Долгая дорога

      Видимо, не желая, чтобы босс снова ему врезал, через цикл Скидс позвал Праула смотреть холо. В мирной обстановке, с горкой кристаллов на подносе, кубом очищенного энергона и на мягких креслах. Ревайнд оборудовал у себя уютный салон прямо на базе, о котором Праул раньше только слышал.       Показ оказался приватным. Верно, Праул же пытается понять, нравятся ли ему фильмы. К просмотру в шумной компании приобщение к искусству имеет мало отношения, а Скидс торжественно пообещал не лезть с мнением до самого финала. Но с Ревайндом поговорить все же пришлось: тот пытался добиться от тактика, какой жанр ему интереснее.       Список названий в его каталоге не уступал коллекции игр Скидса. Праул не стал скрывать, что смотрел фильмы только до поры, когда устроился на службу. Все, что было создано после, в круг его внимания не попало, разве что один раз он расследовал убийство актера – и для дела посмотрел несколько холо с ним. Праул умолчал, что холо были более интимными, чем все, что предлагал Ревайнд, потому что не хотел неловких заминок.       Ему вообще не терпелось уже приступить.       Холо в итоге выбрал Скидс – ткнул наугад в один из топ-200 за последние сто тысяч лет. Праул высказал ровным тоном удивление, что хоть кому-то хватало времени и ресурсов на съемки, Ревайнд скептически хмыкнул и заметил, что дурное дело нехитрое. «Революцию учинили – фильм-то всяко проще было снять», – сказал он.       Оказалось, режиссер – десептикон. Теперь – десептикон, точнее.       Ревайнд оставил их со Скидсом «развлекаться», пожелал приятного просмотра и ушел. Зал, оборудованный в бывшем ангаре, вместил бы мехов двадцать без проблем. Вдвоем они будто сами превратились в героев, находящихся в центре внимания для толпы мехов с холопроекции. Поначалу Скидс очень тихо хрустел кристаллами, но, заметив косой взгляд Праула, перестал. С набитым ртом и притушенными в темноте линзами он напоминал Блестяшку больше, чем квалифицированного агента.       Сюжет холофильма крутился вокруг похищения исторической реликвии. К счастью, это был не детектив – Праул не смог бы удержаться от критики, – а приключенческий боевик, в котором злодеи и герои были очевидны с самого начала. Перенесенное в прошлое действие протекало во времена Тринадцати племен, съемки в диких ржавых пустынях у режиссера вышли динамичные, но эффектные сцены на фоне мрачных пейзажей Праула начали утомлять быстро. Скидс шепотом пояснил в начале, что фильм по-своему культовый, разобранный на цитаты, все дела. Праул даже сходу вычислял, что за цитаты стали афоризмами (это, в свою очередь, освещало иными красками некоторые допросы). Но по-настоящему его увлекли только кликов двадцать ближе к концу фильма, когда главному герою пришлось спрятаться в стане врагов, чтобы напасть на след реликвии.       Праул оценил преображение – отстранившись от мысли, что профессиональный актер легко изобразит и благородного меха, и коварного злодея. Мерзавец, в которого перевоплотился протагонист холофильма, вызывал странную дрожь внутри. Скидс как назло все время на него поглядывал, и Праул смущался того, что ему наконец-то стало интересно смотреть спустя полтора часа. Он не делал вид, будто ничего не происходит, но сосредотачиваться на сюжете стало сложнее. Он обдумывал интригу, почти заволновался, когда герою пришлось переступить через свои моральные принципы, чтобы сохранить амплуа… А потом обнаружил, что купился на избитый прием. Герой стрелял в безоружного меха, ранил его, но не смертельно, и лишь поиздевался вдоволь, чтобы окружающие ничего не заподозрили.       Дальше герою требовалось победить в ритуальном бою, чтобы завладеть реликвией, а после вывезти ее из бандитского племени в цивилизованный город, откуда он родом. Праул следил за событиями ровно до того момента, как он все-таки победил. Только-только когти располосовали честплейт антагониста, как он недовольно покачал головой и повернулся к Скидсу:       – И сколько до конца?       – Кликов пятнадцать еще.       – Все уже очевидно.       – Не поспоришь. Но там есть несколько гениальных кадров, я серьезно, с пролетом камеры…       – Драматизм им удался, – расщедрился Праул. – Но, жаль тебя разочаровывать, совершенство приемов меня не заинтересовало. Все лучшее в этом фильме совершенно точно мы уже видели. И пришлось этого долго ждать.       Скидс пожевал нижнюю губу. В холо разворачивалась погоня, и он сделал звук тише. Сел поудобнее, взмахнул руками, будто собирался дирижировать, а потом развел ими с неловкой улыбкой:       – Это работает не совсем так. Восприятие картины предполагается… целостным. Не по частям.       – Но одни сцены определенно удачнее других.       – Это да. В каждом холо, которое тебе нравится, обычно находится тот самый момент… Мне показалось, что ты увлекся, когда…       – Может быть, – перебил Праул. – Но сюжетные ходы все равно слишком предсказуемы. Дело не в жанре. В каждом жанре – свои приемы и традиции, я способен это понять. Это очевидно хороший фильм…       – Но тебе стало скучно? – Скидс дождался кивка. – Что ж, не будем пробуждать в тебе фаната холо. Никто не обязан любить фильмы, даже если они нравятся остальным.       – Это хороший фильм, – Праул повторил это, акцентируя «хороший», будто его уличили в излишней критике. – Я способен оценить… абстрактно. Но ничего стоящего в нем уже не произойдет. Я отправлю Ревайнду сообщение, скажу, что мы ушли…       – Подожди пять кликов. Он-то знает тайминг, – Скидс сгреб горсть кристаллов с подноса. – Давай сделаем ему приятное и уйдем на титрах.       Праул считал, что раз Ревайнд не является режиссером этого фильма или исполнителем какой-нибудь роли, его не может оскорбить то, что зрители ушли пораньше, но согласился досидеть до финала. Скидс рядом вовсю хрустел закусками, уже не стесняясь.