by the way

— Ладно, хорошо, давай попробуем, — Тони задумался, прижимая пальцы к губам, — Дух. Питер замолчал на некоторое время, а потом вдруг нарочито наигранно нахмурился и, понизив голос, начал: — Давай проясним: твой брат — полубог; суперсолдат — живая легенда, достойная называться легендой; человек, чья борьба с собственной яростью дух захватывает; парочка первоклассных убийц… И ты, друг мой, умудрился взбесить их всех. Юноша не соврал — из своих любимых фильмов он смог подобрать цитаты на три из трех выбранных Старком слов. Озвучивая их, он делал такие физиономии, что мужчина катился со смеху — актер из Питера оказался поганый, но наблюдать за ним было забавно. Они выехали рано утром, распрощавшись с радушно принявшими их музыкантами. — Если старик тебя совсем достанет, — смеялась Ви, вслед за пакетом с едой протягивая Паркеру обрывок бумаги с номером, — Позвони мне. Пикколо уверенно пересекал Канзас по нескончаемой семидесятой трассе, пока пейзажи за окном становились все более пустынными, а воздух — все более сухим. С каждой милей все реже в окне мелькала зелень, которая до этого застилала все от дороги до горизонта, и вскоре невысокая трава сменилась крупным камнем, и пейзажи на некоторых отрезках дороги стали напоминать марсианские. В одном из таких мест вдали от города они встали передохнуть, чтобы выгулять Стича и немного размяться. Ви передала им в дорогу веганские сэндвичи, и, пока пес носился недалеко от места остановки, они с Питером ели впервые за день, сидя в тени от машины прямо на земле. Юноша, развернув свою буклет-карту, внимательно что-то изучал. Старк заглянул ему через плечо, усмехаясь: — Далеко нам еще до Волшебника Оз? Подобные дурачества обычно были прерогативой Питера, однако тот сегодня вел себя тише обычного, поэтому, чтобы хоть как-то его расшевелить, Тони пришлось взять все в свои руки. Он подозревал, что дело в музыкантах — еще утром ему показалось, что юноша уже не настолько полон энтузиазма пересечь всю страну. Вчерашний разговор не смог переубедить его. — А вам есть, что у него попросить? — Питер поднял на него заинтересованный взгляд. — Пожалуй. Железному Дровосеку нужно сердце, — Тони невесомо коснулся пальцами своей груди, и мальчишка усмехнулся, — А если серьезно, чего ты там высматриваешь? Он расправил карту и показал на линию, начерченную плохо пишущей ручкой и пересекающую Колорадо, Нью-Мексико и Аризону. Она смыкалась с другой, более четкой, в точке Лос-Анджелеса и визуально не слишком отличалась от нее по длине. — Если после Колорадо-Спрингс немного поменяем маршрут, по пути сможем заехать посмотреть Гранд-Каньон, — осторожно начал Питер, — Мы не потеряем на это много времени и в Лос-Анджелесе будем вовремя, но… Тони не был уверен, что было уместно превращать их кратчайший путь из точки А в точку Б в погоню за живописными пейзажами, но отчего-то оказался совсем не против. Сколько бы он не обманывал сам себя, ему хотелось любыми способами отсрочить прибытие в пункт назначения. Слишком уж велик был шанс по приезде откатиться на исходную позицию — к алкоголизму и депрессии. Он не избавился от них полностью, но сумел немного оторваться — они остались позади, в сотнях миль, и оглядываться на них сейчас было малоприятно. Думать о том, что однажды им придется сойтись вновь — и того хуже. — Машина твоя, парень, тебе и решать, как мы поедем. — Ну… насколько я знаю, там мало просто проехать мимо. Черт. Питер звучал так, словно пытался пригласить Старка на свидание. — Я буду не против прогуляться немного пешком, если ты об этом, — пожал плечами мужчина, и Питер мгновенно просиял. Тони поспешно отвел взгляд от растягивающихся в улыбке губ, — К тому же, я тоже там ни разу не был. Много шума, будет интересно глянуть. *** Закат в тот день был невероятным. Они проехали Бевер Крик Стенд и свернули с основной дороги в поисках палаточного лагеря, в котором можно было остановиться на ночь, когда это случилось. Небо пылало, окрашивая в коралловый цвет цепи гор на горизонте и полупрозрачные волнистые облака. Лагерь был пуст. Он стоял на каменистом берегу маленького озера и в блаженной тишине и отдаленности от больших городов и дорог являл собой островок безмятежности. В гладком зеркале чистой воды отражалось закатное небо. От созерцания дикой природы, почти не тронутой человеком, удалось оторваться только когда совсем стемнело. На камнях они развели костер, чтобы подогреть консервные запасы Питера, и, пока юноша возился с едой, Тони бродил в поисках топлива рядом с густыми зарослями степных кустарников и деревьев. Стич, присоединившийся к поискам, даже заслужил от него дружеское похлопывание по спине за несколько принесенных маленьких палок. — Хорошая работа, приятель, — усмехнувшись, похвалил его Старк, и пес восторженно унесся обратно на поиски, интенсивно виляя хвостом. Он услышал плеск, возвращаясь с несерьезным уловом обратно. Свет от их небольшого костра едва доходил до береговой линии, и в темноте сложно было понять, что произошло. Тони бросил ветки рядом с машиной и направился к источнику шума. У самой воды на камнях лежали пустой чистый котелок и одежда, чей хозяин моментом позже всплыл в нескольких метрах. — Разве ты не должен следить за едой? — Мистер Старк!.. Вода оказалась такой теплой, что я не удержался. — …И решил покормить крокодилов? — Кроко…? — заметив, что Тони вдруг начал раздеваться, Питер подвис на несколько секунд, а затем, поймав насмешливый взгляд мужчины, бросился вплавь дальше от берега. Вода и впрямь была приятно теплой. Погрузиться в нее с головой после стольких дней отсутствия привычных водных процедур было невероятно — едва ли дождь, под который они попали на днях, мог с этим сравниться. Старк даже не обратил внимания на острые камни, которыми было устлано все дно — очень вскоре до них уже было не достать. Он быстро нагнал юношу. Тот, кажется, совсем не пытался оторваться, и встретил вынырнувшего рядом мужчину залпом брызг. Тони окатил его, смеющегося, в ответ. Ряби от них было, наверное, до другого берега. Поймать Паркера удалось далеко не сразу, но, когда это произошло, он и вырваться толком не пытался, только уперся ладонями мужчине в грудь и сказал что-то о том, что Старк совершенно на крокодила не похож. Тони дорогого стоило подавить желание за такие слова хорошенько укусить его за плечо — он счел, что и без того повел себя немного слишком, когда полез в воду с этой глупой шуткой. Они простояли так несколько долгих секунд, глядя друг на друга растерянно, а потом Питер вдруг уставился на берег и, секундой позже, трагично напомнил про оставленный там ужин: - Наш томатный суп… Судьба супа мало беспокоила Старка, смотрящего вслед удаляющемуся юноше — куда сильнее его волновало собственное сердце, заходящееся в таком клокотании, словно он только что пробежал десятикилометровый кросс. Тони остался на месте, чтобы немного отдышаться, а вскоре и вовсе лег на воду и пролежал так, глядя на небо, не меньше двух минут, пока Питер не позвал его. Мокрую кожу после выхода из воды морозил даже совсем легкий ветер, и у костра теплее не стало — тот маленький огонек, что они разожгли ради банки томатного супа, наверное, не обогрел бы даже салон минивэна, но в окрестностях дров было слишком мало, чтобы распалить его сильнее. Однако его оказалось достаточно, чтобы оставить обоих без ужина. — Вы ведь знаете, что у Железного Дровосека уже было сердце, когда он пришел к волшебнику? — Что?.. Питер передал Старку плед из машины. Тот с благодарностью тут же накинул его на плечи. — Оно у Дровосека было с самого начала. Он просто о нем не подозревал, — юноша сел рядом, и возле его ног тут же плюхнулся Стич, который, видимо, тоже успел искупаться — морда у него была довольная и мокрая, прямо как у Питера, когда Старк обнаружил его в воде, — Волшебник оказался липовым. Железный Дровосек заново научился любить по пути к нему. — Липовым? Как же тогда Дороти попала домой? Питер замолчал, будто пытаясь вспомнить, чем закончилась та история. Старка, на самом деле, это интересовало мало — он запомнил сказку иначе и не чувствовал необходимости переосмыслять ее. Однако ему казалось, что в словах юноши есть двойное дно — он не стал бы говорить об этом просто так. Вопреки ожиданиям, Питер так ничего и не сказал. А Тони и требовать не стал, только, почувствовав мелкую дрожь под боком, поделился с юношей пледом, и тот, двинувшись ближе, положил голову ему на плечо. Они сидели молча, пока костер не потух совсем. Старк слишком глубоко задумался и даже не заметил, что от пламени остались только раскаленные угли. Он слегка приподнял плечо, чтобы привести в чувство Питера, который тоже был подозрительно тих и, возможно, даже задремал. — Пойдем спать? Еще до того, как погас костер, Тони думал о том, что умудрился прикипеть к моментальному — к дороге, к беззаботной, отчасти, жизни, к легкой оторванности от суровых реалий; к тому, как мир выглядит из окна машины — от чего угодно можно уехать, притворившись, будто этого никогда не было, если захочется; к открывающимся порой видам, к тому, на что раньше было плевать; к Питеру — тоже; к его юношеской непосредственности, к тому, как он, совершенно Старка не зная, показал ему свой мир без прикрас; к улыбкам, глупостям и связывающим их историям, которые кому угодно покажутся сущей ерундой. Он привязался к побочному. К тому, с чем в скором времени все равно придется распрощаться. Старка мучил лишь один вопрос. Раз здесь все так легко, можно ли без вреда для оставленной в сотнях милях жизни уйти во все тяжкие? Юноша, усмехнувшись сонно, отлип от его плеча и перетянул плед себе, поднимаясь. Тони напряженно смотрел ему вслед, прокручивая в голове свои слова про Дороти, а потом, поднявшись резко, перехватил Питера за плед у самой машины прежде, чем тот успел забраться в салон, и, развернув его к себе лицом, поцеловал. Несвойственные ему нежность и импульсивность сполна отвечали на многие вопросы — да, если бы не разговор с Пеппер, он бы сделал это еще вчера; да, это было необходимо, и нет, он не пожалел об этом, потому что, спустя несколько секунд Питер вдруг робко и невесомо ответил ему. Старк почти задохнулся, почувствовав, как он цепляется пальцами за его плечи и послушно жмется ближе — эти неуверенные кроткие движения рвали крышу куда сильнее решительных, и мужчина едва нашел в себе силы остановиться. — То, что ты делаешь со мной… Тони разорвал поцелуй, но Питер, привстав на носки, втянул его в еще один. Мужчина угадал улыбку на его губах — кажется, Паркер и сам прекрасно понимал, что он с ним делает. И, возможно, даже вполне осознанно добивался этого на протяжении последних дней. Во всяком случае, так Старку, вышагивающему по самому краю, было думать проще. Он целовал юношу, путаясь пальцами в его мокрых кудрях, потому что просто ничего не мог с собой сделать, потому что не заметил, когда дело приняло такой оборот, и потому что Питер этого хотел. Не потому что он был безнравственным ублюдком, вовсе нет. Ты кого обмануть пытаешься? Разреши напомнить... Несколько отрезвленный внезапно вернувшимся здравомыслием, Тони снова отстранился – ни к чему хорошему, если они продолжат, проявленная слабость не приведет. - Ладно, - он перевел дух и натянул почти свалившийся плед улыбающемуся во весь рот юноше на голову, - Вот теперь точно спать. *** Утром стало сложнее. Тони помнил, как все складывалось у него в возрасте Питера. Мир тогда еще был односложный, интуитивно понятный: взаимная симпатия после признания выливалась в отношения, знакомые, с которыми можно обсудить щепетильные темы, становились друзьями, а все, кто вставал на пути — неприятелями. Спустя время одного слова недостаточно, чтобы описать, что связывает тебя с одним конкретным человеком. Эта неопределенность дезориентирует любого, кто привык к ярлыкам, но на рубеже сорока уже почти не удивляет. И обнаружить вдруг, что, будучи женатым больше двадцати лет, ты по уши влюблен в молодого попутчика — не самое страшное, что могло бы произойти. Разумеется, если бы Тони не оказался козлом достаточным, чтобы пойти на поводу у собственных чувств. Старк осознавал необходимость обсудить происходящее, но, обнаружив себя с утра в объятьях бодрствующего Питера, он решил, что это может подождать — в запасе было еще минимум два дня, и наверняка найдется более подходящий для такого серьезного разговора момент… Юноша же ни о чем и не спрашивал, и Тони, надеясь, что он и сам все прекрасно понимает, был ему за это крайне признателен. Он дотронулся невесомо до кудряшек устроившегося у него под боком Питера, и тот тут же поднял на него взгляд. — Доброе утро, парень, — юноша слабо улыбнулся, и Тони почувствовал неладное, — Почему ты все еще не за рулем? Все нормально? — Тетя звонила, — судя по выражению лица Питера, ничего хорошего это не сулило, — Мне пришлось рассказать ей про квартиру.