Долгая дорога

      Скидс предусмотрительно выставил автоботов из тренировочного зала до того, как Праул туда пришел. Угадал он, что тактик не хотел бы объяснять им, почему нарушил расписание, или так удачно совпало, осталось тайной. В любом случае, они оказались одни. Скидс вышел в центр зала и свел перед собой кулаки, а потом разжал один в ладонь, ровную, повернутую к Праулу ребром.       Праул встал напротив, оглядываясь.       – Никаих дронов и лазеров! – провозгласил Скидс. – Стрелять тоже не будем. Ты всегда в хорошей форме, это и так понятно. Мы не проводим испытаний сегодня, мы отдыхаем.       Когда просиживаешь вечность в кабинете, легко превратиться в труху. Праул уделял физической подготовке много времени. Спарринговал он в основном со старыми друзьями, чтобы не смущать подчиненных. Джазз учил его реагировать быстро, Айронхайд – держать удар. Праул имел полицейскую подготовку, но к началу войны крутился рядом с большой политикой, строил далекоидущие планы, анализировал опасные настроения на планете. А в армии Прайма – тем более почти не участвовал в реальных боях. И все же он держал себя в тонусе.       Почему-то, когда Скидс расспрашивал его, как он отвлекается от работы, Праул не вспомнил о спаррингах. Хотя они ему нравились. Айронхайд мог бы меньше язвить, а Джазз – вести себя скромнее, но к колкостям товарищей Праул привык. Его суставы всегда смазаны, он знает подлые приемы и умеет соразмерять силу... Он неплохо дерется.       Но Скидс его… не драться позвал?       – Я заинтересован, – проронил Праул.       – Как ты знаешь, современные мехи мало уделяют внимание искусству сражений. Мы друг друга мутузим. Взрываем. Заманиваем в ловушки. И еще тысячи бесчестных способов, – он махнул рукой, как будто говорил «ты сам все эти способы знаешь». Праул знал. Даже так – предпочитал их любым другим. – Планка совершенства упала, если сравнивать с рыцарскими орденами вроде Круга Света. Но школы контактного боя сохранились, и я изучил все виды, какие смог. Металликато, в частности.       – Эта практика сопровождается массивной философией, насколько я знаю, – Праул переступил с ноги на ногу.       – Целое учение, да. О правильном мировосприятии воина. Познание металликато связано с обретением внутреннего равновесия. Очищение мыслей, приведение в гармонию всех процессов, предвосхищение действий противника и удар, который направляет твой избавленный от повседневного мусора разум, – Скидс сделал молниеносный выпад ладонью, разрезая воздух. Праул заинтересованно перевел взгляд с его плеча на пальцы – он едва заметил, как происходило движение. – Но прежде чем перейти к ударам, полагается разобраться с собой. Мои наставники, которых я доставал вопросами так усиленно, что они не выдерживали нарушения покоя и испарялись... – он хихикнул. – Мои наставники считали, что истинный воин должен пребывать в покое каждый клик. Плыть по течению и сохранять гибкость. Процесс постижения металликато куда дольше, чем я мог позволить себе, обучаясь. Я обычно скачу по верхушкам. Но я могу показать тебе основы. Вдруг понравится.       Праул улавливал ритм в его монологе, которого раньше не было. Повествовательный, гипнотизирующий ритм. Он поднес кулак к ладони и слегка склонился:       – Так?       Возможно, он зря поощрял энтузиазм, с которым Скидс протаскивал его по всевозможным собственным увлечениям. И все же он подыгрывал – причем сам удивлялся. Он ведь знал, что ничего не выйдет.       Праул, такой спокойный на всех совещаниях, сдержанный, редко повышающий голос… Праул не умел часами вентилировать в одном ритме, «пропуская воздух сквозь весь корпус». Неподвижное созерцание «внутреннего потока» приводило его в бешенство. Он неплохо управлял сервоприводами – и мог не шевелиться, однако границы терпения вскрывались именно в ситуациях, когда причин сдерживаться не было. Это не важная битва и не совещание. И Праул не видел никаких «потоков».       Металликато как мастерство вырубить врага одним ударом теоретически увлекало его, но он был для него не создан. И дело не в гибкости – Скидс вот тоже не особенно гибок. И не в привычке.       Дело было в том, что чем дольше Праул вынужден был созерцать неподвижную пустоту внутри себя, тем дальше он оказывался от гармонии, самообладания и спокойствия. За столом в своем кабинете держать строгую мину и не шевелиться, пока грозно отчитываешь очередного набедокурившего минибота… там Праул был в своей стихии. Там у строгой выдержки хотя бы была цель!       Цель важнее правильной вентиляции и многочасовой растяжки.       Когда под конец Скидс все-таки решил показать Праулу пару приемов, тот чуть не выбил ему плечо. Ярость он подавил быстро, извинился искренне, но попросил Скидса занести философию самопознания в тот же черный список, что и религию.       Потирая наплечник, тот сказал, что за тяжестью пинка видит многочисленные тренировки с Айронхайдом, а с мастером соревноваться в умении ставить удар не будет. И примиряюще добавил, что на металликато свет клином не сошелся.