. — Но где же фотографии? — Мадара казался слегка обиженным. — Завтра самое раннее. Но я могу показать тебе, что произошло далее на другом снимке.       Она достала из коробки один из своих текущих, упрямых проектов, разложила пленку на раме и положила фотопленку на стол под ней. Когда изображение начало появляться на чистом листе бумаги, она услышала, как Мадара втянул в себя воздух. — Ничего особенного, правда. И видишь, эта область здесь передержана. — Сакура указала на центральную часть фотографии. — А теперь я дам ему более четкое проявление. — она положила новую бумагу на стойку и провела над ней пальцами, манипулируя количеством света, которое получали определенные области бумаги. — Этого должно хватить… — быстрым движением Сакура положила бумагу в фиксирующий раствор. Она могла бы попытаться блокировать больше света от этого здания слева, может быть, это будет выглядеть более интересно… Менее естественно, конечно, но, может быть, эффект всё же будет эстетически приятным? Она достала новый лист и, сосредоточившись, склонилась над столом.       Только чтобы вспомнить, что она не одна. — Ой, извини! Мне стоит остановиться! — она виновато махнула рукой в сторону Мадары. — Нет. Продолжай. Не перебивай себя. — Но разве это не ужасно скучно для тебя? — Нет.       Сакура моргнула. Это был один из тех моментов, один из многих подобных за последние недели, когда она просто не понимала. То, что предлагала логика, полностью выходило за рамки её опыта. За пределами того, во что она была готова верить. — Почему?.. — Когда ты так сосредоточена, так сосредоточена на своем ремесле, у тебя такое выражение лица… Как будто ты в другом мире. Я понятия не имею, что ты там делаешь, но я мог бы наблюдать за тобой целый день. — Мадара помолчал, что-то обдумывая. — Я думаю, что мне тоже было бы приятно наблюдать за тобой у врачевания, — добавил он.

***

      Через несколько дней, подобрав её перед больницей, Мадара, вместо того, чтобы молча идти туда, куда она предлагала, удивил её своим вопросом. — Я полагаю, ты не будешь свободна на следующей неделе во вторник и четверг около полудня? — Нет? Я буду в больнице, как обычно. Но почему так конкретно? И почему такие часы? — У меня назначены две встречи, чтобы посмотреть дома. — Какие дома? — она уже должна была понять, что он ведет себя не так, как она ожидала. — Я планирую купить дом, и эти двое находятся под вопросом. Я хотел узнать твое мнение, но если ты не свободна, почему бы нам не взглянуть на них сегодня? — Сакура в этот момент решила перестать удивляться. — Второй вариант хороший, — согласилась она.       Первый дом находился недалеко от дома родителей Сакуры. Садовая калитка была закрыта, но Мадара настоял, чтобы она её увидела, и они просто перепрыгнули через забор. Мадара заявил, что это не имеет значения. Сакура была немного другого мнения, но в конце концов, это должен был быть его дом, так что именно он будет выглядеть подозрительно перед соседями. Если быть Учихой Мадарой, то точно недостаточно схематично.       Они не могли войти в дом, но заглядывали через окна в каждую комнату.       Второй дом находился на другой стороне деревни, в старом районе, недалеко от того места, где раньше располагался район Учиха. Им не нужно было перепрыгивать через забор, потому что ворота были открыты. — Какие-либо советы? На что я должен обратить внимание, когда буду их рассматривать? — спросил Мадара, пододвигая скамейку к окну, чтобы они могли заглянуть внутрь. — Хм… Ванные комнаты? Отсюда мы их не видели. Я знаю, что ты не придаешь этому большого значения, но поверь мне, это та область, где современное действительно побеждает традиционное. — Значит, ванная комната похожа на ту, что есть у тебя в квартире? — Да. — Хорошо, я буду иметь это в виду. Что-то ещё? — Этот, второй, находится в более тихом районе. Я полагаю, ты бы предпочел это. Не шумно ночью и так далее. — И какой ты бы выбрала?       Сакура прикусила нижнюю губу. Первый был немного больше и, судя по ощущениям, элегантнее. Во втором, напротив, был такой красивый сад и немного ностальгическая вспышка. — Второй вариант.       Мадара кивнул. — Хорошо знать.

***

      В конце концов он купил второй дом. Их вечера превратились из досуга в работу. Столько всего нужно было сделать по дому…       К счастью, на главную настенную роспись Наруто явился с армией своих клонов и по крайней мере эту задачу они выполнили быстро. Мадара справлялся с присутствием джинчурики на удивление хорошо и прибегал к саркастическим комментариям по поводу болезненной точности клонов. Это ни в малейшей степени не обескуражило Узумаки, поскольку он не смог уловить иронию.       После того как Наруто поспешно ушел, внезапно осознав, что он так и не сказал Хинате, что будет отсутствовать весь вечер, они сидели на веранде и ели бутерброды. Сакура едва успела схватить их по дороге и теперь была очень счастлива, что ей это удалось. Они оба умирали с голоду, а пол всё ещё нужно было отмыть от остатков краски. У клонов Наруто было много достоинств, но дотошность действительно не была одной из них… — Зачем ты вообще всё это делаешь? — она обвела дом широким жестом — все комнаты в разной степени беспорядка. — Это требует больших усилий. — Дом? — Не только. Налаживание жизни. — Потому что я не хочу повторять свои ошибки. Я путешествовал так долго, и даже когда я достиг территории Учих, мир всё ещё казался другим. Черный Зецу, должно быть, добрался до меня раньше, чем я предполагал. — О. Мне очень жаль… — Я думал, что это было около смерти Изуны, но, должно быть, это произошло раньше. Всю свою сознательную жизнь я принимал решения под его влиянием. На этот раз я делаю всё по-другому.       Сакура кивнула. — Ты не захочешь повторять те же ошибки, когда у тебя появился второй шанс. — Конечно. Я полагаю, что ты можешь понять это так же, как и я.       В чем были её ошибки? Она вообще их делала? Может быть, так оно и было, может быть, пришло время перестать видеть себя жертвой жестокой судьбы, которая вложила в её сердце любовь к тому, кто никогда не отвечал взаимностью. То, что он не ответил взаимностью, возможно, действительно было связано с судьбой. Но то, как она шла к этому, как позволяла этому определять её жизнь, было её собственным делом. — Я тоже не хочу повторять свои ошибки, — заявила Сакура. — Я хочу найти такую любовь, когда люди вращаются вокруг общего центра тяжести. И только не на одной из вечеринок. — Хм, хорошо сказано, — сказал Мадара, не отрывая взгляда от горизонта, где из-за домов поднималась новая Луна.

***

      Они отправились в мебельный магазин. Он был действительно большим, так как после разрушения четвертой войны ниндзя все восстанавливались. Магазин был разделен на секции и устроен так, что нужно было пройти через весь магазин, чтобы добраться до самых необходимых вещей, так что они уже провели здесь добрых два часа и Сакура могла видеть, что Мадара был действительно сыт по горло. — Послушай, мы уже всё это видели. Теперь тебе нужно только решить, какие вещи будешь брать. — Зачем людям изобретать столько разных столов? Или стульев? Мне просто нужен стол и несколько стульев, и я не вижу необходимости выбирать. — Наверное, потому, что у людей разные вкусы. Кому-то нравится одно, кому-то другое… Тебе, например, нравятся более традиционные конструкции.       Мадара неуверенно кивнул. — Видишь, это просто. Просто возьми их, и всё. — Я тяготею к ним, потому что знаю их. Так всё выглядело в моей юности, когда у меня ещё было что-то, что можно было назвать домом. Но это не обязательно означает, что они самые лучшие. Я не ставлю своей целью создание копии домашнего хозяйства столетней давности. Не всё тогда было хорошо, поверь мне.       Сакура легонько ткнула его локтем в бок. — Не будь слишком серьезным, это не так уж и важно. И некоторые старые вещи потрясающие, например, футоны. Они такие удобные. У меня его нет только потому, что, когда я уезжала от родителей, у меня не хватало денег, а моя мебель — это одна большая коллекция подарков. Итак, моя кровать раньше принадлежала старшей сестре Кибы. Это удобно и всё такое, но футоны — самые лучшие. С другой стороны, я думаю, что современные столы и стулья более практичны, чем те, где нужно сидеть на полу. — Видишь, вот что я имел в виду, у тебя гораздо лучший обзор. Почему бы тебе самой не решить.