Триггеры

Для Робби утро наступило примерно в шесть. Еще было темно. Но он так резко открыл глаза, и так остро ощутил груз проебанных дел, как будто проспал все на свете, уже ничего не успеет и весь день все будут на него только орать. Он нащупал рядом телефон, чуть не ослеп от подсветки. Даже не шесть утра, пять тридцать, и абсолютное нежелание поспать еще. Он какое-то время лежал, глядя в потолок, а потом снова схватил телефон, дрожащими руками полез в список контактов, пролистал все до буквы «С», и счастливо улыбнулся. «Сандер» Потом еще лежал, улыбаясь как кретин, прижимая телефон к груди. Пять тридцать. Слишком рано, чтобы писать что-то вроде «доброе утро», слишком рано для того, чтобы вообще писать. Стоп. Он снова поднялся с кровати, вспомнил, очень смутно, что заснул в машине, и что его, сонного, потом не могли добудиться. Вспомнил злое лицо водителя, гавайскую танцовщицу, Зои, которая встретила его на пороге, сонного Милана, который вылез из своей комнаты в одних трусах, и принял полуживое тело Робби из рук таксиста. Боже, ну и стыд, подумал Робби. Но он и обрадовался. Потому что вместе с этим неловким воспоминанием, появились и другие. Яркие, восхитительные, такие чудесные, что в них вообще тяжело было поверить. Он полежал еще пять минут, а потом не выдержал, схватил телефон и быстро-быстро принялся печатать. Но потом все стер, убрал телефон, и снова лежал так в темноте. Черт, как выжить-то. Еще никогда ему так сильно не хотелось в школу. Он перевернулся. А потом подумал, что понятия не имеет, как себя вести. Он же никогда ни с кем всерьез не встречался. И как вообще ведут себя люди после такого. То есть, это же все не совсем обычно. Вчера он чувствовал себя на вершине мира, а сегодня, на трезвую голову… Он снова был на вершине мира, но уже с мозгами. Серьезные отношения? Почему он вообще так в этом уверен? Может, он придет в школу, а там над ним только посмеются? Скажут, какой еще тебе Сандер? Не слишком ли ты высокого о себе мнения? Пошли все нахуй, злобно подумал он. И когда подумал, то пришел к выводу — Сандер его. Это сто пудово. Никто не может быть настолько коварен, чтобы издеваться над кем-то теми путями, которыми мог бы издеваться Сандер. Сандер его. И Сандер без ума от Робби. Фраза звучала очень самодовольно и самоуверенно, но тот, кто видел бы вчера глаза Сандера, понял бы Робби моментально. И у Сандера есть девушка. А еще Йенс поцеловал Робби. А еще директор Дасет наказал тогда Робби ни за что. Подумав об этом, Робби рассмеялся. Он сейчас с каким-то удивлением вспоминал тот день, как бежал на этот чертов тест, как охуел с баннера, как продолжал охуевать в кабинете директора, как снес ту дверь. Но теперь он еще в мельчайших деталях пытался вспомнить ту первую встречу. Когда они встретились, баннер уже висел. Выходит…вот же засранец. Трижды, четырежды засранец. Он что, специально вел себя как мудак, чтобы? Чтобы, что? Это такой метод пикапа у него или как? Если да, то это работает, или Робби просто мазохист. Он почему-то очень ярко представил себе, как Сандер лезет на фронтон с этими баннерами, как держит во рту фонарик, как любуется своей деятельностью со двора, как отряхивается от пыли. И ждет. Может, все те разы, что Робби стоял и пялился на эти художества во дворе, Сандер наблюдал за ним? Следил за реакцией? Только от одних мыслей об этом, Робби бросало в дрожь, и тоска по Сандеру накатывала с такой силой, как будто они уже несколько тысяч лет не виделись. Он снова взглянул на телефон. Пять сорок пять?! Да какого хрена?! Девушка. У него есть девушка. Сказал ли он ей или еще нет? А если сказал, то, как любить его, как прятать свою любовь и стараться меньше касаться его до тех пор, пока ей не полегчает? По этому поводу Робби переживал больше всего. Он хотел, чтобы все были счастливыми. Чтобы Бритт в этот же день обрела новую любовь. А лучше во время разговора с Сандером. Сандер сообщает ей, что все кончено, что он теперь влюблен в другого, и тут Бритт, сверкая радостной улыбкой, выдает что-то типа «Боже, какое совпадение, я тоже хотела тебе кое-что сообщить…» Да, прекрасные фантазии, но такие глупые. Может, она теперь возненавидит тебя. Может, она бы спокойнее отнеслась ко всему этому, если бы Сандер ушел к другой девушке? Ему не хотелось прятаться, несмотря ни на что. Но также ему не хотелось видеть хоть кого-то несчастливым в то время, как сам он счастлив до умопомрачения. Может быть, ему подойти к ней и самому тоже? Извиниться? Боже, не неси чепухи! За что ты должен извиняться! И вправду. Это, конечно, гнусно терять любимого человека, но мы же не выбираем такие вещи. И Робби сам не выбирал. А если бы можно было такое выбирать, он бы тогда, четыре года назад, сэкономил бы себе кучу нервных клеток и бесценные ночи сна, выбрав — не влюбляться в Йенса. Хотя, если вдуматься…безответная любовь по-своему прекрасна. Есть в ней какое-то очарование, он же его находил раньше. А сейчас…стоп…он вдруг вспомнил, как Сандер спросил у него про любовь к лучшему другу. Чепуха. Он не мог этого знать. Естественно, что он предположил это просто потому, что они целовались. Целовались…значит, Йенс все-таки воплотил свой охуительный план, и Робби бы разозлился на него, если бы не одно «но». План-то сработал. Он не испытывал и грамма злости. Какой бы еще друг пошел на такое ради другого друга? Но теперь Робби был обеспокоен за Йенса. Что если и над ним начнут издеваться? И господи, Нор! Что она теперь подумает? Вот перед ней точно нужно извиниться, подумал Робби. Он теперь был готов к каждому, кто что-то вякнет в сторону Йенса подходить и на пальцах разъяснять, как это получилось. Может, даже соврать, сказать, что он напился, что они оба напились. Если подумать, то Робби вообще не представлял себе Йенса, который будет париться по этому поводу. За Робби-то он, может, конечно, и парился, но это, потому что у Йенса, несмотря ни на что, был развит какой-то прямо инстинкт — защищать Робби. На часах теперь было пять пятьдесят пять. И сейчас Робби уже думал о том, как Сандер будет ладить с Йенсом. Возможно ли это вообще? Конечно, конечно, возможно, подумал он воодушевленно. Если рассказать, что Йенс просто хотел помочь, что благодаря Йенсу они теперь вместе. Но, честно говоря, эта фантазия была какой-то даже более нереальной, чем Бритт и ее новая любовь. Он вспомнил про все те смс-ки, которые внезапно перестали поступать, про листовки, которые внезапно исчезли, про Бенни с его сломанным носом, и про то, как требовательно Сандер выспрашивал Робби о том, кто поставил ему фингал. И честно говоря, немного испугался. Он знал веселого Сандера, саркастичного Сандера, грубого Сандера, хрупкого Сандера, но того, который мог бы сломать кому-то нос, он не знал. Он даже представить себе такое не мог. Робби знал, что Йенс сможет за себя постоять, но все равно не хотел создавать прецедентов. Все равно, несмотря ни на что, он готов был принять Сандера, таким, какой он есть, и чувство, что эта территория почти совсем не исследована, не покидало теперь Робби совсем. В конце концов, тупо лежать ему надоело, и он поднялся. Включил свет, зажмурившись от непривычки. На нем была только футболка, боксеры и…один носок. Выходит, второй так и остался в библиотеке. Он глянул на себя в зеркало. Да уж, железный человек, как не погляди. Фонарь под глазом, который уже желтел, подранные колени, как у ребенка, который вот только учится езде на велосипеде, и укус. Он вспомнил вчерашнее, то, как Сандер смотрел на него, как целовал его, и голова даже закружилась. Все-таки, какой же он… Робби хотелось закричать. Слава богу, было уже шесть утра. Можно было начинать приготовления к школе. Перед тем как выйти из комнаты, Робби все-таки схватил телефон снова и напечатал сообщение Сандеру. И снова удалил. Все казалось таким приторным и фальшивым. То, что нужно, то, что чувствует он скажет ему при встрече. Он уже начал привыкать, что в последние пару недель практически каждое его появление в школе, сопровождается чьими-то любопытными взглядами и шепотками. Так что сегодня для него это уже не было потрясением. Да, они смотрели. И что? Если так нравится, любуйтесь пожалуйста, подумал он. Сегодня было солнечно, подстать его настроению. Милан странно и с любопытством косился на него во время завтрака. — Что-то хорошее случилось, да? — спросил он. Робби только улыбнулся. Дома он еще ничего не рассказывал, времени на это пока не было. Но рассказал бы. Ему всем хотелось рассказать. Он даже не думал, что выход из шкафа будет таким безболезненным. Так странно. Он чувствовал себя смелым и ничего не боялся, это тоже было странно. Потому что раньше ему было страшно даже подумать о том, что это когда-нибудь произойдет, казалось, что придется притворяться. Жениться, завести детей, вести двойную жизнь, врать всем подряд. Сейчас он думал об этом с каким-то отвращением. Смотрите, смотрите. Они проходили мимо него, смеялись, что-то болтали, а ему было настолько похуй, что даже удивительно. Кто-то сзади накрыл руками ему глаза, он вздрогнул от неожиданности, но руки эти мгновенно узнал, прежде чем услышал его голос. — Привет. — Привет, — но руки Сандер не убрал, даже после того, как понял, что Робби узнал его. Он почувствовал, как пальцы слегка надавили ему на глаза, дотронулись до ресниц, как будто пытались точно понять, есть ли, они, эти ресницы. Робби почувствовал, как плывет даже от этого простого движения, когда руки вдруг исчезли, а его самого резко развернули. Видел ли я его так близко при свете дня, подумал Робби. Кажется, только однажды, в библиотеке, когда с ним случился тот странный приступ. Безбожно, преступно красив, пронеслось у него в голове. Он и думать забыл о Бритт, о вине перед ней, и о всей прочей чепухе. Какое ему до всего этого дело. Он влюблен в самого охуенного парня на свете, что ему там чьи-то обиды или зависть. — Как дела? — Робби спросил это смеясь. — Охуенно. Но чего-то не хватает с самого утра, — задумчиво произнес Сандер, так что Робби даже повелся и спросил на полном серьезе: — Чего? Сандер посмотрел поверх его правого плеча, потом оглянулся, и все это с такой серьезной миной, что Робби уже перепугался. — Чего, блять? — не выдержал он. И Сандер вдруг притянул его к себе за край куртки. Робби мгновенно утонул в зелени его глаз, потерялся в его лукавой улыбке и подумал о том, как же спокойно ему жилось до встречи с этим парнем. Он подумал о том, может ли быть лучше чем сейчас, а потом понял — черт побери, да. Будет же еще лучше? Это что же он такого хорошего сделал, чтобы заслужить подобное? В голове не укладывалось. Рука Сандера заползла ему под куртку. Робби вздрогнул, почувствовав — пальцы были ледяные. Именно в этот момент, Сандер накрыл его губы своими. Вчера Йенс, сегодня Сандер, наверное, у всех крыша едет. У Робби и у самого ехала. Они стояли посреди школьного двора, и он так хотел Сандера, что не сказал бы ему и слова против, даже если бы тот начал его раздевать прямо тут. Хотя, нет. Сказал бы, конечно. Сказал бы, чтобы не останавливался. Но Сандер остановился, а потом с той же лукавой улыбкой сказал: — Во, теперь полный порядок. — Ты просто осел, — усмехнулся Робби, и заметил чей-то удивленный взгляд. Сандер, схватив его за куртку, потащил к скамейке. До занятий еще было время. — Как доехал вчера? — Не помню, — хмыкнул Робби. — Я заснул. А твой папаша? Не орал? — С чего ему орать? Его сын победил каких-то там…кто это вообще был? — он сделал вид, что вспоминает и косился на всех, кто проходил мимо. —Выпендрёжник. —Но я действительно так и не понял, кто это был и почему так важно было их победить. —Важно было ХОТЬ РАЗ победить. —Теперь это станет традицией. —Ну да, — бросил Робби саркастично. —Ты что, не поверил в «Крутых перцев» даже после вчерашнего? — притворно удивился он. Робби вежливо молчал, и Сандер глянул на него осуждающе. —Ты смотрел на меня вчера? —Я только на тебя и смотрел, — запросто выпалил Робби. —Мне нравится, что ты открыто признаёшь свою одержимость мной. Робби закатил глаза. Одержимость, подумал он. Посмотрел на его руки, затем на то, как он, все ещё хмурясь, глядит на всех. Подумал о его губах, о коже, о родинках, об ухмылке, подумал о том, как он спит. Как он, интересно, спит? Чутко? Крепко? На правом боку, левом? А, может, любит спать на животе. Что он любит есть? А пить? Кто его друзья? А родители? Где он учился раньше? Чем любит заниматься в свободное время? Как выглядит его комната? С Йенсом было легко. Про него Робби знал все и сразу. А сейчас… —Что? Даже не скажешь ничего? Типа «пошёл ты», «иди на хуй», или «не льсти себе»? — удивлённо спросил Сандер. —Иди на хуй. —Фух, — Сандер облегченно выдохнул, схватившись за сердце. Но Робби все равно замечал, что он напряжён. Ему не нравилось, что на них смотрят. —Чего уставился? –вдруг взбрыкнул он на кого-то, и даже рванулся было со скамейки. — Сандер, Сандер, тихо, — Робби усадил его обратно. — Глаза б им выколол, — злясь прошипел Сандер. — Успокойся. — Не могу я успокоиться. Какого хрена они так на тебя смотрят? — Может, они на тебя смотрят. — На меня? С чего бы? — Я даже не знаю. Может, потому что у тебя есть девушка, но ты целуешься со мной на глазах всей школы? — он невинно пожал плечами. — Нет у меня девушки. — А она об этом знает? — Какого саркастичного сукина сына я себе отхватил, а, — восхитился Сандер. — На самом деле, она скорее друг. — Охуенный друг, ага. А ты со всеми друзьями зажимаешься в школьных библиотеках и на вечеринках? Просто я тогда бы сразу тупо к тебе в друзья набивался, и вообще… — Ладно, ладно, — Сандер еле сдерживал смех. — Я понял тебя. Но мы даже не трахаемся с ней, поэтому… Робби выразительно выгнул бровь, и тогда уже Сандер не выдержал, рассмеялся. — Ничего нет. И знаешь, раз на то пошло… — но он не успел договорить, прозвенел звонок. — Нужно идти. — Я хочу прогулять, — Робби все еще сидел на скамейке, и как будто совсем не торопился. — Еще чего, — Сандер схватил его за руку. — На уроки. — Но потом…мы увидимся? Робби подумал о том, сколько часов ему снова придется провести вдали от него и чуть не взвыл. Вспомнил свои утренние мысли о том, что еще никогда ему так не хотелось в школу. Сейчас ему ничего так сильно не хотелось, как съебаться отсюда вместе с Сандером. — Скорее, чем ты думаешь. На французском они вслух читали отрывки из какого-то скучнейшего романа Пруста. Робби, итак, бил все возможные рекорды концентрации, пытаясь уловить смысл произведения и не думать о Сандере каждую минуту, а тут еще попалась такая тягомотина. Какой самодовлеющий болван, подумал он, слушая про какие-то философские размышления главного героя по поводу своего рождения и жизни. Он начинал нещадно зевать даже от простого взгляда на портрет этого Пруста, висевший у доски. Самому Прусту на этом портрете, кажется, тоже было скучно. Как все это ничтожно, думал Робби. Зачем все это, и почему он должен обо всем этом слушать, когда любовь его жизни сидит где-то в этом же здании, и может тоже слушает о чем-то таком же скучном. Любовь его жизни…он как-то подобрался на стуле, взбодрился, когда произнес у себя в голове эту фразу. Как это громко звучало. Но ведь правда. В кармане вдруг завибрировал мобильник. Мне срочно нужно тебе кое-что передать. Вопрос жизни и смерти. У библиотеки через пять минут. Его сразу залихорадило. Он знал, что это окажется, какой-нибудь херней, что это просто повод вытащить его из класса, но все равно встревожился. И бежать же даже не мог. Казалось, если побежит, то кто-то его непременно остановит, отправит обратно в класс. Поэтому он просто быстро шел, проклиная свои слишком короткие шаги. У библиотеки никого не было, он толкнул дверь, огляделся. Никого. Может, пяти минут не прошло? Или прошло больше? Сандеру надоело ждать и он ушел. Нет, фигня какая-то, Сандер бы такого не сделал. Откуда Робби знать, что сделал или не сделал бы Сандер? — А ты быстро, — Сандер залетел в библиотеку, мгновенно увлекая Робби в поцелуй. Робби мог поклясться, что слышит, как стучит его сердце, так быстро и громко, как будто он бежал сюда с соседней улицы. И он так неистово целовал его, как будто в эту же минуту ему нужно бежать обратно. — Что-то случилось? — задыхаясь спросил Робби, чувствуя себя полным дураком. У него стояло, и он почему-то вдруг испугался, что Сандер это заметит. Конечно, Сандер заметил. — Я не железный, — попытался было оправдаться Робби. Сандер только коротко взглянул на него и рухнул перед ним на колени. Он дернул пряжку ремня, расстегнул пуговицу, звякнула молния, и он смотрел снизу вверх так, что Робби готов был кончить уже от одного этого взгляда. Он поверить не мог в то, что Сандер собирается сделать. — Не могу же я отправлять тебя обратно в класс со стояком. — Не можешь, — согласился Робби, чувствуя, как предательски дрожит голос и как почти умоляюще прозвучало это «не можешь». Он подумал, что такого Сандера тоже видит впервые. Вернее, Робби уже видел его, только во сне. А сейчас, наяву…это, конечно, было совсем другое. Он вжался в стену, когда Сандер взял его в рот. Дверь все еще была открыта. Кто угодно, решивший прогуляться по коридору, мог бы сюда зайти, и от этого, от чувства этой опасности, ощущения как будто стали острее. Хотя Робби итак казалось, что еще немного и его разорвет. Не смотри так, хотелось ему попросить. Пожалуйста, не смотри. Но Робби и сам не мог оторвать от Сандера взгляда. Ему казалось, что он сейчас упадет, что стена за ним оплавилась, и он проваливается назад. Ему казалось невероятным, что можно испытывать к кому-то нежность в таком положении. Но именно нежность он и испытывал. Он, наверное, дурак какой-то, ненормальный. Он должен испытывать только наслаждение, да? И он испытывал, конечно. Сандер неотрывно смотрел на него своими ясными зелеными глазами. Робби вплел пальцы ему в волосы. Мягкие, только и успел подумать он, когда его вдруг прострелило волной наслаждения, и он хотел отстраниться, но Сандер не позволил, крепко удерживая его за бедра. — Вопрос жизни и смерти, я же говорил, — сказал он потом, вытирая уголок рта большим пальцем, все еще стоя на коленях с взлохмаченными волосами и глядя на Робби этими своими безумно горящими глазами. А у Робби вообще никаких слов не было. Ему казалось, что стена все-таки оплавилась и он провалился через нее в какое-то другое измерение. — Я люблю тебя, — вдруг сказал он, когда Сандер заправлял на нем обратно ремень и застегивал замок. — Надеюсь, ты не говоришь это каждому после того, как тебе отсосут, — он потянул ремень, проверяя туго ли закрепил, и Робби повело в его сторону. Он смеется надо мной, подумал Робби. Но подумал тоже со смехом. — Надеюсь, ты не сосешь каждому, у кого видишь стояк. — Надейся, — ответил он с улыбкой, с этой своей проклятой, невозможной улыбкой. — Кстати, — он засунул руку в карман своих брюк, и вытащив оттуда что-то, пихнул уже в карман брюк Робби. — Что это? — Носок. — Боже, ты серьезно? — Добби, ты теперь свободен. — Сука, это мой носок, так не считается, — Робби рассмеялся. — Да? Но ты в любом случае, свободен, — он развернул Робби к выходу, шлепнул по заднице. — Мне в другое крыло. Робби посмотрел на него напоследок, и рванул на урок. Теперь уже можно было бежать. Но на полпути он вдруг остановился и ударил себя по лбу. Чертов эгоист…он же даже не подумал, что Сандеру тоже нужно… Но возвращаться было уже поздно. Если под другим крылом ты имел в виду душевую или туалет, то дрочи не очень усердно, — написал он ему сообщение. Сандер ничего ему на это не ответил, а когда Робби заявился в класс, там до сих пор читали занудного Пруста. — Ты где был, чувак? — шепотом спросил Аарон. Но Робби только отмахнулся.