Мы снова вместе, Рози

Когда тебя все знают, как бессердечного и безжалостного урода, который только и ищет повода прикончить пару-тройку сотен низших демонов ради удовольствия, то волей-неволей приходится соответствовать подобным ожиданиям. В аду в принципе опасно показывать свои настоящие мысли, но если ты настолько силён, что занимаешь высокую позицию в десятке сильнейших злодеев преисподней, то о всякой искренности можно забыть. Любое проявление твоего истинного состояния расценивалось и будет расцениваться как проявление слабости и громкий призыв к свержению. И Аластор спокойно принимал правила этой игры. Да что и говорить, именно он и был одним из первых игроков, от действий которых зачастую зависел исход всей партии. Одно словечко там, ещё парочка тут, — и половина ада могла наблюдать, как опасные группировки устраивают войну за территорию, умело развязанную одним красным садистом, с удовольствием наблюдавшим за всем происходящим с огромной улыбкой на лице, а потом с этой же улыбкой добивавшим ранее воевавших друг с другом бандитов, забиравшим себе земли обеих сторон конфликта и наслаждаясь очередным триумфом. Но в последние несколько лет что-то начало меняться в Аласторе. Ему больше не хотелось развязывать кровопролитные баталии, в которые втягиваются сотни, а то и тысячи душ. Вместо этого его душа требовала чего-то другого. Вдохновение больше не посещало его, и лишь какое-то ноющее чувство пустоты в груди напоминало о том, что он всё ещё существует. Радио Демон с удивлением отмечал, что чувствовал себя одиноко. И даже очень. Пары дней копания в себе и своих воспоминаниях, а также нескольких литров виски с тремя пачками сигарет хватило, чтобы понять одну простую вещь: Аластор совершенно забыл про одно обещание, данное одной очаровательной особе ещё при их жизни. Обещание встретиться с ней на другой стороне. Аластор отчётливо помнил печальные голубые глаза умиравшей на его руках девушки, из живота которой толчками била кровь, но её имя было практически безвозвратно вычеркнуто из памяти. Он совершенно не понимал, почему при виде её размытых черт его душа обливалась кровью от печали и боли. Чёрт, да он даже забыл о существовании других чувств, — настолько давно он не испытывал ничего, кроме мрачного удовлетворения. Много дней он пытался заглушить эти чувства огромным количеством алкоголя и сигарет, запах которых въелся в его одежду так, что пришлось покупать новую, но всё безуспешно. Аластору так и не удалось заставить себя чувствовать лучше, и, наконец-то приняв тот факт, что ему без неё плохо, демон твёрдо решил, что просто обязан найти эту загадочную девушку. И вот, спустя годы упорных поисков, Радио Демон снова увидел то самое лицо, что отказывалось покидать его мысли; то лицо, которое сейчас удивлённо изучало его, будто чувствуя, что где-то они уже виделись. Аластор просто не верил своей удаче. Если бы ему ещё вчера сказали, что объект его поисков зайдёт в этот избегаемый всеми отель, то он бы громко рассмеялся и просто прикончил бы того, кто осмелится сказать такую глупость. Но сейчас всё было не так. С удивлением для самого себя демон отмечал, что с каким-то трепетом ожидал ответа этой прекрасной демонессы, задумчивый взгляд чёрных глаз которой опустился к полу. Казалось, его вопрос несколько озадачил её. Радио Демон чувствовал на себе удивлённые взоры Чарли и Вэгги, не верящих в происходящее на их глазах, и именно эти взоры и привели его в чувства. Аластор с трудом отмахнулся от радости, разлившейся непривычным теплом в его чёрной душе, и заставил себя подавить все другие светлые чувства, сохранить внешнюю невозмутимость. «Чёрт, я не могу позволить кому-то увидеть это! — прикрикнул мысленно на себя демон. — Какая же во мне сила, если я не могу справиться с простыми мыслями!» Пока Аластор пытался взять все нахлынувшие чувства под контроль, тонкая девушка подняла свой взгляд, по-прежнему удивлённо заглянула в алые глаза своего собеседника и с толикой непонимания произнесла: — Я уверена, что мы раньше не встречались, — незнакомка задумчиво наклонила свою голову к правому плечу. — Хотя должна признать, вы тоже кажетесь мне очень знакомым, словно, — она выпрямилась и, прищурив свои большие глаза, неуверенно заметила. — Я знаю вас уже очень давно. Аластор ничего не ответил. Да и что он мог сказать? О признании в своих искренних чувствах не могло быть и речи. Как-никак, репутация вечно насмехающегося над другими безжалостного демона, не знающего, что такое эмоции, была ему по-своему дорога. Так какой же ещё вариант оставался, кроме молчания? Он чувствовал на себе выжидающий взгляд своей собеседницы, внимательно наблюдавшей за хоть и мимолётными, но всё же изменениями на улыбающемся лице Радио Демона, который впервые чувствовал себя потерянным. Он ощущал, как в комнате разлилось напряжение, но просто не находил сил в себе разбить его и продолжить разговор с демонессой, которую так долго хотел увидеть. «Скажи уже что-нибудь! — мысленно зарычал на себя Аластор, давая себе воображаемый подзатыльник. —Ты один из сильнейших, мать его, демонов, неужели ты не можешь просто завершить этот разговор?!» И, казалось, только он собрался с силами наконец сказать что-то в ответ, как Чарли, прекрасно видевшая, что разговор зашёл в тупик, подошла к демонессе и предложила той вернуться к вопросу инвестиций для отеля. Девушка просто кивнула и, бросив с толикой печали в голосе что-то вроде «видимо, нам просто кажется», прошла за принцессой в её кабинет, где они вдвоём принялись обсуждать подробности сделки, пока Радио Демон остался в комнате, где Вэгги и Энджел Даст с насмешкой в голосах обсуждали всё произошедшее. Аластор только собирался покинуть отель и отправиться на небольшую прогулку, в течение которой надеялся немного привести свои мысли в порядок, как вдруг две руки Энджела преградили ему дорогу, а сам демон с издёвкой заговорил: — Что, улыбака, облажался перед дамочкой? — ухмылка пересекла лицо паукообразного демона, наблюдавшего за реакцией своего собеседника, который скептически смотрел на него в ответ. — Как это так? Гроза Всего Ада, — Энджел специально выделил прозвище Аластора, ударяя по его репутации. — И проебался в такой мелочи? Неужели Радио-Чёрт зассал пригласить бабу на свиданку? — Вэгги, наблюдавшая за всем этим сзади, прыснула от смеха, не в состоянии больше сдерживаться. Ухмылка на лице Энджела стала ещё шире, когда он заметил, как дрогнули уголки улыбки Аластора, готового разорвать его прямо здесь и сейчас. «Заткнись, шмара!» — прорычал мысленно демон. В его душе поднималась ярость, руны начали медленно появляться за его спиной, а ладони сами сжимались в кулаки. «Нет! Я не должен нападать на него! Я должен… — он хрипло вдохнул, надеясь подавить жажду убийства. — Я должен прикончить его!» Тем временем паук собрал весь свой великолепный юмор и с чувством победы над противником выдал: — Хотя что я говорю, даже если бы ты попытался, ей было бы просто насрать, кто ты и кем являешься, — Энджел отошёл от Аластора и с насмешкой бросил напоследок, окончательно распаляя его гнев. — Такие бабы если и ищут кого-то, то лишь на одну ночь для перепихона, но тебе, наш дорогой Радио-Гандон, даже и этого не светит! Паук противно рассмеялся на всю комнату и, проходя мимо застывшей в ужасе Вэгги, смеявшейся буквально минуту назад, попытался дать демонессе пять, но та просто не реагировала. Её тело подрагивало, а единственный глаз был прикован к притихшему Аластору. Энджел пожал плечами и двинулся к бару, чтобы отметить эту маленькую победу, когда мимо него пронеслась всегда радостная Ниффти, бежавшая теперь из отеля с криком ужаса. Демон остановился и непонимающе глянул на Хаска, который быстро схватил бутылку чего-то крепкого и нырнул под барную стойку, словно пытаясь скрыться от неизвестной опасности. Энджел пожал плечами, стараясь не обращать на странное поведение своих друзей внимания, но вдруг прямо под его ногами начали появляться светящиеся кроваво-красным руны, пол задрожал, а с потолка начала сыпаться штукатурка. Паук только сейчас с ужасом осознал, что за это время Радио Демон не проронил ни слова. Он быстро обернулся, надеясь, что ещё не поздно извиниться, как неожиданно наткнулся на разъярённый взгляд Аластора, глаза которого приняли облик алых дисков радио. Зловещая улыбка всё так же пересекала его лицо, добавляя его истинной демонической форме последнюю устрашающую деталь. Маленькие рожки на макушке увеличились в несколько раз, так что теперь царапали низкий потолок помещения, а и без того длинные тонкие руки стали ещё длиннее, напоминая теперь древесные ветви. Энджел быстро спрятался за спину побледневшей от страха Вэгги и попытался как-то извиниться, но его просто не слышали. Аластор улыбнулся ещё шире, наслаждаясь страхом своих жертв, с ужасом смотрящих на него и ожидавших его действий, и с оглушающими радио-помехами, иногда перебивавшими его утробный рёв, прорычал, выгибая шею под каким-то неправильным углом: — Пришло время преподать вам урок! — демон с наслаждением наблюдал, как Вэгги и Энджел упали перед ним на колени, умоляя его о пощаде. Их мольбы ласкали его слух, но ему нужно было далеко не это. Ему нужно было нечто большее. Аластор улыбнулся ещё шире и несколько раз щёлкнул пальцами, с мрачным удовлетворением наблюдая, как два низших демона с ужасом смотрят на ярче вспыхнувшие руны, из которых вскоре начали появляться длинные чёрные щупальца. Они тут же принялись медленно окутывать тела своих жертв и душить их. Энджел принялся яростно вырываться, принося своими жалкими попытками освободиться Аластору ещё больше удовольствия, а Вэгги каким-то чудом смогла дотянуться до своего копья и попыталась отбиться от нападавших на неё щупалец, но Радио Демон взмахом руки вырвал копьё, в которое демонесса вцепилась, словно в тонкую спасительную соломинку, и резким движением запустил оружие подальше в стену комнаты, отдавая несчастную на растерзание своим верным приспешникам, выжимавшим из Вэгги с Энджелом такие громкие крики, каких Аластор не слышал уже очень долгое время. Ему безумно нравился этот звук. Демон наслаждался воплями своих жертв, из-за которых те медленно теряли свой голос. Их кровь, брызнувшая на тёмный деревянный пол, радовала его глаза и заставляла улыбку становиться только шире. Уже давно столь медленное убийство не приносило ему этого изощрённого удовольствия, но сейчас он был доволен, как никогда. В него словно вдохнули новых сил, Аластор с радостью чувствовал всю эту мощь, которой обладал с самого появления в аду и которая позволяла ему вот так безнаказанно давать уроки тем, кто посмел встать у него на пути. И только он приготовился прикончить этих двух демонов, успевших ему изрядно поднадоесть за эти недели пребывания в пустом отеле, как вдруг появилась незнакомка, имя которой он так и не потрудился узнать, и всё восхищение этой медленной пыткой как рукой сняло. Аластор посмотрел на тонкую демонессу, готовую в броситься на него, только чтобы спасти попавших в беду Энджела и Вэгги. И если обычно демон с радостью принимал такие вызовы, то сейчас его словно окатило холодной водой. Всё настроение причинять кому-то боль исчезло, будто его никогда и не было, руки сами опустились, а глаза приняли свою обычную форму. Совершенно неожиданно для самого себя Аластор понял, что просто не хочет причинить вреда демонессе. Он быстро отогнал от себя эти мысли, надеясь вернуть то тёплое чувство наслаждения, но осознав, что момент упущен, разочаровано щёлкнул пальцами, прекращая пытку. Миг — и всё закончилось. Красные руны моментально исчезли со стен комнаты. Чёрные щупальца резко разжали свою хватку, кинув задыхающихся и изрядно побитых жертв, и скрылись в быстро затягивающихся дырах в полу. Аластор несколько раз глубоко вздохнул, с силой подавляя свою демоническую сущность и с трудом принимая свою привычную форму. Он резким движением призвал свой микрофон и, с громким стуком ударив им по полу, мрачно бросил, смотря на судорожно хватавших ртом воздух Вэгги и Энджела: — Надеюсь это послужит вам хорошим уроком, — его голос звучал необычно глухо. Не было привычной широкой улыбки, глаза не горели яркой насмешкой. Была лишь какая-то потаенная печаль и остатки гнева, перемешанного с ненавистью. Демон медленно перевел свой мрачный взгляд на демонессу, всё ещё стоявшую в стороне, рядом с Чарли, но в её глазах не было и крупицы страха. Лишь холодное ожидание его следующих слов. «А ты не такая слабая, какой кажешься», — мысленно хмыкнул демон, вслух же он сказал: — А что же касается вас, прекрасная незнакомка, то прошу извинить за столь неожиданное проявление силы, — Аластор заставил себя улыбнуться и поклониться девушке. — Не надеюсь на ваше согласие, но приглашаю вас на небольшую прогулку через три дня. Буду ждать около главных часов города в час ночи, — Радио Демон развернулся на месте и медленно двинулся к выходу, постукивая микрофоном по полу. На его душе было очень тяжело, невероятной силы чувство вины камнем давило на него, а в опустевшей голове отчётливо звучало лишь одно желание: уйти подальше от этого проклятого места и напиться. Напиться так, как он ещё никогда не пил. И он готов был этому желанию подчиниться.

***

Аластор отошёл подальше от отеля и, убедившись, что никому не пришло в голову проследовать за ним, щёлкнул пальцами, мгновенно переносясь к одному из своих особняков, расположенному в самой дальней части Пентаграмм Сити. У входа его уже встречали верные слуги, которым он лишь хрипло кинул, чтобы те скрылись с глаз его долой и до завтрашнего утра не появлялись. Ему сейчас не хотелось кого-либо видеть, на душе было настолько паршиво, что, казалось, любое неверное движение, — и Радио Демон одним щелчком прикончит половину города. Он медленно прошёл через просторные коридоры своей обители и рухнул на бархатный диван бордового цвета, расположенный в его кабинете. Демон взмахом руки достал из большого стеклянного бара, сделанного из чёрного дерева, небольшой стеклянный стакан и бутылку крепкого виски. Янтарная жидкость хлынула в стакан, который Аластор моментально опустошил, чувствуя, как алкоголь наполняет его тело, но, к сожалению, не избавляет от переживаний. Демон резко втянул в себя воздух и опрокинул ещё один стакан. Затем ещё и ещё. С каждым движением руки он надеялся, что вот сейчас, после третьего, пятого, нет, уже десятого стакана ему полегчает, что вот, ещё чуть-чуть, — и он сможет наконец-то почувствовать себя лучше. Что вот сейчас это тяжёлое чувство отвращения к самому себе и своим действиям просто исчезнет, словно низший демон во время чистки, но заветное чувство лёгкости так и не наступало. Наоборот, становилось только паршивее. В какой-то момент Аластор, уже добивший первую бутылку крепкого напитка, откинул в стену стакан, который так и не смог принести демону заслуженного облегчения, и начал пить прямо из бутылок, останавливаясь только чтобы вдохнуть или взять новую. Пустые тары летали по кабинету, с громким звуком разбиваясь на миллионы мелких осколков, блестевших на полу, словно белые снежинки. Он ходил из стороны в сторону по ним, совершенно не замечая хруста стекла или обеспокоенных взглядов его верных кукол вуду, сбежавшихся к кабинету в желании убедиться, что у хозяина всё хорошо. Его мысли путались: одна перебивала другую, только чтобы быть погребённой третьей в этом хаосе размышлений. Демон откинул от себя очередную бутылку и схватился руками за голову, пропуская сквозь тонкие длинные пальцы свою красно-чёрную шерсть. Аластор весь дрожал от нахлынувших мыслей, его ноги подгибались под воздействием большого количества алкоголя, но внутри всё продолжало кричать, что он никчёмный слабак, раз позволил себе чувствовать так много. Что заставил себя остановиться из-за какой-то девушки. Что в принципе решился из-за каких-то воспоминаний на её поиски. Радио Демон несколько раз встряхнул головой, надеясь отмахнуться от подобных мыслей, но с каждым его движением ядовитые слова лишь звучали громче, постепенно сводя его с ума. В какой-то момент он громко закричал, выпуская душевную боль: — Я так больше не могу! — он с силой дёрнул руками, вырывая чёрно-красные пряди. Совершенно непроизвольно, словно он в один миг разучился управлять своей магией, демон своим действием заставил книги, стоявшие в высоких шкафах, полететь на пол к стеклянным осколкам. Аластор ещё раз взмахнул руками, доставая очередную бутылку, надеясь, что именно от этой ему станет легче. После всего этого неужели не станет?! Не стало. Аластор утробно зарычал и в ярости бросился к ненавистному бару. Длинные руки схватили предмет интерьера и в ярости повалили его на пол. Демон громко взревел, проклиная всё, на чём стоит этот чёртов ад. Витрина с оглушительным грохотом упала на пол, поднимая стеклянные осколки в воздух; бутылки дорогого алкоголя были разбиты, пьянящая жидкость вся перемешалась и теперь тёмно-бордовой лужей разливалась по полу, словно огромная лужа крови. Аластор тупо уставился на разлившийся алкоголь, хрипло хватая ртом воздух. Перед его глазами снова предстала та самая сцена с прекрасной девушкой, погибавшей на его руках, на прекрасном платье которой быстро проявлялось алое пятно. Душу демона пронзила знакомая боль, слёзы подступили к горлу, и он в ужасе попятился от разбитого бара. Аластор резко налетел спиной на стену, которую не заметил в водовороте чувств и мыслей, и обессиленно сполз по ней, радуясь, что нашёл хоть какую-то опору в этом хаосе. Он схватился руками за голову и громко закричал, надеясь перекричать самого себя, надеясь хотя бы так всё прекратить, но это не помогало. Перед глазами всё так же стояла сцена с погибшей девушкой, лицо которой медленно белело от потери крови, а некогда яркие, но теперь почти безжизненные губы шептали, что они обязательно встретятся, только уже в другом мире. Незнакомка в последний раз моргнула, и из горла Аластора неожиданно вырвался полный печали и ужаса крик: — Нет, Роза! — голос демона резко сел, так что теперь он уже только шептал одними губами: — Роза… — по щеке демона скатилась первая скупая слеза, упала на его красный костюм, заляпанный алкоголем и немого помятый. — Нет… Роза, — Аластор тупо смотрел в одну точку. Бушующее море различных мыслей резко успокоилось, оставляя после себя одну только тишь да гладь, словно оно никогда и не волновалось. И лишь одна фраза — последняя фраза той девушки — пылала в его голове, пока он, позволивший себе больше не сдерживаться, сидел среди осколков стекла и упавших книг в разрушенном кабинете. Демон поднял голову к потолку и какое-то время просто смотрел в пустоту, чувствуя внезапно появившуюся радость и то, как слёзы, которые он обычно сдерживал или скрывал под своей маской, свободно скатывались по его щекам. Он стянул со своей ладони перчатку и прикоснулся к горячим дорожкам, оставленным каплями на его лице, усмехнувшись. Как же давно он не позволял себе плакать. Радио Демон убрал руку от своего лица и, запустив пальцы в свои волосы, тихо прошептал: — Я вспомнил, — Аластор хрипло втянул в себя воздух и полуприкрыл свои красные глаза. — Я вспомнил.