Ток по венам

Бетти чувствует, как тело сводит мелкой судорогой. Её туманный взгляд проходится по интерьеру комнаты и останавливается на своей фотографии рядом с кроватью. На ней она улыбается, выглядя абсолютно счастливой, что, впрочем, уже считается нормой на протяжении двух последних месяцев. Она не чувствовала себя хорошо, когда Арчи приглашал её на свидание, или когда Реджи дарил ей цветы из ближайшего магазина, говоря о том, какое милое у неё личико. Это всё было скучным и однообразным, ни один из них не вызывал ту бурю внутри и переполох бабочек в животе. Люди, привыкшие видеть в ней идеально-образцовую ученицу, здорово бы удивились, узнав то, что скрыто за маской послушания. Зато Элизабет отлично знала, что готова и в огонь, и в воду, лишь бы рядом с ним. С человеком, заметившим тёмную искру в её глазах. С человеком, изучившим её лучше, чем кто-либо. С человеком, привыкшим добиваться всех поставленных целей, стоит лишь щёлкнуть пальцем. С Джагхедом Джонсом — лучшим другом, по совместительству единственным дорогим человеком. Это так смешно звучит. Бетти, действительно, заливисто хохочет, когда кто-то считает их друзьями. Она знает, что друзья не трахаются, потому что это аморально, и Купер бы никогда не легла под привлекательного незнакомца, будучи неуверенной в своих чувствах. О, а чувства были. И настолько сильные, что Бетти точно знала: это любовь. Теперь их секс не казался чем-то неправильным, хотя она именно так себя успокаивала, когда Джагхед целовал её на капоте машины. Он больше не водил ни одну девушку к себе домой, проводил с Бетти Купер много времени, любил её вечно отвратительное какао и смотрел те самые сопливые фильмы на ночь. Но они не встречались, потому что боялись друг другу в этом признаться. Недавно Бетти отказала парню с её факультета в совместном походе в кафе, за что её нарекли бесчувственной сукой, убегая к Джонсу каждый раз после очередной обиды. Потому что ни один мужчина не пах так вкусно и крышесносно, как Джагхед. Ни один парень не заставлял колени подкашиваться от удовольствия от одних поцелуев в шею. Потом в ключицы. Затем ниже. Ниже. И ещё раз ниже. Ни один не был сексуален настолько сильно, что кружилась голова. Никто и никогда не казался настолько прекрасным и идеальным, одновременно грубым и нежным, равнодушным и живым. Джагхед сжимал её талию пальцами и впечатывал в стену прямо посреди пар, прислоняясь своим горячим телом. Джагхед целовал её глубоко, влажно и незабываемо приятно. Если бы Джагхед Джонс был виски, то цена на него была бы бесконечной. Он как терпкий вкус алкоголя, обжигающий внутренности и дурманящий голову. Бетти чувствует, как его руки соскальзывают с её бёдер и тянут на себя, упиваясь сладостью полных губ. Она улыбается сквозь поцелуй и обвивает его ноги так крепко, что Джагхед бездумно стонет, вплетается в волосы и снова ощущает то неизведанное чувство полёта. Её потные ладошки сжимают деревянную спинку кровати, глаза искрятся знакомым возбуждением. Девушка знает, как приятно ей наблюдать за Джагхедом под ней, сжимать его изнутри, когда он находится так глубоко, чувствовать своё превосходство над, казалось, несгибаемым Джонсом. Бетти — красное полусладкое вино. Рассудок летит ко всем чертям, когда Джагхед, наконец, опустошает фужер и наслаждается её необыкновенным вкусом. Его взгляд мечется от её глаз к обнажённой груди и обратно, когда его ладони скользят по её телу. — Ох, чёрт, — его хватает на грузный выдох в потолок. Спальня обдана приглушённым светом, который выгодно падает прямо на Бетти, хитро улыбнувшейся маленькой шалости. — Блядь, как я скучал... Когда его язык вторгается в её рот, Бетти чувствует, как ноет низ её живота, но она намеренно замедляет темп и вращает бёдрами, чуть ли не крича о том, как сильно любит его. Джагхед безмолвно отвечает тем же, найдя в девушке всё то, о чём грезил последнее время каждодневно. Длинные пальцы скользят по мягкой плоти и обводят острый сосок, щипая, на что Бетти до упора выгибает спину и снова чувствует его так чертовски глубоко в себе, оставляя лёгкие следы-полумесяцы на спине. Джагхед перехватывает стон, вибрацией пронёсшийся между их телами, нежно прикусывая кожу чуть выше ключицы, потом обхватывает розовый бутон ртом, наслаждаясь беспомощным хрипом со стороны искусительницы, оседлавшей его бёдра. — Двигайся, Беттс, — его взгляд почти молящий, и Элизабет ощущает, что больше не может терпеть. Её напряжение вот-вот взорвётся, разлетится миллиардами осколков по округе. Она целует его в губы, прикусывает нижнюю и углубляет поцелуй, обостряя все ощущения. Их тела соединяются снова, когда её руки проскальзывают в волосы. — Ах, Джагги, — Бетти знает, как он обожает смущать её своими далеко не самыми приличными словами во время секса (хотя она считает, что они не просто трахаются, а занимаются чем-то большим), и это побуждает в ней желание довести его до пика, посмотреть на труд своих стараний, а потом отдаться в его власть и всю ночь кричать во всё горло, извиваясь совершенно бесстыдно. Не так, как положено хорошим девочкам. — Малыш, — она мурлычет и зализывает свой след на его шее, позволяя себе качнуться на нём, вновь ощущая, как глубоко он может быть в ней. — Чёрт возьми, — всхлипывает девушка, совершая следующее медленно движение. — Фак, — Джагхед зажмуривается. — О, да, Джагги, — ее шёпот вновь обжигает кожу, подобно раскалённому железу. — Тебе нравится? Он хочет сказать, что ему безумно нравится, что она — его личное произведение искусства, но Джагхеда не хватает на пылкие речи, его потрясывает от возбуждения, от влажности её молодого тела и сжавшихся вокруг члена мышц. Он восхищается, тонет, медленно погибает. — Чёёёрт, да! — новый, срывающий крышу всхлип. Бёдра Бетти вновь застывают в одном положении, и он снова входит до упора. — Скажешь мне о том, как обожаешь меня? — она наклоняется чуть ближе, шепчет прямо в раскрытые губы, облизываясь. Он не выдерживает накала, притягивает за шею обеими руками, быстро целуя. Да, он скажет, даже покажет, потому что ночь ещё не закончилась. — Отымей меня, Джагги, — в глазах Элизабет пляшут чёртики, её мутный взгляд блуждает по его телу. — Оттрахай как свою сучку, — грязные слова поджигают фитиль внутри неё, и оргазм быстрыми вспышками мелькает на горизонте. — Я знаю, как ты это любишь! —он тихо рычит и, подхватывая под ягодицы девушку, переворачивает, врываясь в немедленно раскрывшееся для него тело. Он любит её губы, глаза, черты лица и тело. Он любит её всю, от кончиков волос и бесконечности. — Сука, как горячо, — шипит в шею, его движения растут в арифметической прогрессии, подводя их обоих ближе к пику наслаждения. — Да, да! Вот так, чёрт! Джаг, прошу, — ногти снова впиваются в плечи, его движения дурманят голову и выбивают последние остатки разума. — Как же хорошо! Ты так глубоко! Пожалуйста, аааххх! Он движется в ней быстро, грубо и охренительно приятно. Её вскрик заглушается поцелуем, потому что он снова проникает до самого основания, выбивая крупицы кислорода мощным рывком. Это снова так чертовски глубоко. Но в её душе он ещё глубже. Когда её губы приоткрываются в немом крике, рвущем все внутренности напополам, Джагхед задыхается от искушения. Его пальцы незамедлительно проскальзывают в волосы, разбросанные по подушке, граната внутри взрывается, сметая на своём пути всё то, что удерживало на месте. Дыхание, кажется, останавливается, а лёгкие ни в какую не хотят пропускать кислород, дефицит которого превышает планку. Бетти не может открыть глаза, когда он наваливается на неё всем телом, прижимаясь губами к бешено бьющейся венке под тонкой кожицей на шее, зацеловывая нежными поцелуями. — Беттс, — его губы находят её в трепетном и нежном поцелуе, он глубокий и приятный до покалывания в пальчиках. Её тело дрожит всё то время, пока Джагхед продолжает находиться в ней. Рука в привычном жесте обвивает талию, спина Бетти крепко прижата к его груди, а его лицо снова утыкается ей в волосы, и этот ненавязчивый запах бергамота ударяет в сознание приливом тёплых чувств. Она не чувствует себя шлюхой, потому что знает, что её чувства взаимны. — Джагги, — зовёт тихо, но настойчиво. Он мгновенно приподнимается и оставляет лёгкое прикосновение своих губ на её оголённом плече. Их тела доверчиво переплетаются друг с другом, когда руки образуют замок из пальцев. — Ничего не говори, я знаю, — мягкая улыбка трогает его влажные губы. Бетти удивлённо рассматривает его лицо в пол-оборота, прищуриваясь. — Я тоже, детка. Я тоже. Бетти не требуется много времени, чтобы понять, что он, фактически, ответил ей тем же, но она всё равно скажет о том, как глубоко Джонс засел в её сердце. В органе, трепещущемся лишь от одних мыслей о долгожданных отношениях, о новых ощущениях и практически больной привязанности. Когда Джагхед целует её в висок и тихо укачивает в своих крепких руках, Бетти понимает, что счастлива рядом с ним, отдавая всю себя, до последней крупицы, в руки того, кто заставил мечтать, любить и жить.