Триггеры

— Почему ты не спишь? Я открываю глаза уже в десятый раз и каждый раз натыкаюсь на твои открытые, — сонно пробубнил Робби. Он снова закрыл глаза и сквозь сон, с улыбкой, произнес. — Только давай без дурацких и избитых фраз, типа «не сплю, потому что ты красивый» и прочее, — он глубоко вздохнул, даже будучи сонным, испытывая счастье и покой от того, что Сандер тут, рядом. — Запоминаю тебя, — серьезно ответил Сандер, и тогда Робби проснулся. Уставился в его темные глаза. — Зачем тебе запоминать меня? Я здесь, и я буду с тобой, пока меня не собьет машина или поезд, или пока я не отравлюсь креветками в каком-нибудь ресторанчике. — Какие глупые смерти, — улыбнулся Сандер. Он лежал рядом, подложив ладони под щеку и глядя на Робби. — Глупые… — зевнул Робби. — А что, можно умереть как-то не глупо? Сандер молча кивнул. И тогда Робби уже окончательно проснулся. Только-только светало, но он отчего-то был уверен, что Сандер и минуты не спал. — Почему ты вдруг подумал об этом сейчас? — он хотел добавить «в минуту нашего счастья», но подумал, что это прозвучит пафосно. — Я всегда об этом думаю, — серьёзно ответил Сандер. — Это нужные мысли, чтобы помнить о том, как все хрупко и не бояться. — Чтобы помнить о том, как все хрупко? — переспросил Робби, придвигаясь к нему. — Я не хочу помнить о таком. — Но если ты будешь помнить об этом, и вдруг потеряешь то, что любил, то не будешь так сильно страдать. — Глупость какая. Я буду страдать, даже если буду помнить о том, что «ВСЕ ХРУПКО». И я вообще-то агностик, а то, о чем ты говоришь попахивает совсем уж «божественным». Только не говори мне, что ты католик. — Боже, нет, — усмехнулся Сандер. — Я не верю в эту чушь с религией. То есть, может быть я и не отрицаю существование бога, но церковь… — Мне не нравится говорить об этом в раннее утро субботы, — наконец сказал то, о чем думал Робби. — И уж тем более, я не хочу рассуждать о хрупкости наших жизней и что мне не нужно сильно переживать, если кого-то не станет. Ты пугаешь меня. И он действительно испугался. Испугался, что в голове Сандера зреет какая-то очередная причина, по которой ему снова нужно уйти и не попадаться ему больше никогда. Испугался еще и потому что этот короткий разговор напоминал ему…нет, он даже мыслей таких допускать не хотел. Просто Сандер всегда много думает, о всяком. Как и сам Робби. А самые дурацкие мысли всегда лезут ночью, это уж он знал по себе. И все равно, ему показалось, что этот разговор украл у них немного утреннего счастья, ему стало тоскливо. Хотя даже резонной причины для этого не было. Он замолчал, глядя не на Сандера, а себе под нос. — Эй, — Сандер придвинулся к нему, положил ладонь на щеку. Она снова была холодной. — Прости. — Мне кажется, я так и проведу свою молодость. Ты будешь — нести чушь и косячить, а я тебя прощать, — хмыкнул Робби, все же поддаваясь этой ласке, закрывая глаза, чтобы Сандер мог коснуться век и ресниц. Он уже понял, что ему жуть как это нравится. — Молодость? — переспросил Сандер. Надавил на глазное яблоко, двумя пальцами оттянул ресницы, затем переключился на брови и скулы. Робби неосознанно двигался к нему все ближе и ближе. — Что? Неужели всю жизнь? — Робби почувствовал, что теперь он гладит ухо, давит на козелок и оттягивает мочку, и гладит за ухом, там, где у Робби было чувствительное местечко. Он немедленно покрылся мурашками, и услышал низкий хрипловатый смех. Почувствовал, как его большой палец задержался на пульсирующей сонной артерии, и Робби теперь лежал тихо. И только тогда заговорил, когда пальцы двинулись к ключицам. — Ладно, пусть будет жизнь. — Для шестнадцатилетки ты как-то слишком уверенно раздаешь обещания, посмеялся Сандер. — Жизнь — это тебе не отрезок между школой и Университетом. — Тоже мне взрослый, — Робби перевернулся на спину, но все еще был прижат к Сандеру, голым бедром, чувствуя его бедро. И это было самое восхитительное чувство на свете. — Я старше тебя, — он сказал это серьезно, но Робби чувствовал смех в его голосе. А еще он чувствовал его пальцы на своей шее, как они давят на яремную ямку, иногда поднимаются вверх, касаясь кадыка. — Аргумент так себе, если честно, — улыбнулся Робби. — У меня много знакомых, которые старше меня, но они такую чушь иногда несут, что я себя вообще Платоном считаю. — Много знакомых? — Как забавно, что из всего ты выцепил только два этих слова. — Забавно, что у тебя много знакомых. Ты казался мне тихоней. — Это все Йенс, — блаженно улыбаясь, произнес Робби, — когда пальцы Сандера остановились у солнечного сплетения. Ему было немного щекотно, но он молчал. — Йенс, — пробурчал Сандер. И это было так смешно, что Робби, не удержавшись, рассмеялся. Впрочем, положения он не поменял и глаза тоже не открыл. — Йенс знакомит тебя со всеми этими бесполезными людьми? — Почему бесполезными? Они хорошие. Кстати, он и про тебя хорошее вначале говорил. Говорил, что ты забавный. — Забавный? Как мартышка в цирке? Как хомяк? — Примерно так, да, — давил Робби с совершенно серьезной миной. — А ты, значит, спрашивал у него про меня? — Сандер оставил в покое солнечное сплетение и подбирался к левому соску. Робби старался оставаться спокойным. — Ну, так, знаешь. Вроде «что это за придурок такой», и тогда он сказал, что ты забавный, а еще угощал кого-то там пивом. — Придурок? Ты назвал меня придурком? — А как же еще мне назвать парня, который набросился на меня только за то, что я случайно сбил его с ног? Сандер большим пальцем погладил его сосок, а потом Робби почувствовал какое-то движение и вскрикнул. — Ай! Но Сандер уже, как ни в чем не бывало, лежал на месте. — Ты укусил меня! — Не удержался. Робби какое-то время неверяще смотрел на него, потом улыбнулся. Глянул на свой покрасневший и мокрый сосок и почувствовал, что возбуждается. Это же была просто маленькая невинная шутка. — Я был в шоке, — Сандер повернулся к нему. — Парень, в которого я влюблен, так близко. Я никогда не видел тебя так близко. — И ты ничего лучше не придумал, как обосрать меня? — хмыкнул Робби. — Но не мог же я признаться тебе тут же в любви. Я знал, что ты влюблен в другого. Снова это, подумал Робби. Откуда ему знать? — Я не был… — Прекрати, я точно знаю, что был. Я наблюдал слишком долго. Я видел, как ты пялишься на него, и как тебе сносит крышу, стоит ему тебя невзначай приобнять. Это было видно невооруженным глазом. Только Йенс мог оказаться достаточно слепым, чтобы этого не заметить. Робби помолчал какое-то время, а потом произнес. — Оказывается, мне нужно было просто заметить тебя. Всего один раз, чтобы эта влюбленность развалилась. Она начала разваливаться в самый первый день, хоть я тогда это и отрицал, наверное. И еще потом, когда ты мне снился, когда появлялся как черт из табакерки в тех дурацких снах, которые я себе проектировал с Йенсом. Ты делал мне очень неудобно. — Я снился тебе? — Сандер приподнялся на локте. — Пару раз. — И что я делал? Робби перевернулся на бок, спиной к нему. — Это неважно. Просто снился и все, — буркнул он. Но, конечно, ошибкой было полагать, что Сандер молча это проглотит. Он навалился на него сзади, перевернул, подмял под себя. — Что я делал? — Пиздел. Ты же любишь это дело, попиздеть о всяком. О книгах, о Боуи, о еще чем-то, я уже и не помню. — Ага, заливай. По лицу вижу…ах, ты испорченный мальчишка. Мы были почти не знакомы, а ты уже видел со мной всякие грязные сны! Я поражен! — Что мне поделать, если ты такой, — почти обреченно выдал Робби, глядя на его губы. — Какой такой? — ТАКОЙ. — Восхитительный, хотел ты сказать, харизматичный, с самым лучшим чувством юмора на свете? — Нет, я определённо не это хотел сказать, — невозмутимо произнес Робби. Но ему очень тяжело было сохранять эту невозмутимость, учитывая то, что абсолютно голый Сандер лежал на нем, болтал и выглядел чудесно в своей мнимой ревности. — Так что тебе снилось? — не отставал Сандер. — Снилось, как я целую тебя вместо этого твоего дурачка Йенса? — он наклонился над Робби, провел своими губами по его губам, высунул язык и Робби сам потянулся к нему, всасывая его в себя. Притягивая к себе за талию. Как хорошо, подумал он, что сегодня суббота, и никуда идти не надо, что можно весь день так провести, прямо так, как ему и мечталось. А еще показать Сандера всем дома, показать и наблюдать за их реакциями. Он же замечательный, он восхитительный, и Робби казалось, что все будут от него без ума. Нет, не казалось, он был уверен, что будут. Сандер оторвался от его губ, взглянул на него с хитрой ухмылкой. А потом коротко поцеловал за ухом. Робби снова покрылся мурашками. — Сколько раз он тебе снился? — О, да миллион, — неосторожно ответил Робби. — Миллион? — удивился Сандер. — Целый миллион! — Может даже миллиард, — смеялся Робби. — Может, каждую ночь. С тех самых пор, как мне стукнуло двенадцать. У Сандера было такое ошарашенное лицо, что Робби не выдержал и снова рассмеялся, закрывая лицо руками. Он тут же получил короткий и жесткий поцелуй в подбородок, потом в шею, укус в ключицу и снова поцелуй куда-то в правый бок. От которого ему стало щекотно и еще смешнее. — Миллиард! Что мне делать с этим! — возмущенно бухтел Сандер. — Я должен обнулить этот миллиард. — Мы должны вернуть его в кассу, да еще с процентами. — Понятия не имею, как мы это сделаем, — ответил Робби, заливаясь смехом и уворачиваясь от поцелуев Сандера. — У меня есть одна идея. — Какая же? — Даже не идея. А уверенность. Уверенность в том, что ты забудешь этого сопляка. — Сопляка, — смеялся Робби, он снова повернулся спиной к Сандеру, и смеялся. И тот вдруг замолк, это показалось подозрительным. Робби уже повернулся было, чтобы посмотреть, что там случилось, как вдруг его схватили, прижали к себе. Всякий смех слетел с лица Робби. Потому что Сандер так серьезно на него смотрел. Кожа к коже, они лежали так близко, что дыхание смешивалось. Сандер вдруг убрал волосы упавшие Робби на лицо, снова очертил пальцами его губы. — Поверить не могу. — Во что, — шепотом произнес Робби. Глаза Сандера лихорадочно быстро «бегали» от глаз к губам. — Что ты мой. Что ты любишь меня. Я даже предположить не мог, что все так выйдет… — Прекрати, — Робби опустил глаза. Ему было приятно все это слышать, но и неловко тоже. — Нет. Я поверить не могу, что все это мое, — он провел ладонью по всей руке Робби, задержался на бедре, а потом ловко закинул ногу Робби на себя. Робби даже рассмеяться не успел. — Все это мое, — снова повторил Сандер. Сжал его ягодицу и шлепнул со всей силы. — Эй! — но он не был возмущён на самом деле. Он пытался быть возмущенным тому, что кто-то, пусть даже Сандер, захватывает над ним власть. Но не смог даже вида подать. И смех тоже застрял где-то в глотке. Он боялся даже сглотнуть. Как будто происходило что-то очень важное, что-то, что нельзя было разрушить неосторожным словом или действием. Поэтому он молчал. Молчал даже, когда ладонь Сандера из своего путешествия вернулась к волосам, сжала их на затылке и оттянула. Было немного больно, и Робби слегка запрокинул голову, чтобы было удобнее. Сандер смотрел на него оценивающе, как будто думал, действительно ли так уж удачно он закупился. Робби чуть не рассмеялся, подумав об этом, но не стал. Что-то в его лице было странное, и сам он как будто изменился. Робби ждал, когда прежний Сандер вернется к нему. И он вернулся с улыбкой и блеском в глазах. — У меня появилась отличная идея. — Неужели, — наконец выдохнул Робби. — Я хочу тебе кое-что показать. Но это на следующих выходных, нужно будет утрясти кое-какие вопросы. Хочу отвезти тебя к морю. — К морю? — удивился Робби и приподнялся на локте. — В тот дом. Помнишь, я рассказывал? Там, где я жил, когда был маленьким. Помнишь? — Конечно, я помню, — улыбнулся Робби. — Поедешь со мной? — Теперь я тебе никуда не позволю без себя ехать. Ты у меня под колпаком. — Хорошо, мам, — хохотнул Сандер. — Но ты только подумай, несколько дней, и мы одни у моря! Это будет чудесно! — Это будет чудесно, — подтвердил Робби, погладив его по щеке. Он так любил его в этот момент, что понятия не имел, что должно еще случится или что он должен сделать, чтобы любовь усилилась. Это была какая-то точка невозврата. Будто так хорошо больше никогда не будет. — Мы будем смотреть старые фильмы, — воодушевленно начал Сандер, вскочил и сел рядом с Робби. — И я приготовлю тебе что-нибудь! На костре! — Надеюсь, костер будет не в доме, — улыбнулся Робби. — Нет, нет! Мы разведем его у самого моря! А потом… — он посмотрел на Робби. — Потом займемся любовью. Жалко, что в это время там холодно, в смысле на песке. Но я что-нибудь придумаю. — Что например? — Робби задумчиво гладил его руку. — Залезем в спальный мешок? Или натащим песка в дом? Сандер снова улегся рядом, уже более спокойный. — Ты не забудешь эти выходные. — Я тебе верю, — он подтянул Сандера к себе, и уткнулся носом ему в шею. До чего восхитительно. Ему было так спокойно. Как будто ничего плохого в этом мире априори больше не может произойти. Так спокойно и странно от того, что в мире все же случаются сейчас плохие вещи. Почему? Если можно вот так любить друг друга, лежать рядом. Ему ничего больше делать не хотелось. А потом он вдруг вспомнил, что сегодня уже суббота. — Черт… — Что? — сразу оживился Сандер. — Я сегодня ужинаю с отцом, чуть не забыл про это. Может перенести? Я не хочу выходить из этой комнаты, по крайней мере, еще сто лет, — его нога все еще была перекинута через Сандера. И он почувствовал, как возбуждается, думая о том, чем можно тут заниматься, в этой комнате, вместо похода к отцу. — Ты должен пойти. — Я должен быть с тобой. Забыл? Ты же у меня под колпаком, — он коротко поцеловал Сандера в губы. А потом подумал, что вообще-то можно было бы взять его с собой. И даже не можно, а нужно. Вот отец удивится. — Хочешь пойти со мной? — Твой отец не будет против? Может, он хочет только с тобой поговорить? — Не будет. Он даже обрадуется. Он вечно жалуется, что я скрытный и все такое. — Хорошо. — Отлично. Вы будете болтать, — Робби зевнул, — А я буду слушать…это будет прекрасно, — он чувствовал себя странно. Ему хотелось спать, и он был возбужден. Он боролся до последнего, но потом уснул в объятиях Сандера. А потом, ему снилось море. И тучи. И что он приехал туда совсем один. Это было страшно, и ему хотелось кричать, звать Сандера, но губы были как будто склеены. Этот сон все длился и длился. И Робби уже было подумал, что это теперь будет продолжаться вечность. Но все закончилось. Чей-то смех разбудил его. Он открыл глаза, и вдруг заметил, что постель рядом пуста. Он всего на минуту испугался, потому что ровно через минуту услышал смех Сандера. Где-то там на кухне. И все равно, так жутко было, что Робби, быстро надев футболку, выбежал из комнаты. … и потом я сказал, что понятия не имею, о чем он говорит, — все за столом дружно заржали. А Сандер, тоже посмеиваясь, отвернулся к плите и что-то там помешал. Запах был обалденный. И Сандер сразу же заметил Робби, жмущегося в дверном проеме. — Иди сюда, — он поманил его лопаточкой. А Робби чувствовал себя по-дурацки из-за того, что подслушивал, из-за того, что все его теперь увидели, и вообще, Сандер, какого черта ты вылез из постели. — Доброе утро, дитя мое, — Милан широко улыбнулся, сияя так, будто бы он сейчас был счастливее их обоих. Робби все равно топтался на месте. Он был в одной футболке и босиком. Сандер снова глянул на него, удивленно выгнув бровь. И тогда Робби все же несмело подошел. Он понятия не имел, почему вдруг ощутил такую неловкость. И он понятия не имел, когда Зои с Миланом успели подружиться с Сандером, потому что смотрели они на него с какой-то даже нежностью. Как только он подошел к плите, Сандер внезапно приподнял его усадил рядом с собой на столешницу. — Так получится вкуснее. Зои присвистнула, Милан рассмеялся, а Робби не понял, разозлиться ему или влюбиться еще сильнее. Он заглянул в сковородку и не понял, что там вообще готовилось. Но пахло обалденно. — Робби у нас большой любитель навернуть с утра, — сказала Зои. И тут из коридора послышался какой-то шум, а через мгновение на кухне появился запыхавшийся Сенне. — Черт, я не нашел именно тридцатипроцентных, были только десяти и тридцати трех, — сказал он виновато. — Я взял тридцати, потому что тридцать все-таки ближе к тридцати трем, чем десять. Я правильно сделал? — Абсолютно правильно, — кивнул Сандер с важным видом. И Робби захотелось рассмеяться. Он вообще не понимал, как этому человеку удалось спровадить Сенне за сливками, хотя они даже и знакомы-то не были. Сенне тоже сел за стол, наблюдая за тем, как готовит Сандер. Банда нахлебников, подумал Робби, но со смехом. Он исподтишка наблюдал за Сандером, который кудесничал над этой сковородкой, помешивая все, что там варилось-тушилось-жарилось. — Не могу поверить, что мы будем есть нормальную еду, — счастливо выдохнул Сенне, и тут же получил тычок в бок от Зои. — То есть, я имел в виду, что будем есть что-то от знаменитого Сандера. Сандер сначала обернулся к ним с недоуменной улыбкой, потом глянул на Робби. Робби невинно пожал плечами. Не так уж много он им и говорил о нем. Но его удивило, как они абсолютно единодушно прониклись к нему за это короткое утро. Это было видно по их лицам. Робби вообще был уверен, что Сандер мог бы найти общий язык с любым человеком на этой планете, тем более удивительным было, что он не смог сделать этого со своими родителями. Это было так странно. И Робби почему-то казалось, что там было что-то еще, какие-то маленькие нюансы, которые Сандер либо намеренно утаил, либо просто не захотел рассказывать. В любом случае, сейчас он был слишком счастлив для того, чтобы задумываться об этом дольше, чем на пару минут. Они поговорили, все выяснили, между ними больше не было лжи. По крайней мере, лжи, которая мешала бы им быть вместе. — Сливки, — скомандовал Сандер, и Робби протянул ему те, что принес Сенне. Сандер залил ими свою колдовскую пищу. Все зашипело, забулькало и стало пахнуть еще вкуснее. Робби почувствовал, как рот наполняется слюной. Ведь он ничего не ел еще со вчерашней вечеринки. Он жадно поглядывал в сковородку, оценивая количество еды и человек за столом. Сандер есть не будет. Робби помнил, как он говорил, что с утра ему кусок в горло не лезет. Но сейчас было уже не утро, да? А остальные? Зои ест мало. А вот Милан, хоть и корчит из себя душку, тоже не дурак пожрать. Пока он думал об этом, Сандер вдруг посмотрел на него. — Секретный ингредиент. Робби огляделся вокруг в поисках этого ингредиента, но ничего не было. Он недоуменно взглянул на Сандера и тот вдруг поцеловал его. — Ну все. За столом засвистели, заулюлюкали. Робби вдруг жутко смутился. — Пошли на хер, — он махнул на них рукой. Потом, когда они сидели за столом, Сенне вдруг сказал странную фразу. — Слушай, Сандер, — он уплетал еду из своей тарелки. — Твое имя кажется таким знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его слышал. Вот хоть убей. Сандер поднял на него голову. — Такая чушь, честно говоря. Но прямо из головы не выходит, — Сенне рассмеялся. — Ты никогда не был в Испании? Робби внимательно наблюдал за реакцией Сандера, но тот и бровью не повел. — Никогда, — улыбнулся Сандер, притягивая Робби к себе.