Идя к цели

Валенсия была первым, более-менее крупным, городом, где Локхарт посетил магический квартал. Следовало прикупить пару зелий (потому что кто-то самостоятельно не умеет нормально их готовить, транжира), посмотреть, может, что-то из интересующих его артефактов будет в продаже да ещё и по его бюджету, далёкому от пределов мечтаний. Поискать всё же книгу посвященную детальному описанию келпи. Из всего намеченного удалось только зелья и купить. Книг по нужной тематике в наличии вообще не оказалось, продавец даже сомневался, что они вообще существуют. Но, если всё же существуют, то искать их нужно в Александрийской библиотеке или коллекциях старых аристократических семей. Это был тупик, так как получить доступ в библиотеку было зело сложно, как минимум следовало стать Мастером по одному из магических направлений, а это до конца путешествия Локхарту не грозит, так, как только после него он собирается подаваться в гильдию боевых магов. С артефактами тоже печально было. Они были, причём была большая часть из нужных ему, но за такую стоимость… У Гильдероя ни денег таких не было, ни желания тратить такую сумму. Нерационально. Закончив со всеми покупками, он аппарировал на несколько километром вверх по побережью, туда, где его ждал келпи, которому было поручено натаскать откуда-то дерева. На самом деле, произнося эту просьбу, маг чувствовал себя весьма глупо, да и не понимал как келпи не только найдет нужное количество древесины, но и притащит её к нужному месту. Но это был отличный способ выяснить насколько именно был развит разум духа. Да и способности его проверить, мало ли что. На том месте, где всего несколько часов назад Гилдерой оставлял келпи высилась гора каких-то деревянных обломках, а сам конь, преспокойно лежал рядом и спал. Эта его способность сгибать ноги во все стороны несколько нервировала мага. Это было забавно, но очень странно, при виде такой привычки, особенно первое время, чувствовался отчётливый дискомфорт. И всё же интересно, как он это сделал? В ответ на так и не прозвучавший вопрос, море просто-напросто само собой выкинуло на берег какую-то деревяшку, а затем так же спокойно волна вернулась в родную стихию. Вопрос исчерпался. Забавно, однако, какая интересная зверушка… Ладно, сторонние рассуждения вещь хорошая, но лодка сама собой не трансфигурируется. Дальнейшие манипуляции полностью повторяли те, что были совершены уже в прошлом году на берегах Туманного Альбиона. Из кучи разнокалиберного дерева создать лодку, трансфигурация формы, а не сути, намного надёжней и менее затратна в плане силы, что логично. Затем прикрепить на мачту артефакт, отвечающий за закрепление превращения, да спустить получившееся плавсредство на воду. Келпи, проснувшись в какой-то момент, сначала просто шёл рядом, часа так два, что лодка отдалялась от берега, а затем растворился в морской воде. Только голова изредка да мелькала то с правого, то с левого борта, сигнализируя, что он всё ещё где-то поблизости. Плыл он две недели и на этот раз неожиданностей в виде штормов не случилось, что безумно радовало. Вместе с келпи они попробовали акулье мясо, что было признано гурманами годным, но всё же чего-то ему не хватало. Шеф-повара? На удивление, несмотря на то, что с навигацией на воде у мага было хоть и не совсем туго, Астрономию он не прогуливал и что-то да знал, но до опытных мореходов ему было ползком и так до Северного Полюса, он прибыл ровно туда, куда и рассчитывал — в окрестности столицы Алжира — одноименного же города. Странный город. Высотки, которые так любят магглы и древние постройки. Мощёные улицы и крутые скалы. И люди, толпы людей, одетых в классическо-арабском стиле. Женщины, кутающиеся в никаб — вроде бы именно так назывался тот платок на голову, в которое каждая была закутана. Мужчины более разнообразно одетые. Были и в костюмах, и в своей национальной одежде, название которой французу было не ведомо. Стоило ступить на берег, как вылез тот скользкий вопрос, что вот уже несколько дней безуспешно обдумывал парень — куда девать келпи? В городе он планировал на пару дней задержаться, прошвырнуться по магическому базару, может там, что-то интересное найдётся, достойное его сиятельного взыскательного взора. Не будет же дух всё время у берега ждать. Да и планировал Гилдерой после Алжира двинуться на восток, в сторону города Константина, где-то в его окрестностях была возможность найти забавную пещерку, упоминание о которой он встречал ещё в Запретной Секции хогвартской библиотеки, а затем нашёл подтверждения и в книгах библиотеки Андорры. — Что мне с тобой делать? Не будешь же ты ждать непонятно сколько, пока я не вернусь к побережью. Да и дальше путь предстоит через пески, что для водного духа не совсем желательно… — не можешь решить проблему сам — переложи её на других. Он слишком велик, чтобы страдать в одиночестве. В ответ ему лишь ехидно заржали. Затем дух начал менять форму. Расплылся водой, а потом странными колыханиями воды, более напоминавшей студенистую массу, стал собираться в что-то совсем отличное от коня. Разве келпи так могут? Ни в одной книге или монограмме об этом не упоминалось. А ведь он читал труды в том числе тех, кто смог, как и он, оседлать водного духа… Вместо коня на воде теперь стоял жучок. Размерами чуть меньше коня. Но вскоре он начал уменьшаться, пока не стал лишь чуть больше стандартного рыжего таракана. С лицом полным офигевания, что конечно не шло такому совершенству, но сдержать эмоции было выше его сил, он наклонился и, подождав пока жучок залезет на его ладонь, поднял его на уровень глаз. — Судя по всему, вопрос с обеспечением тебя водой ты возложил на мои плечи? — скептически посмотрел на жука, который явно имел его мнение по этому поводу в виду. — Хорошо, банку воды в сутки я тебе организую, так уж и быть, — с тем и пересадил жука на плечо, где тот моментально потерялся среди длинных волос мага. Локхарт и сам не знал почему так привязался к созданию, бывшему в шаге от его убийства. Келпи был хорошим попутчиком, успокаивал он сам себя, тихий, полезный, не гадит к тому же, хотя и мяса жрёт как незнамо кто. Но его можно было просто изначально на двоих наловить, проблемы это не делало. А вот пользы… Польза была, да. Не считая спасённой, им же чуть и не погубленной, жизни. Но это всё сторонние размышление, а по делу требовалось как-то найти магический квартал города. Для начала не помешало бы переодеться. А то белоснежная рубашка (каждые три часа чистящие чары, это вам не просто так) и дорожный камзол будут слегка выбиваться из толпы, привлекая слишком много внимания к себе. Нет, Гилдерой был не против внимания к своей прекраснейшей персоне, но пока для этого не время. Скопировав одежду какого-то маггла, незаметно влился в поток спешащих кто куда людей да пошёл в сторону центра. По опыту, обычно где-то в том районе располагался если не сама магическая часть города, то хотя бы вход в Министерство. Не ошибся, заметив кальянную, которую явно избегал взгляд обычных людей. Внутри располагался камин да, собственно, сама кальянная. Внешне не обращая на окружающих ни малейшего внимания, а на деле внимательно оглядывая присутствующих на возможность потенциальной угрозы, маг подошёл к бармену и стал пытаться выяснить, как же попасть в их магический квартал. Дело значительно осложнялось плохим знанием английского араба и совершенным незнанием арабского Гилдероем, но в конечном итоге к согласию они пришли, что не могло не радовать. Существовал артефакт-переводчик, но стоил столько, что и вспоминать страшно. Это была покупка на тогда, когда его имя будет греметь на весь свет. Осталось только решить по какой причине, ведь за все восемь месяцев, что он уже путешествует, так и не решил. Но время ещё было. Не мешкая, Гилдерой протянул бармену два кната за горсть каминного порошка и переместился. Он знал, что некоторые, особенно магглорождённые, частенько буквально выпадали из камина, отчего-то спотыкаясь и падая. Это было не про него. Локхарт выходил из камина всегда с чувством собственного достоинства и выражением лица властителя вселенной. Но в этот раз на выходе из камина его чуть не снесло с ног гомоном и шумом, доносящимся со всех сторон. Это был базар — эпицентр магической торговли Алжира. Каждый торговец кричал что-то своё. Спорили или экспрессивно торговались покупатели. Шныряли в толпе воришки. И было очень жарко, пришлось даже обновлять охлаждающие чары, заодно и поставив агрессивный щит на сумку. Не стоит экономить на безопасности собственных вещей, резерв несколько часов поддерживания заклинания выдержит, а значит и сомнений в необходимости оного нет. Ещё немного постояв и приметив себе примерный маршрут к самым интересным точкам, благо камин находился чуть на возвышенности, давая хоть какую-то возможность рассмотреть размер бедствия, он нырнул в толпу. Забыв про спесь и прочее (благо те были послушными и в неподходящие моменты не вылезали), стал ловко лавировать, не брезгуя поднырнуть под чужой, излишне высоко поднятый, локоть. Юноша уже стоял у третей из примеченных торговых точек, когда его впервые попытались обокрасть. Для начала он почувствовал, что его уже привычно толкнули и не подумал ничего необычного, как рядом заверещал пацанёнок, тряся в воздухе красной опухшей рукой. Все в радиусе пяти метров отвлеклись, глянули, что произошло, да продолжили продавать и покупать. Только рядом появились авроры в красных мантиях, кивнули Гилдерою, да утащили пацана с собой. Видимо здесь такие зрелища обыденность. Ну и ладно. И юноша и сам вернулся к прерванному процессу отчаянной битвы за снижение цены на амулет Скарабея, позволяющего в пустыне отличать миражи, в том числе и магические, от реальных оазисов и прочих радостей путешественника по пустыне. По итогу на базаре он спустил почти все деньги, оставив только с пяток галлеонов на оплату ночлега, зато чувствовал себя наконец-то полностью готовым к длительным путешествиям по Африке. Гостиницу он искал, опираясь на здание Банка. Оно было большое, белое, в европейском стиле и стояло заметно в стороне от базара — не пропустить и не потерять. Рядом же и притаилась гостиница, сдавшая комнату на ночь за три сикля, что было довольно демократичной ценой. Хотя, зайдя во внутрь, он понял, что деньги, видимо, платились исключительно за койкоместо да дверь перед ним. Пришлось самому поколдовать, чтобы кровать стала соответствовать изысканному вкусу мага. Перед сном Гилдерой ещё наколдовал небольшую баночку и, наполнив её водой, опустил туда своего водяного жучка. День прошёл продуктивно, ему даже не придётся лишние сутки тратить на этот город, можно будет спокойно отправляться сразу в Константина. Хотя в будущем он обязательно сюда ещё вернётся. Вышли на рассвете. Вместо привычных деревьев и полей перед глазами был только песок и теряющийся вдалеке горизонт. А ноги, с непривычки, вечно норовили утонуть поглубже в песок да закопаться понадежнее там. Пришлось останавливаться и, осознавая всю дурость собственной ошибки, вспоминать какая обувь была у местных, они-то явно привыкли по жёлтому морю ходить. Вышло что-то очень странное, но на пробу пройдя пару шагов, довольно кивнул. Нога перестала проваливаться, да и просто ходить стало удобнее. Хорошо хоть платок на голову он себе раздобыть не забыл. Хотя и пришлось тренироваться как его правильно, а главное красиво, надевать перед зеркалом. Да и келпи предпочёл спрятаться на голове, а потому накидка скрыла и его. Было жарко. Было просто чертовски жарко, чары охлаждения работали, казалось, с перебоями, а ещё и постоянное движение, что значительно увеличивало выработку тепла организмом. Приходилось пить буквально каждые полчаса, да ещё и голову поливать, прямо на платок. Таким образом и келпи поддерживал и сам хоть немного охлаждался. Не стоит забывать, что из-за отсутствия поблизости воды, Агуаменти жрало в разы больше сил, а ведь ещё и Охлаждающее поддерживать. В первый день, стоило начать темнеть, как Гилдерой свалился с ног и добровольно-принудительно объявил сам себе привал до утра. Быстро поел, сделал для келпи банку с водой и отрубился, даже не стал маяться созданием кровати — было жалко того количества сил, что ещё осталось. А ночью упал ужасный дубарь и вместо охлаждающих пришлось срочно накладывать греющие, да и потухший давно костёр по новой разводить. Контраст температур здорово ударил по голове. Оставалось только надеяться, что никакие твари до утра не нападут и ничего не случиться, чтобы выспаться и быть способным хоть как продолжить путь. Привык к ходьбе по пустыне Локхарт только по истечении четвертого дня, когда к сумеркам даже был способен наколдовать себе привычное ложе да поставить первичный барьер-оповещалку на стоянку. Чудо, по сути, что предыдущие дни им так везло, что никакое живое существо на них не наткнулось в ночи. А ещё через пять дней впереди показался нужный город. Но после последней ночёвки, когда оставалось пройти всего немного Гилдерой принял решение в сам город не заходить, а обойти его с востока. Дойдя до одной ему ведомой точки, он задумчиво глянул сначала на небо, где насмешливо слепило солнце, затем на то ли камень, то ли скалу, что торчали от него по правую руку, да стал двигаться крайне странным для случайного наблюдателя образом (благо таких поблизости не нашлось). Он шёл сначала тридцать три шага на север, затем делал шаг вперёд, поворачивал на юг и делал уже шестьдесят семь шагов. Потом опять шаг вперёд и обратно на север сто один шаг. Таким образом он расширяющимся треугольником исследовал необходимую ему область, останавливаясь, иногда, на каком-то месте и что-то беззвучно колдуя, делая широкие взмахи палочкой. Удача улыбнулась только спустя три часа, когда, даже передвигаясь вперед всего одним шагом, город остался существенно позади. При очередном взмахе песок зашуршал да стал проваливаться вниз, пока не открыл лаз-горку вниз. Туда, предварительно обвешавшись щитами, Гилдерой и начал съезжать. Внизу царила тьма и холод. Наколдовав для начала свет, юноша внимательно огляделся и только не заметив ничего подозрительного, повесил на себя один из амулетов. Тот хранил заряд тепла на тридцать часов поддержания оптимальной температуры тела. Когда тратить силы на заклинание нерационально, этот амулет отличный выход. По уму, неплохо было бы заменить Люмос на факел, благо два есть в сумке, но свет заклинания можно усилить или уменьшить, тогда как факел светит только в одном режиме, да и от определённых природных условий мог внезапно погаснуть. Гилдерой предпочитал полностью видеть весь проход и понимать, что раз погасло заклинание, то пришёл писец, а не гадать, это писец или просто сквозняк потушил его. Пока было всё спокойно. Тихо, холодно, темно и узко. Двое в ряд тут бы не прошли, как и кто-то с слишком высоким ростом. Из покрывала показался келпи, переползя на плечо и став внимательно наблюдать за происходящим, изредка щекоча своими усами шею мага. Как всегда, неприятности начались внезапно. В какой-то неуловимый момент проход резко расширился, а затем и вовсе превратился в зал, чьи стены терялись в тени. И как бы сильно не пытался светить Люмос, до них он так и не добрался. Гилдерой замер и весь, буквально, обратился в слух. Не нравилась ему ни этот зал, ни эта тишина. Но простояв минут восемь, по внутренним часам, продолжил путь, в этот раз свернув и став идти рядом со стеной, слегка полубоком. Правило одной руки, в данном случае правой, ничего сложного. Полностью сосредоточенный на окружающей тьме он в какой-то момент просто упустил из виду несколько камешков, что из-за неосторожного движения оглушительно зашуршали по полу. Стоило затихнуть последнему звуку, как ему на голову стал падать огромный паук — акромантул, как выяснилось позже. А в тот момент всё, что смог сделать маг — на одних рефлексах отмахнуться огненной плетью — редкая удача. Пауки очень боятся огня, поэтому инстинктивно тот замешкался перед новым прыжком, чем сполна воспользовался Локхарт. Недолго думая, он наколдовал вокруг себя огненный круг, трансфигурировал камешки вокруг паука в деревяшки, и поджёг ещё и их Инденсио. А затем просто откидывал всё той же огненной плетью тварь к своей пародии на костёр. Битва была несложной, хоть и здорово вымотала. Ему повезло, что первым заклинанием было огненное и что зверь так и не зацепил его своими жвалами, что имели крайней сильный яд. Потушив по очереди «кольцо» и костерок из камушков, двинулся дальше, удвоив внимательность. Хотя и было странно, что на значительный шум от акромантула никто не отреагировал. А верить в то, что тот был один — смертельная глупость. Вскоре маг наткнулся на новый проход, куда и свернул. В отличие от прошлого прохода и зала, пол здесь был не земляной, а каменный. И было совсем неясно какова этому причина. А она просто обязана быть, не то это место, что бы причины не было. Вдалеке послышались часы. Точнее щелчки стрелок на них, что ещё более сделало ситуацию непонятной. Максимально близко от звуков часов, коридор резко изгибался, лишая возможности увидеть хоть что-нибудь из того, что прячется там. Делая, буквально, шаг в минуту и притушив свет, юноша очень медленно придвигался к точке икс. Но достигнув изгиба, резко ускорился и преодолел его рывком, сразу же уходя перекатом влево и оглядываясь. Небольшая комната. В центре постамент с огромным рубином в золотой оправе. А внизу у постамента сидел белый кролик, внимательно смотря на часы, что держал в лапе. Да и кролик одет был во фрак, что тут же опционально увеличило уровень бреда всего происходящего. Щелкают часы, слегка притоптывает ногой кролик, не шевелится Локхарт. Равновесие разрушил кролик, в какой-то момент кивнув, закрыв часы, спрятав их в карман и одним прыжком скрывшись в норе, исчезнувшей через мгновенье после кролика. И что это было? Выпрямившись и внимательно сканируя взглядом окружающее пространство, блондин подошёл к постаменту. Там, посмотрев задумчиво на драгоценность размером с его кулак, легонько провел по оправе. Затем нарисовал пальцем на рубине какой-то символ и отошёл на шаг назад. Миссия минимум выполнена, он нашёл то, что искал. Осталось только выжить и заполучить то, ради чего эта авантюра и затевалась. Минуту ничего не происходило. Затем, казалась, камень изнутри покрылся туманом, что стал постепенно, каким-то невероятным образом, просачиваться наружу, пока не принял вид тонкокостного юноши, на вид даже младше чем был сам Локхарт. — Чего ты хочешь? Богатства? Славы? Девушек… — окинул придирчивым взглядом, — или юношей? Выбирай, маг. Раз дошёл, то правила знаешь. Желание. Пещера Чудес, это не сокровищница. Точнее не только она. Здесь спрятан настоящий лабиринт, где можно найти самое желаемое для любого. Вот только и добыть нужное будет не легко. Как минимум, ты должен сам знать, чего ищешь, иначе только смерть в этих коридорах и найдешь. Локхарт знал и преднамеренно шёл сюда за желанием. Одним единственным и полностью одноразовым, повторно в Пещеру могли зайти только величайшие из магов своего времени. Даже всего самолюбия Локхарта не хватит провозгласить себя таким. — Я хочу, сын пустыни, возможности самому вершить свою судьбу. Подчинятся только себе или тому, кому я полностью добровольно, в ясном уме и твердой памяти, дам такое право. — Странное желание, маг. Нехарактерное вашему племени. Но пусть будет так. Ни Рок, ни Судьба, ни Предначертанное не властно над тобой. Ты подчинён только себе и тому, кому сам дашь право. Выбор сделан и зафиксирован, — и только джин уже хотел переместить его на поверхность, внезапно спросил: — Чего ждал белый кролик? — Своего времени, — удивленно откликнулся и всё же завершил переход. Гилдерой вновь оказался под солнцем, что было уже готовым спрятаться за горизонт. Он был доволен. Да, сомнительно, что про него были какие-то пророчества или что-то подобное. Но теперь он полностью сам вершит свою историю. Все промахи, это его ошибки. Все победы, это его достижения. Кроме того, над ним теперь нет господ. Он принадлежит только себе, и никто не вправе оспаривать это право. Вот и славно. Вот и хорошо. А пока пора готовиться ко сну, а для начала поужинать. В город он пойдёт завтра. Каждый рождается с какой-то целью, пусть даже это банальное умереть. Нет людей, рождённых просто так, чтобы были. Было бы действительно так, мир стал бы совсем поганым и неинтересным местом. Всю свою жизнь мы к этой цели движемся, преодолеваем препятствия на пути, наслаждаемся достижениями подцелей. Это и есть наш путь, наша судьба. Локхарт сам, добровольно, лишил себя предначертанного. Избрал право поставить цель самостоятельно. Но кто сказал, что она не совпадёт с той, с которой он родился? Как бы то ни было, выбор сделан.