Время бессильно

Ну кто в здравом уме мог подумать, что кусок души Тёмного Лорда всё-таки даст клятву? *** Тому Риддлу было скучно и одиноко. Будущий Тёмный Лорд никогда бы не признался в этом вслух, но это было действительно так. То ли он напортачил при своём создании, либо злую шутку сыграл тот факт, что при создании крестража душа делится напополам, но Тому не повезло и всё время до открытия дневника, он не просто спал, а полностью находился в сознании в каком-то подобии небытия. Темно, пусто и только он сам. Весьма похоже на одно из представлений о смерти, и Риддл соврёт, если скажет, что это не пугало его до дрожи. Впрочем, со временем он как-то… пообвыкся. Смирился — самую малость. Но злиться на себя — того, кто спокойно живёт за его счёт — не перестал. Да и не смотря на чуть поблёкший страх и ужас, одиночество и скука никуда не делась. А потом его открыли. Более того — в нём написали. Всё предыдущее время он чувствовал слабые отголоски чужих магических энергий, но этого было недостаточно, критически недостаточно не то, что для воскрешения, а чтобы хоть как-то подпитаться. А тут сразу — целое пиршество. Мальчишка, второкурсник, а сила-то какая! Мощная, обжигающая, пьянящая. Отчего-то даже чем-то знакомая. Он мог выпить его тут же, стоило ребёнку к нему привязаться. Стоило появиться связи — а это не так уж и долго. Он мог, но… он не хотел. Зачем выпивать залпом дорогой напиток, если его божественным вкусом можно наслаждаться долгое время? Зачем ему забирать чужую магию целиком, без остатка, убивая её носителя, если можно растянуть удовольствие и взять максимальное количество энергии, чтобы воскреснуть. То, что его вторая, более взрослая личность будет, вероятно, против — дело десятое. Так он оправдывал свои нелогичные поступки в собственных глазах. Гарри Поттер был странным. Его суждения — нестандартными, зачастую наивными и невинными. Ребёнок одним словом, умный, но всё такой же инфантильный в рамках своего возраста. И всё же, было в нём что-то такое… необычное. Схожее, почти родное. И дело даже не в магии, чей рисунок и вкус, как оказалось, частично копировал его собственную. Их детство, их судьба, их характеры — за исключением того, что Поттер всё же был слишком светлым, настолько, что его тёмные стороны были всего лишь отброшенными едва заметными тенями — они были похожи. Это удивляло. Это интриговало. Это вызывало любопытство. Так что неудивительно, как быстро Том втянулся в их общение. Он помогал, он ободрял, он советовал — говоря сам себе про то, что обманом втирается в чужое доверие, но сам уже не верил в этот бред — и если честно, то он даже был тронут, когда мальчишка назвал его своим другом. Нелогично. Неправильно. Глупо. Тёмные Лорды не заводят друзей. Том отчаянно нуждался не нуждался в друзьях. Тем более, если в качестве друга рассматривать двенадцатилетнего мальчишку, который, как оказалось — идиотизм какой-то, Мерлина ради — на время развоплотил тушку его создателя, его истинной личности. Когда Поттер попросил втянуть в дневник не только его — он даже не стал возмущаться на тему того, что про него рассказали. Юного Малфоя он за угрозу не считал, а зря видимо. Потому что требование дать клятву в его планы не входило. Он же всё ещё планирует вернуть себя к жизни, пожертвовав Гарри? Моргана, кого он обманывает. Жить хотелось. Невероятно хотелось вновь ощутить собственное тело, вздохнуть свежий воздух, полностью наполняя несуществующие сейчас лёгкие, насладиться вкусом и свободой. Но ценой жизни мальчишки? Тёмные Лорды не привязываются. Они сами привязывают к себе и пользуются этим так, как этого хотят. Вот только сам Том ещё им не стал. *** Северус не знал, смеяться ему или орать на этих двоих, когда крестник рассказал ему о произошедшем. Впрочем, победил нервный смех и необходимость выпить успокоительное. Поуспокоившись, он всё же проверил реальность и истинность клятвы сложным диагностическим заклинанием, и когда то проявило тонкую линию клятвы — рядом с толстой нитью связи крестражей — между Поттером и тёмномагической тетрадкой он выдохнул. Не уверен, что облегчённо. Покосился на спящего под заклинанием Поттера и хмыкнул. — Ему нужно рассказать, — погодя сказал он. — Зная Гарри, если я начну — то придётся и заканчивать. Если он хотя бы на миг усомнится в том, насколько полноценен мой рассказ, он со своим неуёмным любопытством узнает всё, что нужно и не нужно. — Возможно, так будет лучше, — мягко произнёс Северус. — Это не закончится ни чем хорошим, — покачал головой Драко. — Он не позволит нам действовать, пока он будет сидеть в стороне, если узнает. — Он и так не сидит в стороне — крестраж Тёмного Лорда тому доказательство, — возразил Снейп. — Просто давай плясать от того, что Риддл из дневника вроде не мудак, — вздохнул блондин. — Всё равно нормального плана не было, просто придумаем что-нибудь новое — уничтожать и его тоже теперь не вариант. А рассказать Гарри мы всегда успеем, верно? — Тебе не обязательно говорить про несуществующее теперь будущее, Драко, если это то, что тебя беспокоит, — проницательно заметил крёстный. — Я не хочу, чтобы и он тоже думал об этом, — хмыкнул парень. — Мне до сих пор периодически снятся кошмары. Я знаю, что было бы проще, если бы он всё знал — он почти перестал бы быть неучтённым фактором со всей этой своей непредсказуемостью и тягой к неприятностям. Но я не уверен, что это хорошая идея, — он издал слабый смешок. — Никогда бы не подумал, что я буду настолько заботиться о Поттере. Давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз, Крёстный? — он смачно зевнул. — Я хочу спать, да и нам пора по комнатам, если мы не хотим, чтобы его крёстный или мои родители заметили что-то не то. *** Зелёные глаза смотрят щенячим взглядом, действительно оправдывая одно из прозвищ, коим наградил брюнета Сириус — «щеночек». Драко продолжал делать вид, что дуется. Хотя на самом деле не совсем «делать вид», потому что чуть-чуть всё же было обидно за недоверие. Впрочем, он понимал, что виновато в этом скорее огромное врождённое любопытство Гарри, наличие у того Мантии-Невидимки и скуки, а также того факта, что Малфою действительно стоило почаще делать их общение с друг другом менее поверхностным, даром, что он даже загонявшись в попытках придумать, как выудить из Поттера крестраж, умудрился о других важных вещах не забыть — например, об Хэллоуинской дани памяти родителям друга в виде отпущенных фонариков в небеса или освобождении его же крёстного. Впрочем, к самому Гарри зато он внимательным в этот раз не был. То есть был, но недостаточно. Даже общение с дневником проглядел, друг называется. Малфой мысленно фыркнул. — Я больше не буду! — с жаром пообещал всерьёз встревожившийся отсутствием ответа Поттер. — Дело не в том, что ты следил за мной, Гарри, — всё же отмер Драко, с мягкой снисходительностью смотря на брюнета. — То есть и в этом тоже. Но ты подверг опасности себя из-за недоверия ко мне. — Не подверг! — заявил упрямый Поттер. — И не из-за недоверия, мне просто не хватало нашего общения. Может ты без меня приключения нашёл! Или сокровища! — Ага, целую Тайную Комнату, — фыркнул блондин и тут же пожалел, увидев у Гарри «стойку смирно». — Я пошутил, успокойся. Очень повезло, что твой новый… друг оказался неопасен… для тебя, — он осторожно подбирал слова. — Будь более осторожным. И, желательно, если тебя что-то интересует, то просто спроси, а не следи за мной. — Что ты скрываешь, Драко? — в лоб спросил Поттер, следуя совету. Блондин аж закашлялся от неожиданности. — Чтобы не врать, — ага, если бы ещё придумать, что именно б он соврал, — скажу только то, что расскажу тебе, как только смогу. Ты ведь понимаешь, что я ничего плохого не собираюсь делать? — Конечно, — ни капли не сомневаясь ответили ему. — Но я опять пропущу всё самое интересное! — Ты в это «интересное» обычно первый и влезаешь.