Кризис Веры

Они увлеченно проболтали всю дорогу, не замечая течения времени. Девчонка задавала нетривиальные вопросы, не упускала ни одной мелочи, жадно слушала его разъяснения и даже пометки умудрилась сделать, раскопав в бардачке ручку и какие-то старые рекламные брошюрки, на которых и чиркала мелким прямым почерком. Когда в последний раз ему было так интересно беседовать? Он даже забыл про спешку и остановился в небольшом городке, чтоб подкрепиться. А на самом деле чтоб продлить их занимательнейший разговор. В результате к пункту назначения они прибыли на пару часов позже запланированного, и чем ближе они к нему подъезжали, тем больше Сакура нервничала. Словоохотливость сходила на нет по мере продвижения по мегаполису, снова принялась грызть ногти, постоянно заглядывала в зеркало под солнцезащитным козырьком или в боковое. Когда Сасори припарковался у ее дома, вышла из машины нехотя, зябко обняв себя руками. — Идем, — скомандовал Сасори, слегка подтолкнув ее в поясницу. — Заберем записи и уйдем. Сакура обреченно вздохнула и шагнула в подъезд. Поднялись на второй этаж, ключ бесшумно прокрутился в замке, и Сасори вдруг охватило страшное любопытство увидеть комнату девушки. По жилищу человека можно многое о нем узнать. Какой цвет в ее интерьере преобладает? Вещи артистично разбросаны на столе или разложены по местам? Валяется ли одежда в гардеробе смятой или аккуратно развешана? Постель узкая или широкая? Пользуется ли ароматическими свечами или парфюмом? Они вошли в узкую прихожую, повернули за угол и оказались в просторной гостиной-кухне. Ничего примечательного, бежево-серые тона, деревянные покрытия. Типичный скандинавский нейтрально-безликий интерьер. Скукота. Но, справедливости ради - практично. Сакура двинулась направо. Там находились две двери, и еще две зеркально располагались на противоположной стороне гостиной. Спальни и уборные - сделал вывод Сасори. Не успели они пройти до середины, как девчонка встала как вкопанная, резко попятилась и наткнулась на идущего сзади Сасори. — Что такое? — Его запах! Он здесь! — панически зашептала она, намереваясь выбежать, но Сасори преградил ей путь. — Спокойно. Его тут нет. Однако ошибся. Учиха Саске там был. Вышел из спальни слева, раздетый по пояс, с расстегнутой ширинкой. Он в самом деле был хорош, в точности как и рассказывала Сакура: атлетичен, красив и холоден, как надгробный камень. Если он и удивился внезапным визитерам, то на его лице это никак не отразилось. Просто вперился пронзительным взглядом в прибывших, будто это им полагалось объясняться, не ему. Сасори покосился на свою подопечную. Она походила на анемичку: сильно побледнела, глаза покраснели, а под ними появились круги. Но сразу же вспыхнула, когда вслед за Саске, выпорхнула эффектная девушка с роскошными красными волосами. Видимо нестандартный цвет волос больше не являлся прерогативой одних артистов. — Сакура? — Вытаращила глаза неверная подруга, торопливо запахнула короткий шелковый пеньюар, но быстро взяла себя в руки и с притворной наивностью проворковала. — Разве ты не должна быть в рехабе? Саске выгнул бровь, воззрился на Карин: — В рехабе? — переспросил он и вновь уставился на Сакуру. Сасори еле заметно усмехнулся. Хороша сучка. Очень хороша. Моментально сориентировалась и ударила первой. Теперь выходило, что кругом облажалась именно Сакура. Любопытно, что же она предпримет? — Откуда ты… — дрожащими губами промолвила несчастная Сакура. Кажется, она вот вот расплачется. Черт, только не это. Куда подевались ее гордость и пылкий темперамент, которыми она так бойко защищала свои границы? — Птичка на хвосте принесла, — сказала Карин, плохо скрывая злорадство. — На чем ты торчишь и как давно? — брезгливо процедил Саске. Сакура вздрогнула как от пощечины. Сасори тоже уловил подтекст. Парень опасался заразы. Резонное беспокойство, учитывая его неосведомленность насчет зависимости Сакуры и степени тяжести ее случая. Наркоманы часто ведут беспорядочную половую жизнь под воздействием наркотиков. И тем не менее Сасори не понравилась безжалостная интонация Учиха. Точнее, в нем забурлила зависть к его пронизывающей свинцом харизме, к этим черным глазам, словно дула пистолетов, подавляющим любое сопротивление. Несомненно, Учиха прирожденный лидер. Не удивительно, что Сакура полностью им порабощена. А уж это обстоятельство вызывало жгучую ревность. — Она ни на чем не торчит, — сухо сказал Сасори и обратился к Сакуре: — пойдем, соберем твои вещи. Он приобнял девушку за плечи и повел мимо Саске, стараясь отгородить ее своей фигурой. — Долго не возись, просто возьми все записи, что у тебя есть, потом отыщем нужные, — вполголоса говорил он ей на ухо. — Для твоего ментального здоровья будет лучше съехать отсюда и не возвращаться. Если у тебя мало вещей, можем забрать прямо сегодня, если нет, я свяжусь с кем-нибудь из ближайшей церкви, и о них позаботятся. — Хорошо, — тихо прошелестела Сакура, глядя себе под ноги. — А ты, собственно, кто? — Саске наконец соизволил отметить присутствие еще одного человека в квартире. Сасори обернулся, задержавшись в проеме двери. — Акасуна Сасори. Священник и доктор медицины, — представился он. Брутальный казанова смерил его оценивающим взглядом и хмыкнул: — Священник? А смахиваешь на стриптизера в роли. Сасори вернул ему ухмылку, красноречиво обозрев голый торс парня: «Уж кто бы говорил». — Акасуна Сасори? — ахнула коварная профурсетка. — Тот самый что-ли? Который ученик Цунаде? — Тот самый, — подтвердил Сасори, наблюдая за тем, как Сакура неуверенно доставала блокноты с полок и водила розовой макушкой из стороны в сторону, будто никак не могла что-то найти. — Он что, знаменит? — не слишком заинтересованно произнес Саске. — Не то чтобы. Я о нем знаю по рассказам Сакуры. Она трепалась о его распрекрасных научных работах сутками напролет. — Карин ехидно растянула губы. — Совсем на нем помешалась. Браво! Бесподобный трюк! Как ловко Сакура превратилась в неверную шлюшку! Сасори непременно разразился бы овациями, но так вышло, что он играл за другую команду. — Зачем ты так со мной? Что я тебе сделала? — пришла, наконец, в себя Сакура. Она обернулась, и ее глаза уже сверкали не от слез, а от негодования. — За что мне этот нож в спину? — Не сваливай на меня свои грехи, — обронила Карин с надменной укоризной. — Какие еще грехи? Сакура двинулась было на Карин, но Сасори предупреждающе вытянул руку. — Сейчас не лучшее время для скандала. Бери записи, и пойдем. — Записей нет, — объявила Сакура, не переставая в упор смотреть на Карин. Сасори недоверчиво моргнул. — Нет? — Нет. Хреновая новость. Но он допускал такой вариант. — Возможно, ты их оставила где-то. На работе, например? — предположил он. — На работе я работаю. Мне там записи не нужны. Я их храню только здесь, на второй полке сверху, строго в хронологическом порядке. А сейчас некоторые перемешаны. И я нашла вот это. Сакура подняла кисть, демонстрируя длинный красный волос, зажатый между большим и указательным пальцами. — Хочешь сказать я их украла?! — с преувеличенным возмущением воскликнула бывшая подруга. — Как ты смеешь! Да ты наверняка под кайфом их где-то посеяла! — Аддералл не алкоголь, он не вызывает амнезию, а наоборот, усиливает когнитивные способности. И ты отлично это знаешь. Мои записи совершенно точно были здесь. Взять их могла только ты! — Да зачем мне нужны твои писульки? Мои волосы повсюду в квартире, это не доказательство! — Затем же, зачем пытаешься выставить Сакуру конченной тварью перед Саске, — спокойно произнес Сасори. — Затем же, зачем переспала с ним, несмотря на их непростые отношения. — Не было у них никаких отношений! — огрызнулась Карин. — Ты завидуешь ей, — констатировал Сасори, вглядываясь в ее зрачки, интуитивно нащупывая ее слабые места. — Ты ее ненавидишь. — Лицо Карин исказилось от злобы, и он с удовольствием нажал на ее главные уязвимые точки. — Потому что она лучше тебя и ты захотела стать ею. И стерва взорвалась яростным словоизвержением. — Ни черта она не лучше! Безродная плебейка! Выскочка! Ее семейка примазалась к Учиха, когда на ее месте должна была быть моя семья - благородный клан Узумаки! Я должна была быть на ее месте! Я лучше подготовлена к аристократической жизни! Я должна была стоять рядом с ним на светских раутах! Я должна была стать королевой бала! Мы с ним из одного теста! Я лучше его понимаю! А ты только ноешь и ноешь! — указала Карин на Сакуру. — Да ты просто тупая уродина! Без допинга даже терапевтом в захудалую клинику не годишься! Ты дочь своего отца, знаешь кому и как подмазать, поэтому Цунаде выбрала тебя! И твои бездарные эссе и научные работы печатают только из-за ее покровительства! Но тебе все мало! Решила прыгнуть выше головы! Взялась окучивать Акасуна, чтоб он помог с диссертацией, ведь самой написать мозгов не хватает! Строишь из себя милую интеллигентку, но по сути ты просто пустое место! Все в универе и в клинике узнали настоящую причину твоего академа! Вот теперь посмотрим, как ты защитишься без поддержки и краденых отовсюду записей, Сакура Харуно - восходящая звезда всея медицинского! Экспрессивная филиппика закончилась звонкой тишиной, наполненной презрением и разочарованием. Сасори взял на заметку то, как Саске слегка отклонился от своей любовницы и перевел взгляд на мебель. Значит, он с ней не заодно и вступаться не собирается. — Где мои записи? — чеканя каждое слово, произнесла Сакура. — Как ты и сказала - их нет, — издевательски осклабилась Карин. — Верни. Мои. Записи. Сакура угрожающе сдвинулась с места, но Сасори опять перекрыл ей путь рукой на манер шлагбаума. — Нам не нужны проблемы. — Я их сожгла! — торжественно заявила Карин. От этой чудовищной новости Сасори окаменел. Сожгла. Сраная шмара сожгла формулу противоядия! Швырнуть зубами об стену, заставить кричать, плакать, умолять и задушить ее же собственными длиннющими волосами, на которые она, очевидно, спускает немалые деньги. Да только у него у самого шея стиснута проклятой колораткой! Хотя, одно средство мести в распоряжении все-таки имелось. Он отдернул руку, давая Сакуре полный карт-бланш, чем она немедленно воспользовалась. Девчонка оказалась на удивление проворной. В секунду подлетела к Карин и влепила тяжелую оплеуху. Вероломную подружайку отбросило на пол. Гулкий звук удара разнесся по воздуху и отозвался в Сасори восхитительной щекочущей рябью. О! Какой же великолепной она была в гневе! Зеленые, по-кошачьи прищуренные глаза метали молнии. Геометрия ее точных, хлестких движений завораживала. Вот предательница прокричала что-то про полицию и получила еще один увесистый шлепок по морде, и у Сасори волосы на затылке зашевелились от новой волны мурашек. Он так же не упускал из виду и Саске. Тот собрался было вмешаться, но Сасори схватил его за предплечье и покачал головой. — Не стоит. Разберутся сами. Сакура имеет на это право. — Что же ты за священник такой? — Учиха скорее полюбопытствовал нежели упрекнул. — Книга Левит, глава двадцать четыре, стих двадцатый - «око за око, зуб за зуб», — процитировал Сасори Ветхий Завет. — Ты будешь сидеть! — прорычала Карин. На скуле проступил синяк, губы разбиты и сочились кровью, волосы всклокочены и спутаны. — Ты сгниешь в тюрьме, и даже твой папочка тебя не отмажет! Тебе пиз… Сакура вогнала грязное слово обратно ей в глотку очередным ударом по лицу. Оно обязательно распухнет. Сасори склонил голову набок, созерцая, как у Карин течет кровь из носа, как она пытается уползти из под Сакуры, и находил это зрелище волнующим. Интересно, какое свойство у ее рук в моменты гнева? Действуют ли полярно целительству, нанося больший урон? Жаль, что выяснить это не представляется возможным - им скоро уезжать. Тем временем Сакура вошла в раж. Железной хваткой впилась в запястье тщетно сопротивляющейся подруги и стала выкручивать ей указательный палец. Карин взвыла от боли. — Раз уж в тюрьму, то за дело, — хладнокровно произнесла Сакура. — Как думаешь, как быстро твои пальцы срастутся, если я тебе их сломаю? Сможешь ли оперировать, как раньше, а? — Саске! — в ужасе заверещала Карин. — Саске! Помоги! Саске!!! — Перестань, Сакура, — поморщился Учиха. Вряд ли ему было дело до Карин, скорее переживал, что выкрикивающую его имя девушку услышат соседи. Сакура оттолкнула истерзанную жертву, поднялась и прошила Саске испепеляющим взглядом. — Пошел ты к черту! — выплюнула она с ненавистью, вздернув подбородок, сжав кулаки. Парень молчал. Непроницаемый, бесстрастный, однако было что-то неуловимое в его ровной позе, в его долгом взоре, устремленном на Сакуру. Что-то витало между этими двумя, но Сасори никак не удавалось считать это. Он вдруг занервничал. Лишь бы девчонка не дрогнула, как у нее всегда бывало с Саске. Лишь бы не передумала ехать обратно. Лишь бы не… что? И почему сердце так странно стучит? Но обошлось. Учиха флегматично качнулся вбок, прошел мимо Сакуры в комнату Карин, вышел через несколько секунд одетый, но прежде чем уйти, он остановился возле сидящей на полу любовницы. — Вызовешь полицию, на меня не рассчитывай. — Н-но Саске! — заблеяла Карин, простирая к нему руки, точно попрошайка. — Не нужна мне твоя защита! — взъерепенилась Сакура. А Саске больше не слушал, сгреб со столика свой телефон и удалился. — Нам тоже пора. — Сасори поспешил увести Сакуру, прежде чем она придет в себя и начнет думать. Девчонка послушно последовала за ним к выходу, но в дверях развернулась и кинулась к себе в комнату. — Я сейчас! Блокноты! Правильно, нельзя оставлять этой грязной шлюхе ни капли своих трудов, даже университетские конспекты. Сасори воззрился на Карин. Она испуганно глядела на него, прикрывая ладонью ушибленный нос. Пеньюар скособочился, наполовину обнажив правую грудь, на которой алели капли крови. Видимо в его выражении глаз отразилось нечто такое, что заставило ее мелко затрястись. Сасори благодушно улыбнулся и осенил ее крестным знамением, а та вскочила и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью. Если бы он не был столь рациональным священником, то сказал бы, что она одержима бесами.

***

Впервые в жизни молчание его тяготило. Сакура впала в апатию. Ссутулилась, подтянула ноги к груди и отрешенно уставилась в окно. Оно и понятно, все, над чем она так долго и рьяно работала, превратилось в прах, буквально. Она осталась ни с чем. Любимый человек ее использовал, подруга оказалась гадюкой, профессиональная репутация испорчена. — Ничего, я помогу восстановить твои записи. — Старался Сасори вытащить ее из хандры. — Там, где у тебя будут пробелы, я смогу воссоединить цепочку логически. Ты напишешь свою диссертацию. А о репутации не беспокойся, это ерунда. Со слухами борются встречными слухами, но пусть сначала страсти улягутся, а пока мы поработаем над формулами. Сама знаешь, память штука каверзная. То, что кажется давно позабытым, может всплыть в самом разгаре Альцгеймера. Есть разные методики по восстановлению воспоминаний и памяти, например… Он еще долго нес всякую ободряющую белиберду. Нет бы оставить ее в покое, наедине со своими невзгодами, дать возможность осмыслить их, пережить, но какого-то дьявола он не мог остановиться, не мог лицезреть ее несчастной. Делов-то, по приезду в рехаб назначить ей антидепрессанты, а дальше преспокойно работать над формулой. Но отчего-то ему мешало ее отчуждение, не давало покоя, и он продолжал чесать языком, чувствуя себя по-дурацки. — Останови машину, — прервала Сакура его монолог. Голос девчонки звучал настораживающе безжизненно. — Зачем? — Мне надо выйти. Они недавно миновали пригород, и пейзаж за бортом сменился на бесконечные кукурузные поля. Не вовремя ей приспичило. — Может потерпишь? Минут через пятнадцать доедем до заправки. — Сейчас, — все так же бесцветно произнесла Сакура. Сасори коротко взглянул на нее. Профессиональное чутье подсказывало - ей надо отнюдь не в уборную. На самом ли деле Сакуре были важны эти блокноты, небрежно сваленные на заднем сидении или это прикрытие? — Я СКАЗАЛА СЕЙЧАС!!! — взревела она. Сасори едва не подпрыгнул от неожиданности. Включил аварийный сигнал и свернул на обочину. Нервный срыв или ломка? В любом случае, кто знает, что ей взбредет в голову, безопаснее выполнить ее требование, а там действовать по ситуации. Не успела машина как следует остановиться, как Сакура выпрыгнула из нее и пустилась наутек в кукурузные заросли. — Твою ж мать! — выругался Сасори, суматошно отцепляя ремень безопасности, выскочил и помчался вслед за беглянкой. Раскачивающиеся стебли указывали путь, по которому удрала Сакура. Погода стояла жаркая, безветренная, и можно было не сомневаться в правильности выбора. Он несся вперед, отмахиваясь от лезущих в лицо плотных шершавых листьев, если бы не пиджак - весь исцарапался бы. Несколько раз меж злаковых зарослей мелькали розовые волосы, тогда Сасори делал стремительный бросок, но девчонке каждый раз каким-то образом удавалось ускользнуть, прежде чем он ее настигал. Он злился и в то же время заводился от азарта, точно акула, преследующая свою жертву в морских водорослях. Но вот указатели в виде качающихся стеблей внезапно прекратились. Сасори застыл на месте, сконцентрировавшись до предела, прислушиваясь к шорохам, высматривая знаки, вроде обломанных листьев или отметин на земле. Ничего. Неужто обогнал? Или свернула? Нет, он бы заметил. Сасори задрал голову и мрачно оглядел вздымающиеся к небу кукурузные метелки. Имей он хотя бы метр восемьдесят роста, был бы смысл подпрыгнуть. Пришло осознание, что он полностью потерялся в пространстве. В какой стороне дорога? Почему не слышно гул машин? Как далеко вглубь он продвинулся? Нет, сначала надо найти девчонку, об остальном подумает после. Позвать ее? Ага, так она и откликнется, особенно если вознамерилась употребить что-то. Черт, лишь бы не передознулась в порыве аддикции, иначе отойдет в мир иной прямо здесь, а ему придется держать ответ перед настоятелем и архиепископом и объяснять, какого дьявола он вообще оказался с ней в гребанном кукурузном поле! Еще и история с избитой соседкой размотается. Сасори снова внимательно огляделся, задержал взгляд на нижней части стеблей, где листья не росли, а значит просвет между ними должен быть больше. Он присел, пригнулся к земле и бинго! Ноги в белых кроссовках были совсем близко! Видимо, Сакура решила затаиться, но судя по переминающимся ступням, испытывала нерешительность. Не медля ни секунды, он стремглав ринулся к ней, застав ее врасплох, как раз когда она что-то отправила в рот, вскинув голову. «Вот уж нет!» В этот момент Сасори и схватил ее за столь удобно подставленное горло, сдавил перекрывая кислород, вынуждая Сакуру распахнуть рот в попытке набрать воздуха в легкие, и тут его обуял безумный восторг. У него захватило дух от вида ее расширенных глаз, бледнеющих губ и влажного языка, у самого корня которого белели две пилюли. Словно в тумане, Сасори сунул пальцы ей в рот, подцепил таблетки и медленно заскользил ими вдоль языка, наслаждаясь хрипами девушки, не обращая внимания на ее слабеющее с каждой секундой сопротивление. Наконец, он вынул пилюли, стряхнул на землю и окончательно помутился рассудком.

***

Он сжимал ее не так уж и сильно, но достаточно, чтоб затруднить ей дыхание. Удушье - самый мучительный вид смерти, но Сасори явно не собирался ее убивать, иначе делал бы это обеими руками, а вот помучить за то, что улизнула и приняла наркотики - вполне. Долбанный псих! Откусить ему пальцы, выдавить глаза, вмазать по яйцам! Однако, как бы не спровоцировать его на реальное убийство. Психопаты склонны перебарщивать с силой, особенно в непредвиденной ситуации, как эта. Значит, притвориться, изобразить агонию, и как ослабит хватку - вырваться, убежать, если потребуется, благо в кукурузе легко затеряться. Но когда он разжал пальцы, она не убежала, наоборот, растерялась, замерла, а потом и вовсе поддалась навстречу его безумно чувственному поцелую. Это было получше наркотиков. Гораздо лучше. И гораздо сильнее! О, как жадно он целовался! Как крепко прижимал ее к себе, словно утопающий спасательный буй, словно не мог жить без нее! Сакура не успевала дышать, он не отпускал ее губы от своих дольше, чем на секунду. Саске никогда таким не был. От него никогда не веяло такой отчаянной страстью. Он никогда не дрожал от возбуждения, как Сасори. Она никогда не чувствовала себя с ним столь желанной, столь соблазнительной, роковой! Распаленная, воодушевленная ощущением контроля над Сасори, Сакура перешла в наступление. Теперь уже она задавала ритм поцелуям, дерзко, напористо, требовательно прикусывая, постанывая от его жарких объятий и ласк. Мир завертелся, небо, кукуруза, земля, все смешалось, покачнулось, и она каким-то образом оказалась сверху, а он снизу, ни на миг не отрываясь от нее, лихорадочно целуя шею, плечи, грудь. Сакура пыталась пробраться под его наглухо застегнутую рубашку, мяла плотную ткань, под которой подрагивали упругие рельефные мышцы. Случайно дотронулась пониже ремня, и Сасори отозвался хриплым стоном, что-то горячо зашептал на латыни, то ли молитву, то ли стихи, она не разобрала из-за грохочущего в ушах пульса и какого-то настырного гула, напоминающий автомобильный клаксон. — Машина! — воскликнула Сакура, отлепившись от Сасори, который, казалось, ничего не понял, и приник к вырезу ее блузки, но Сакура обхватила ладонями его лицо и мягко отодвинула. — Сасори, слышишь? Кто-то сигналит! Кажется, это наша машина! Рассеянный взгляд Сасори обрел фокус, глаза смятенно округлились. — О черт! Оба вскочили, и что было мочи побежали на звуки гудков. Вынырнув из кукурузы, тяжело отдуваясь, они увидели полицейскую машину и упитанного усатого офицера, жмущего на клаксон их автомобиля. — Ну наконец-то! — сказал он и подошел к ним. — Двери нараспашку, никого нет, ключи в замке, я уж думал вызывать наряд! Это ваша машина? — задал он глупый протокольный вопрос, а сам пристально осмотрел парочку. — У вас все в порядке? — Почему-то обратился полицейский к Сакуре, и до нее только сейчас дошло, что выглядят они с Сасори, как маньяк и жертва. Растрепанные, испачканные землей, а у нее на шее должно быть остались красные отпечатки от пальцев. — О, да! Все хорошо! — поспешила Сакура уверить блюстителя правопорядка в напрасности его подозрений. — Вы нам очень помогли! А то мы заблудились немножко. Сасори ничего не сказал. Просто утвердительно кивнул. Он не дурак, сам знал, что его слова в данной ситуации не имеют веса, а то и навредят. — Что же вы в поле делали? — резонно поинтересовался полицейский. — О, понимаете… — Сакура замялась, не столько разыгрывая смущение, сколько думая о головокружительных поцелуях Сасори. — Мне приспичило. Очень сильно. Ну, э-э-э, знаете… По большому. Вот. — Виновато захлопала глазами Сакура, и добавила для пущей убедительности: — Синдром раздраженного кишечника. — Оу, неприятненько, — посочувствовал офицер. — Угу. Я побежала, а бумагу не взяла. Вот отец Сасори и побежал следом, а на обратном пути мы заблудились, а как вы начали сигналить мы опять побежали и немного упали. Мне очень жаль, что так вышло. Вы нас оштрафуете? — Да ну, что я, нелюдь какой-то? Документики покажите и можете ехать. Сасори предъявил водительские права, ответил на несколько дежурных вопросов: откуда и куда едут, и с какой целью, поблагодарил полицейского за бдительность. Они распрощались с ним, и сели в машину. — Неплохая идея с синдромом, — произнес Сасори, выезжая на дорогу. Сакура пожала плечами. — Единственно подходящая легенда. И помолчали. Сакура не сомневалась, что думали они об одном и том же. Неизвестно, однако, к какому выводу придет Сасори. — Это было ошибкой, — выдал он, будто прочитал ее мысли. — Я не должен был… Ты и сама понимаешь. Да, да. Обет безбрачия, профессиональная этика, папская карьера - он уже рассказывал. Сакура ожидала такой ответ и все равно расстроилась. — Никто бы не узнал, — брякнула она. — Да? И что дальше, Сакура? — вдруг вышел из себя Сасори и вновь затормозил на обочине. — Что дальше? Продолжу лечить тебя, как ни в чем не бывало? А по ночам кувыркаться с тобой по укромным местечкам? Да, я могу это устроить, легко! Сасори сократил дистанцию между их лицами, положил горячую ладонь ей на бедро, его красивые карие глаза снова застлала томная поволока. — Хоть прямо здесь, хочешь? Если это то, что тебе нужно, я могу. Мне жаль не будет. А тебе? Господи, ну почему он священник?! Почему он психопат?! Почему он?! Сакура дернула ручку двери и вышмыгнула из машины. — Второй раз я тебя точно прикончу! — рявкнул Сасори ей вслед. — Да не убегаю я! Подышать надо! — в свою очередь прикрикнула на него Сакура, и с души немного отлегло. Она прислонилась спиной к борту автомобиля. Сасори прав. Ему легко закрутить роман и так же легко его оборвать. Он не будет страдать. А она? Церковь он не бросит, а вот она уйдет. У их связи не может быть продолжения, не должно быть. Пока она зависима, ее желания действительно не то, что ей нужно. Лязгнула зажигалка, запахло куревом. Сакура обернулась, посмотрела поверх крыши на красную макушку Сасори. Он тоже распластался на борту машины, громко и с наслаждением затягивался сигаретным дымом, устало потирал веки, и Сакуру озарило. — Легко, говоришь? — Что? — недоумевающе моргнул Сасори. — Сколько у тебя секса не было? Десять лет? — Почти. — Ни черта тебе не легко. — Не с тобой, — конкретизировал Сасори. Сакура улыбнулась. Приятно быть особенной. — Насчет восстановления моих записей и диссертации, предложение еще в силе? — Ага, — довольно прищурился Сасори. — Прямо сейчас и начнем. Доставай блокноты.

***

Приехали они на закате, утомленные, но умиротворенные. Выйдя из гаража, они все еще обсуждали этапы биосинтеза сложных эфиров монокарбоновых кислот, когда откуда ни возьмись возникла сестра Сая и бросилась Сасори на грудь. — Ах, отец! Беда! — она драматично всхлипнула. — Эва умерла!