by the way

Матрас оказался даже удобнее той койки, на которой ему пришлось спать в пригороде Питтсбурга. Всю прелесть вернувшегося еще в начале его путешествия сна Старк осознал именно этим утром — впервые, просыпаясь вне дома, он не чувствовал боли и ломоты во всем теле. Питер уже был за рулем, когда Тони продрал глаза. За бортом все еще накрапывал мелкий дождь, из чуть приоткрытого окна тянуло легкой прохладой. Под боком, свернувшись в клубочек и размеренно сопя, дремал Стич. Старк уставился на него, выискивая в подсознании собственную презрительность к этому существу, однако успехов в поиске не добился, поэтому осторожно, боясь сделать лишнее движение, дотронулся пальцами до морщинистого лба и легонько почесал пса за ухом. — Вы уже проснулись? — Тони одернул руку как ошпаренный и, повернув голову, обнаружил на себе насмешливый взгляд из зеркала заднего вида. Стич, услышав хозяина, приоткрыл глаз и навострил уши, но с места не поднялся. Мужчина мысленно позавидовал ему — он и сам был бы рад притвориться спящим и полежать подольше, но злоупотреблять гостеприимством Питера не решился. Они остановились позавтракать в дешевой пиццерии, где впервые за несколько дней Тони оплатил заказ сам и, наконец, позволил себе кофе. Там же юноша сказал, что, если они продолжат ехать тем же ходом, и по дороге ничего не случится, до Лос-Анджелеса получится добраться даже раньше, чем нужно. Это обнадеживало — проделать такой путь, чтобы уткнуться носом в закрытые двери, было бы весьма обидно. Пересекая Канзас, они с Питером слушали старые альбомы Red Hot Chili Peppers и разговаривали о музыке. Их неожиданно похожие вкусы Старка удивили — он и подумать не мог, что те имена, которые он бездумно перечислял, вспоминая любимых исполнителей молодости, окажутся юноше знакомыми. — У вас что, своей музыки нет? — усмехнулся мужчина, когда Питер напел «The Passenger» на вопрос о том, знает ли он, кто такой Игги Поп. — Есть, — рассмеялся юноша, — Но какая!

***

День прошел быстро. Вечером, как и планировалось, они пересекли границу Канзаса, где на подъезде к первому же населенному пункту их остановила пара, как сперва решил Старк, автостопщиков. Он не успел побеспокоиться о том, что в машине нет места — Питер сразу уловил, о чем хотел спросить мужчина: — Они без рюкзаков. Наверное, нужна помощь. Молодые люди выглядели как классические представители хиппи-культуры — балахонистые одежды с аляповатыми принтами, отпущенные волосы — у парня, и длинные дредлоки с бусинами и нитками — у девушки. Они улыбались доброжелательно и, как и сказал Питер, были налегке. Им нужен был аккумуляторный провод, и они попросили заехать в их лагерь, чтобы прикурить машину. Лагерь оказался совсем недалеко от дороги и представлял из себя несколько трейлеров и палаток, хаотично расставленных вокруг небольшого костра. Кроме них двоих здесь было еще не меньше десяти человек. — Долго вы стояли на дороге? — спросил Питер, открывая капот своего минивэна. — Около часа. Сами виноваты, дождались темноты. Пока Питер разбирался с севшим аккумулятором, Стич успел познакомиться со всеми обитателями лагеря — почти никто из присутствующих, кого он подходил обнюхивать (а лез он ко всем, и Старку приходилось следить за тем, чтобы он не сунул нос в чью-нибудь тарелку), не устоял перед его очарованием. А больше всего он, кажется, полюбился девушке, которая выловила их на трассе. Позже она представилась Ви. Сидя на корточках и почесывая подставленное пузо Стича, она предложила им остаться. — Вы голодные? Мы угостим вас супом. Ви не обманула — чужаков приняли как своих. Проводив нескольких знакомых, с чьей машиной им помог юноша, она усадила их с Питером к остальными у костра и поделилась похлебкой, сваренной здесь же, предложила зарядить телефоны в своем трейлере, чем они оба с радостью воспользовались, а потом раздала им по холодной банке пива. Юноша от него, правда, отказался, сплавив предложенную банку Старку, и принялся расспрашивать новых знакомых о всяком. Ребята рассказали, что направляются в Канаду на большой ежегодный фестиваль живой музыки. Они посещали его уже пять лет подряд и в этом году собирались впервые выступить там сами. Чуть позже, когда все расправились с ужином, у кого-то из них в руках появилась гитара, и воздух наполнился потрясающими мелодиями. Их новые знакомые оказались настоящими мастерами своего дела. Питер светился от счастья, сидя рядом с Тони, и, мужчина отчего-то совсем не сомневался: если бы не их договоренность о Лос-Анджелесе, на следующий день юноша сорвался бы в Канаду вместе с ними. Они источали похожую энергию — свободные беззаботные люди, для которых путешествия — необходимая для существования переменная. Перед Старком, на дух не переносящим туризм в любом его проявлении, у них было очевидное преимущество. — А вы, мальчики, куда направляетесь? — Ви подсела к ним с бубном в одной руке и с пивом в другой. Кажется, несколько секунд назад она еще подыгрывала остальным. Питер глянул на Старка коротко, будто спрашивая разрешения ответить. — В Калифорнию, — и в очередной раз своей улыбкой оставил мужчину в дураках, — К океану.

***

Кажется, и часа не прошло, когда Тони допивал вторую банку, а Ви уволокла Питера танцевать. Возле костра их танец в большей степени напоминал шаманские пляски — они двигались беспорядочно и странно, с головой погружаясь в живую музыку, и совершенно не думали о том, как выглядят со стороны. Тони невольно засмотрелся на юношу. Отрицать бесполезно — он был чертовски красив. Но эта была не та статичная красота, которую мужчина обычно замечал в людях. Красота Питера была подвижна и иррациональна. Она проглядывала в юношеской неловкости, в том, как, услышав знакомую песню по радио, он принимался приплясывать, сидя на месте, в его хитром прищуре, нелепых шутках и улыбках, бьющих в самое сердце. С природой Питера она существовала неразрывно, и, должно быть, Тони ее и не разглядел бы, если бы они не провели бок о бок несколько суток. Во всем том, что тем вечером происходило, Старку хотелось раствориться. Под открытым небом в общем веселье впервые за долгое время он чувствовал себя абсолютно спокойным, не обремененным заботами и долгами, освобожденным от проблем и необходимости принимать рациональные решения. В этой благоговейной безмятежности он упустил момент, в который Питер втянул его в круг танцующих, забирая из рук полупустую банку холодного пива. Танцор из Тони был, мягко говоря, не очень, но он выпил достаточно, чтобы ему было плевать, поэтому позволил себе подчиниться. И они танцевали, пока народ не начал разбредаться по спальным местам, а затем, забрав у Ви телефоны, чтобы никого не беспокоить утром, вернулись к машине. — Хочешь поехать с ними? — Что? — юноша расправил матрас и, не закрывая заднюю дверь машины, сел на его краю, с недоумением глядя на Старка. — Я не против, если ты передумаешь насчет Лос-Анджелеса, чтоб ты знал. Питер выглядел растерянно, видимо, не до конца понимая, о чем говорит Тони. Мужчина сел рядом. Разумеется, сейчас, когда он смирился с их общими планами, ему не слишком хотелось отпускать юношу. Одна только мысль о том, что снова придется выходить на дорогу, возвращала его в старое доброе нервное напряжение. — Мне показалось, что ты с ребятами на одной волне. — Они клевые, но… Я не могу бросить вас на дороге. Я пообещал, что отвезу вас в Лос-Анджелес, и я отвезу, — он выглядел уверенным и даже чуточку оскорбленным. И Тони пожалел бы о том, что вообще завел об этом разговор, если бы юноша вдруг не усмехнулся подстегивающе, — А вам, мистер Старк, стоит перестать считать меня ветреным подростком, который так просто может отказаться от своих слов. Он вдруг обнаружил, что Питер сидит очень близко, почти касаясь своим предплечьем чужого. Они весь вечер провели бок о бок, но сейчас, в уютной тишине наедине друг с другом эта близость казалась почти интимной. Тони слышал размеренное дыхание юноши и даже мог коснуться носом его кудряшек, стоило только чуть податься вперед. — Что ты, я… Черт… Я просто говорю о том, что ты мне ничем не обязан. Под внимательным взглядом мужчины Питер даже разнервничался, а потом вдруг двинулся еще ближе, и контролировать ситуацию стало намного сложнее. На мгновение Тони показалось даже, что мальчишка играется с ним, что это провокация, лишь его очередная нелепая выходка, но Паркер был как никогда серьезен, без тени улыбки застыв в десяти сантиметрах от его лица. Резко пронзившая тишину мелодия вернула обоих на орбиты. Питер испуганно отстранился, вцепившись пальцами в колени, а Старк с тихим «ох, блядь» на выдохе полез за звонящим телефоном в карман. Звонила Пеппер, и мужчина, поднимаясь с матраса, не понимал, радоваться ли ее своевременному звонку, или проклинать решение зарядить чертов телефон именно сегодня. Он отошел быстрым шагом в сторону, чтобы не мешать спящим, и принял вызов. — Привет, милая. — Тони, слава богу! — ее взволнованный голос окончательно привел Старка в чувство, — От тебя было несколько пропущенных, я весь день пыталась дозвониться, но телефон был недоступен… Эдвин тоже несколько раз звонил. Я переживала, вдруг что-то случилось… — Пеппер, все хорошо. У меня не было возможности зарядить телефон. Я все еще в пути. — Я так рада, что ты решил поехать… Прости, что не отвечала тогда. Он обернулся на минивэн — юноши видно не было. — Это ничего. — Ты еще далеко от Лос-Анджелеса? Давай я вышлю денег? Ответ, казалось, лежал на поверхности — соглашайся и радуйся. Отказываться от денег было как минимум глупо — не так давно Тони проклинал каждую минуту своей поездки, желая как можно скорее закончить свое странствие, однако, неожиданно для самого себя, над вопросом Пеппер мужчина все-таки задумался. Он успел смириться с тем, что этот путь ему придется преодолеть самому, наловчился находить приятное в мелочах и даже начал понимать, почему для многих подобные путешествия оказываются поворотными в жизни. Старку показалось, что в шаге от переосмысления перечеркивать прогресс будет не слишком разумно. — У меня все под контролем. Думаю, я лучше позже попрошу у тебя на обратную дорогу. Посмотрим, как все сложится. Он допускал, что, в некоторой степени, Питер был одним из тех малочисленных, но веских «но», и в этом случае все было ни черта не под контролем. Что-то происходило, и это что-то прогрессировало раковой опухолью на хрупком старковом благосостоянии. В предложении Пеппер был способ избежать новообразований, но Тони не нашел в себе сил согласиться. Кажется, она счастлива была услышать мужа — последний раз без очевидного напряжения они разговаривали очень давно, и ее спокойная теплая интонация говорила только о том, что все налаживается. Старку тоже следовало бы порадоваться, но вместо радости он чувствовал только нарастающую тревогу. Пеппер напомнила ему о существовании мира за пределами дороги, который за пять дней в пути Тони умудрился увести на второй план. Странно было осознавать, что все происходящее с ним со дня побега из Нью-Йорка — лишь побочная ветка, с которой вскоре придется спрыгнуть обратно в привычное течение вещей. — Я горжусь тобой, Тони, — он пребольно ущипнул себя за руку. — Постараюсь тебя не подвести.