Шлюха моя шлюха

      Более странного застолья Вейлон в жизни своей не мог представить. Разве что не хватало Мартовского Зайца. Лиза сидела во главе стола, хотя обычно там восседал Артур на своём высоком стульчике для кормления. По бокам от неё сегодня расположились дети, а напротив почётным гостем посиживал Эдди. Вейлон сидел между ним и Томасом, но по ощущениям как на ежах, а глазами косил в сторону столовых приборов, среди которых по какому-то недоразумению затесался нож и даже пара вилок. Утешало только то, что зловещая сумка осталась в прихожей, а букет Эдди впервые был поставлен в настоящую вазу и остался в гостиной, хотя Вейлон предлагал поставить его на праздничный стол, чтобы он приносил хоть какую-то пользу, закрывая Лизу и детей от дурного глаза Жениха. Даже двух. Сейчас в центре лежало блюдо с запечённой уткой и могло спасти разве что голодающих детей Африки и то не всех, и ненадолго.       А ещё Вейлона немного успокаивало, что Лиза на Рождество предпочитала надевать не вычурные платья, а свободные домашние штаны и мешковатый рождественский свитер с красными оленями на зелёном фоне. В общем-то, в таких свитерах сегодня сидели практически все кроме Эдди, делая его ещё более чужим на этом празднике жизни. — А, правда, что в школе вы с папой были лучшими друзьями? — неожиданно спросил Томас посреди натужного разговора про погоду на завтра. Не разговор, а сплошная имитация общения. — Мы не то, чтобы дружили, — засмущался Эдди, пока Вейлон кашлял и не мог ответить. — В детстве я мог только мечтать о таком друге. Он был смелым, справедливым и очень честным парнем. Как будто теперь это было уже не так. Впрочем, посмотрел на него Эдди именно с таким намёком. Снова повисло гнетущее молчание. Вейлона подмывало тоже изобличить Эдди в том, что раньше и он не был таким душным, навязчивым мудаком с патриархальным перекосом, но Лиза его опередила. — Удивительно. Вы ведь почти не общались в школе. А теперь настолько сильно подружились. Так много времени проводите вместе. Вейлон много о вас рассказывал. — Не могу похвастаться тем же, — не переставая улыбаться, ответил Эдди и наблюдая, как Вейлон незаметно крадёт из его приборов столовый нож. — Я слышал от Вейлона всего пару упоминаний, но оба они были положительными. А что он говорил обо мне? — Да много чего. О ваших талантах в кулинарии и шитье. Рассказывал, что вы на все руки мастер. Я даже не смогла всё запомнить. Чего вы не умеете? — Руки свои при себе держать, — проворчал Вейлон, сгоняя со своего колена ручищу Эдди, пока не увидел Томас. — Вейлон преувеличивает, — застеснялся Глускин, провожая взглядом одну из вилок. — Я не настолько хорош. Это скорее хобби. — Эдди, а где вы остановились? — продолжила допрос Лиза. — Эм… я снял номер в мотеле. «Врёт, — подумал Вейлон. — Наверняка уже присмотрел себе где-нибудь неподалёку уютный подвал с тёплыми трубами и пилорамой». — Лучше расскажи, как ты узнал, где я живу? — спросил он, когда среди приборов у Эдди остались только ложки и одна вилка для салата, но Эдди просёк фишку и не выпускал её из рук. — А я здесь бывал раньше, — пожал он плечами, и отхлебнул из пузатой кружки дымящего глинтвейна. — После того случая я решил убедиться, что Вейлон не врал мне про семью, и съездил сюда, в Нью-Джерси. Убить вас всех хотел. Но вы мне так понравились, что я передумал. Лиза икнула и не нашлась, что сказать. Томас вытаращился на Эдди и кажется, понял, почему папа всё время заставлял его прятаться. Вейлон пытался достать из кармана шокер, но тот зацепился за подклад и застрял. — Шутка, — засмеялся Эдди. — Я пошутил. Я залез на страничку Вейлона в Фейсбуке. Там в профиле был указан город и штат, а адрес я вычислил там же, по фотографии вашего уютного дома. Я не сам додумался. Доктор Эндрюс мне помогал. До него я не имел дела с компьютерами… Безобразие. Эта чёртова мумия помогала всем без разбора. — Вот как. У вас довольно специфическое чувство юмора, — заметила Лиза, принуждённо улыбаясь, как на собеседовании. — Простите, я снова напугал вас. Наверное, это из-за шрама. Незнакомые люди, как будто ожидают от меня чего-то угрожающего, и я не могу удержаться. — А откуда он у вас? — спросил Томас. Эдди вопросительно посмотрел на Вейлона и тот признался сам: — Это я его. Раскалённой сковородкой двинул. — Вейлон! — уставилась на него Лиза, потому что до этого её муж довольно сильно сгладил подробности драки, сказав только, что они крепко потрепали друг друга, но кто же знал, что Эдди его отыщет. — Господи, Лиза, он кидался на меня с ножом и орал, как псих, что я шлюха! Я же говорил тебе уже. — Да, но ты рассказал мне далеко не обо всём, — Лиза посмотрела на Вейлона с обидным недоверием, но прежде чем начать более углубленный допрос, обратилась к детям. — Мальчики, вы поели? — Я объелся, — признался Томас. — Но я ни за что не уйду сейчас наверх. — Я понимаю, зайчонок, но твой брат в кои-то веки устал и уже спит лицом в тарелке. Пожалуйста, умой и уложи его в постель. — Я не буду его умывать и укладывать! — набычился Томас. — Я знаю, как только я уйду, вы тут будете обсуждать самое интересное! Пусть ты или папа этим займутся. — Томас, я не могу оставить нашего дорогого гостя без внимания, — улыбка Лизы уже напоминала оскал, но она продолжала говорить настолько ласковым голосом, что если бы не Эдди, Вейлон бы уже сам нёс Артура в детскую. — Ну, я могу уложить спать вашего сына, — предложил Эдди. — Нет! — с поразительным единодушием рявкнули супруги Парк. — Нет, — откашлялась Лиза, — вы гость. Вы не должны этим заниматься. Томас уже большой мальчик, не стоит его недооценивать. К тому же, скоро полночь и всем детям пора спать, иначе Санта не сможет оставить им свои подарки. Да, Томас? Томас знал, что никакого Санты не существует, а подарки под ёлкой оставляют родители, а потому угрозу воспринял весьма серьёзно. — Да, мама, — нудным голосом ответил сын, что значило — я выполню этот неприятный мне квест, но позже буду подслушивать под лестницей у окошка вентиляции. — Ну вот, теперь мы можем поговорить спокойно, — заговорила Лиза, когда Томас увёл спящего на ходу брата. — Может, расскажете о цели своего визита? — Я хотел поздравить Вейлона и вручить подарки. Не больше, — ответил Эдди, нисколько не переменив своего поведения с уходом детей, как будто продолжал играть милого дурачка-соседа, заглянувшего на праздник. Но Вейлона было не провести. — Ой, вот не надо пиздеть! Я-то знаю твою мерзкую подноготную. Лиза тоже знает. Можешь не притворяться. Не перед кем. Ты приехал, чтобы мне отомстить! — Вейлон, я знаю, что мы расстались не очень мирно, но поверь мне, я приехал с честными намерениями. Поздравить тебя и… поговорить о нас. Извините, Лиза, но я люблю вашу жену. — И что мне теперь делать с этой информацией? — Почти не моргая, проговорила Лиза, глядя в упор на свою внезапную «жену». — Может, вы хотите, чтобы он бросил семью ради вас? — Ни в коем случае, — покачал головой Эдди. — Но хочу заметить, что Вейлон и так живёт довольно далеко от вас. Она работает аж на другом конце страны. Я понимаю, что это была вынужденная мера, но разве это нормально? Идеальная жена должна быть хранительницей домашнего уюта, заботиться о детях, а не таскаться по клубам со своими сомнительными дружками… — Слышала? — шепнул Вейлон Лизе, пока Эдди заливался соловьём на свою любимую тему. — А я так всё время. Лиза состроила ему какую-то двусмысленную рожицу и отмахнулась, пытаясь продраться через всю эту белиберду про семейный очаг и честных женщин. — Эдди, — перебила она его среди сложного оборота про «поддержку и опору». — Вы отчасти правы. И целый год в разлуке довольно печально отразился на состоянии Вейлона. Мне было легче, со мной оставались дети. Но Вейлон собирается увольняться. Ему больше не нужно будет работать на другом конце страны. Что вы скажете на это? — Я могу переехать сюда и поселиться где-нибудь по соседству, — даже не задумался перед ответом Эдди, как будто тот самый подвал с тёплыми трубами уже был обустроен, а дисковая пила на пилораме смазана и отлажена. — А как же твоё лечение? — напомнил Вейлон. — Твой психиатр тебя не отпустит. А если сбежишь, тебя объявят в розыск. — Мне не нужно сбегать. Доктор Эндрюс всё поймёт, — легкомысленно отмахнулся Эдди. — К тому же в Нью-Джерси есть филиал его клиники. Я узнавал. Так что я смогу продолжить терапию и быть рядом со своей возлюбленной. — Ты это специально делаешь? — риторически вопросил Вейлон, потому что и так знал, что да. — Хочешь меня уничтожить? Мстишь за то, что я тебя бросил? — Вейлон, успокойся, — Лиза подсела к нему и положила руки на плечи. — Эдди, вы сказали, что не хотите разрушать нашу семью, при этом вы хотите продолжить отношения с Вейлоном. Я всё ещё не понимаю, как это возможно. Объясните, пожалуйста, кем вы видите себя в этих отношениях? Через пять лет. — Любовником вашей жены, — ничтоже сумняшеся ответил Эдди. Хватка Лизы на плечах Вейлона стала каменной. — И вы вот так спокойно мне об этом говорите? — обманчиво сдержанно спросила она.       Эдди откашлялся и отложил вилку подальше от себя и Вейлона. — Простите, возможно, вам кажется, что я отношусь ко всему этому слишком легкомысленно, но на самом деле я преодолел долгий путь к принятию своей роли. Если Вейлон рассказывала вам обо мне, то вы должны знать, от чего я проходил лечение и продолжаю терапию до сих пор. Когда я сегодня говорил, что хотел убить вас всех, я шутил только отчасти. Больше всего на свете мне хотелось вас уничтожить, но я поборол в себе это желание. Не сразу, но я работал над собой. Я искал причины этого не делать, потому что до сих пор моральные запреты для меня имеют весьма жалкую причину. И, в конце концов, я понял, что вашим убийством, сделаю Вейлон куда более несчастной. Она этого не простит, и мне придётся убить и её тоже. Я проходил это не раз. Поверьте, это просто кошмар. Раз за разом. Одно и тоже. Ад… Я смирился, что Вейлон никогда не станет моей женой, но я так и не смог перестать думать о ней. Я всё ещё одержим ею, но это лучшее, что я испытывал за всю жизнь. Ради Вейлона я иду на такие уступки, которые раньше были для меня просто невозможны. И от вас Лиза, я тоже хотел бы получить одну единственную уступку. Я понимаю, насколько это унизительно для обеих сторон, но поверьте — я нужен Вейлону, не меньше, чем он мне. Я люблю его. Эдди завершил свой монолог и в ожидании ответа смотрел на супругов. Облокотившись о стол, Лиза закрыла руками лицо и молчала. Наверное, она была в шоке. Вейлон понимал её как никто. Но больше его бесило то, что Лиза вполне могла согласиться на предложение Глускина. Хотя намного проще было выгнать Вейлона за порог, потому что он приносил слишком много неприятностей, которые могли сказаться на всех них. Нет, у Эдди был компромат на её мужа, Вейлон бы угодил в тюрьму, и Лиза могла пойти на это соглашение как раз потому, что очень любила его. — Как же меня тошнит от тебя, Эдди, — с омерзением произнёс Вейлон. Внутри его поднималась удушливая волна бешенства, и сам не замечая, он сжимал кулаки до побелевших костяшек. — Ты слышал себя вообще? Слышал, что ты тут нагородил моей жене? Жертву он принёс. Наступил себе на горло, чтобы снизойти. Ёбаный херувимчик. Любовником моим захотел стать. Когда-то я был согласен с тобой дружить. Пожалел, блядь, на свою голову. Но после всех твоих фокусов… Это уж слишком, Эдди. Мне страшно находиться с тобой в одном помещении, а ты… — В чём я провинился, дорогая? Я один раз забыл принять лекарства, но я до сих пор раскаиваюсь в этом и очень рад, что в тот раз ты оказался сильнее меня и сумел дать отпор. Меня привлекают такие сильные женщины, как ты, Вейлон. Всё, что я делал, я совершал из любви к тебе. Я готовил для тебя, сшил лучшее платье! Терпел твоё скотское отношение ко мне… Терпел твоих тупых дружков! Никого не убил. И в той подворотне я защищал тебя. Мне пришлось! — Никого? Ты убил троих человек! Ты шантажировал меня… — Вообще-то, только одного, — оскорблёно перебил Эдди. — Я не разучился считать! Их было четверо, и ты убил троих. Я помню, как ты прирезал последнего! — Мне кажется, ты что-то путаешь, — снова не согласился Эдди. — Всё было совсем не так. — Ты!.. — Постой, Вейлон, — тихо произнесла Лиза, но среди возмущённого спора, её голос прозвучал, как выстрел из пистолета дрессировщика. Метафизические тигры захлопнули пасти и расселись по своим метафизическим тумбам. — Лиза, не верь ему, — почти с мольбой просил Вейлон, но Лиза на него даже не посмотрела. — Эдди, вы не могли бы рассказать свою версию событий? Как всё запомнили вы? — спросила она, устало глядя через его плечо на Глускина. — Лиза! Какая версия? Он — псих! Он женщин убивал! У него руки по колено в крови! Кому ты веришь? Мне или ему? — Вейлон, успокойся. Я в любом случае — я на твоей стороне. — Да? А я что-то уже не уверен! — Я тоже не уверена, Вейлон. С момента твоего приезда наши отношения сильно усложнились, и с каждой минутой этого разговора становятся только сложнее. — Ты хочешь сказать, что это я виноват в том, что ко мне привязался этот маньяк? — Я не хочу сказать, что это только твоя вина, но позволь мне, чёрт подери, разобраться в том, что ты натворил, пока жил в другом штате. — Пока тебя не было, я стал жертвой домогательств! Вот что я натворил! Я был виноват только в том, что не смог вовремя отделаться от этого маньяка! И теперь он сидит за нашим столом, и ты собралась выслушать его — серийного убийцу по кличке «Жених»! Почему ты не хочешь понять, что он просто тобой манипулирует? Лиза почему-то отшатнулась от него, перевернув стул. — Вейлон, опусти нож! Он понял не сразу, почему Лиза назвала Жениха его именем. И даже оглянулся на Эдди, но у того не было в руках даже вилки. И тогда он посмотрел на свои руки. Срань господня, он действительно размахивал ножом, как чокнутый. Лиза отгородилась от него столом, и он впервые увидел в её глазах страх перед ним, своим мужем. — Вейлон, правда, — медленно, как террористу, заговорил Эдди, только ещё больше выводя из себя. — Ты пугаешь свою жену. Опусти нож.       Это всё Эдди. Его влияние. Он делал его безумным. Поборов в себе желание перерезать ему глотку, Вейлон подчинился и на всякий случай вообще убрал руки под стол, чтобы не схватить лишнего. — Прости. Я не должен был. Всё хорошо. Я спокоен. Правда. Я не псих. Просто… Лиза села с другой стороны от Эдди напротив Вейлона и налила ему в стакан сока. Вейлон с благодарностью выпил и ещё больше почувствовал себя последней мразью. — Теперь мы можем продолжить разговор? — спросила она. — Да. Пусть врёт. Я всё равно не верю ни единому его слову, — обречённо махнул он. Эдди мог теперь рассказывать Лизе даже про летающих слонов. После его вспышки гнева она скорее поверит Глускину, чем такому неуравновешенному болвану, как он. — Эдди, что вы видели в ту ночь, когда на вас напали в переулке? И пожалуйста, хотя бы сейчас не называйте моего мужа в женском роде. Я перестаю понимать, о ком вы рассказываете. — Хорошо. Я постараюсь, но на самом деле я видел не всё, — признался Глускин, с беспокойством поглядывая на Вейлона. — Мы ведь дрались спиной к спине. Это было даже романтично… Но я не видел, что происходило с Вейлоном. Я чувствовал только его спину, когда мне удалось вырубить одного грубияна, второй достал нож и крикнул своим друзьям-бандитам за ним повторить. Я испугался… — Ну да, — буркнул Вейлон, но получил пинок под столом от Лизы, и заткнулся. — … что могу кого-нибудь покалечить или убить. Я не хотел снова провиниться перед Вейлоном. Но это было не так просто. Ублюдок мою лучшую рубашку порезал, и руку в двух местах. Даже порезы остались. Я могу показать, — Эдди с готовностью начал расстёгивать манжеты, но Лиза сказала, что верит, и Эдди застегнулся обратно. — Так вот, я почти выбил у него нож, когда со спины на меня накинулась Вейлон. Он ударил меня в спину. Это было довольно подло. Хорошо, что нож вошёл неглубоко. Я успел увернуться от нового удара, а тот негодяй — не успел. Вейлон набросился на него, как безумный. Так изуродовал… Я еле оттащил его от тела. Но после Вейлон не успокоился и напал уже на меня. Пришлось его немного придушить… Но у меня не было выбора. Вейлон мне живот порезал в двух местах. Ещё не зажило. Могу показать.       Эдди снова взялся за свой стриптиз, но Вейлон, как и Лиза были под таким впечатлением, что ничего не сказали, а потому Эдди снял все свои одёжки — пиджак-жилет-рубашку и майку. И даже покрутился, демонстрируя среди старых шрамов — свежие довольно длинные подживающие раны с самодельным ровным стежком на животе и на левом боку, несколько порезов на руках и колотую рану на спине в районе лопатки. — На спине я не смог достать, поэтому обошёлся только антисептиком и пластырем. Вот. А потом я не знал, что делать. Я был ранен. Три трупа и двое без сознания. Я не хотел, чтобы Вейлон сел в тюрьму, это навсегда разлучило бы нас. Поэтому пришлось заметать следы. Но я всё сделал правильно. Я защитил свою возлюбленную.