Цыганский караван

Десять лет спустя

Полуденное солнце жгло своими лучами отца и дочь, которые шли по грязной дороге, ведущей к цыганскому табору. — Давай остановимся здесь на минутку, — предложил Густав, указывая в сторону небольшой группы деревьев на обочине дороге. Поставив багаж, он расположился на траве и жестом пригласил дочь сесть к нему на колени. — Я знаю, что тебе было грустно уезжать, но мы вернемся. Может быть, даже сумеем выбраться туда на каникулы. Скрипач одобряюще улыбнулся. — Давай возьмем леденцы и пойдем к морю? — решительно поинтересовалась Кристина. — Конечно, — отозвался Густав, слегка пощекотав ее бока. — Папа! Прекрати! — захихикала девочка, скатываясь с его колен на траву. — Этим летом, Кристина, для нас все изменится. У табора Даниора одна из самых больших программ, которая гастролирует по всей Франции. Твой папа заработает кучу денег, и мы сможем начать новую жизнь. Это будут последние дни нашей кочевой жизни, — пообещал он, — На средства, заработанные этим летом, мы купим собственный дом. У нас появится возможность поехать куда угодно, например, в Париж или Рим. Мы даже сможем вернуться в Швецию, если ты захочешь. — Мне все равно, где жить, лишь бы вместе с тобой, — сказала Кристина, с улыбкой глядя на отца, — мы должны поехать туда, где есть оркестр, к которому ты сможешь присоединиться и стать самым известным скрипачом во всей стране! — Может быть, тогда мы поедем в Париж? Я присоединился бы к оркестру оперного театра, а ты, когда вырастешь, сможешь занять место Примадонны. — Снисходительно отозвался Густав. Кристина отрицательно покачала головой. — Я не могу быть по-настоящему хорошей певицей, пока меня не посетит Ангел музыки. Как думаешь, если мы найдем дом, Ангел придёт ко мне? Может быть, он именно поэтому до сих пор не появился, раз уж мы все время переезжаем. — Ангел придет к тебе, когда придет время. — ответил отец, щурясь на солнце. — Ты готова идти дальше? — Да, — кивнула девочка. — Хорошо. Помоги мне встать, — сказал он, поднимая руки. Кристина приложила все свои детские усилия, чтобы поставить отца на ноги, и пошла обратно к большой дороге, пока скрипач собирал их сумки и отправился за ней. — Мы почти на месте, Кристина, — сказал Густав, указывая вдаль. — Ты видишь впереди палатки? Девочка посмотрела вперед, на цыганский табор, который становился все яснее с каждым шагом, который они делали. Кристина могла видеть завитки дыма, поднимающиеся высоко в небо от постоянно горящих костров. По всей поляне были разбросаны караваны и палатки разного размера, которыми клан пользовался летом, а яркие цветные флаги гордо развевались перед многими палатками. Животные свободно бродили по всей стоянке, а дети метались между всеми объектами, играя в веселую игру, несмотря на изнуряющую жару. Когда они подошли ближе, Кристина увидела экипажи, принадлежавшие знати, которая любила посещать лагерь для различных развлечений. — Он такой большой, папа, — удивленно произнесла девочка, глядя на табор, будто бы пытаясь осознать весь его масштаб. — Это один из самых крупных цыганских караванов во всей Франции. Здесь для нас найдется много интересных вещей, которые можно увидеть и сделать. А ты сможешь завести новых друзей. — Густав перекинул сумки в другую руку. — Готова? — Да, — твердо сказала Кристина. — Пойдем, — скрипач провел дочь в толпу палаток и фургонов. Как только они вошли в лагерь, мужчина подошел к ближайшему цыгану. — Извините, не могли бы вы сказать мне, где я могу найти Даниора? Цыган, который в это время затягивал колышки у палатки, подозрительно посмотрел на Густава и Кристину. — Красный карван, вон туда, — коротко сказал он, указывая на самое искусно украшенное передвижное жилище на этой поляне. Добравшись до каравана, Кристина взбежала по лестнице и постучалась в дверь. — Кто там? — рявкнул изнутри чей-то голос. Услышав это раздражение, девочка быстро спрыгнула на землю и спряталась за отца. На лице Густава мелькнуло мимолетное беспокойство прежде, чем он посмотрел на Кристину и ободряюще улыбнулся ей. — Простите, что беспокою вас, меня зовут Густав Даэ… Прежде чем швед успел закончить, дверь каравана распахнулась, и на пороге появился высокий широкоплечий мужчина, который протянул Густаву руку для приветствия. — Конечно, месье Даэ, добро пожаловать, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Мы уже давно с нетерпением ждем, когда вы присоединитесь к нам. Я слышал о вашей славе в других лагерях. Уверяю вас, что если останетесь с нами, то сможете стать самым известным скрипачом в стране. — Это очень любезно с вашей стороны, Даниор. И, пожалуйста, зовите меня Густавом. — Положив руку на спину девочки, мужчина ласково оттолкнул ее от себя и повернулся к собеседнику. — А это моя дочь, Кристина. — Добро пожаловать, мадемуазель. Вам понравился наш лагерь? — Даниор присел, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — Он потрясающий, месье, — осторожно ответила Кристина, все еще потрясенная его первой реакцией на ее стук в дверь. — Она замечательная певица, — гордо добавил Густав, надеясь, что упоминание о музыке подбодрит дочь. — Неужели? Ну что ж, тогда мы просто обязаны найти для вас возможность петь, пока вы остаетесь с нами, — воскликнул Даниор, все еще улыбаясь Кристине. Она ничего не ответила, лишь снова придвинулась к отцу. — Итак, — сказал цыган, вставая. — Вы хотите осмотреть лагерь или же слишком устали с дороги? — Экскурсия — это же просто замечательно, правда, Кристина? — Густав взял дочь за руку и последовал за Даниором, который уже отошел от них. В течение последующего получаса цыган показывал им лагерь. Он показал им все самое необходимое: большую палатку, где готовилась и подавалась еда, караваны и палатки, принадлежавшие семьям, а также реку, протекавшую сразу за поляной, которую использовали для купания и мытья. Даниор представил их большему количеству людей, чем можно было запомнить, и, казалось, что цыгане были намного дружелюбнее к их маленькой семье, когда видели их в сопровождении вожака. — А теперь, — сказал Даниор, поворачиваясь к Густаву и Кристине, когда они вышли из одной из складских палаток, — напоследок осталось самое лучшее. Наши аттракционы! То, ради чего люди приходят сюда. — И Даниор, и скрипач были рады видеть, как просветлело лицо Кристины при упоминании об этом. Девочка помнила аттракционы в предыдущем цыганском лагере, а, поскольку это место было намного больше, она предполагала, что развлечения здесь окажутся намного интереснее. Проведя их через ту часть лагеря, где проходили ночные празднества, Даниор объяснял: — В моем клане есть вполне обычные аттракционы: музыка, танцы, мистика. Но у нас, также, находится кое-что, что, действительно, отличает этот лагерь от других цыганских караванов. Как-то так. Кристина посмотрела на три каравана, стоявшие перед ней. Боковые стены каждого из них были сняты и заменены металлическими прутьями, чтобы посетители могли видеть, что находится внутри. На полу каждого из них лежало небольшое количество грязной соломы. Ее взгляд скользнул по нему, останавливаясь на медведе, волке и большой кошке, опознать которую девочка не смогла. Кристина едва могла поверить в это, она никогда не была так близко к чему-либо, подобно этому. — Это мои самые новые аттракционы, — гордо сказал Даниор. — Я получил этих зверей менее трех месяцев назад от другого клана. Они оказались очень популярными. — Могу себе представить, — восхищенно сказал Густав. — Идите сюда, — Даниор уже двинулся дальше, снова заставляя отца и дочь догонять его. — Я хочу вас кое с кем познакомить. Азир, подойди сюда на минутку. Цыган подозвал к себе коротышку с темной кожей, стоявшего в кругу, очищенном от всякой травы. Мужчина подошел к тому месту, где находились Густав, Кристина и Даниор. — Азир, это Густав Даэ и его дочь Кристина, они будут работать с нами этим летом. Густав и Кристина, позвольте представить вам Азира, нашего огнедышащего друга. — А как вы дышите огнем? — заинтригованно поинтересовалась девочка. — Это очень старая тайна, мадемуазель Кристина, — с усмешкой ответил Азир. — Возможно, вам придется посмотреть мое шоу и попытаться отгадать ее. — Я уверен, что у вас будет много возможностей увидеть все наши аттракционы, — сказал Даниор, стремясь перейти к следующему каравану. Это последнее развлечение было его истинной одержимостью, тем более, что оно постоянно приносило гораздо больше денег, чем любой другой аттракцион. Отпустив Азира, цыган обратил внимание Густава и Кристины на караван, полностью выкрашенный в черный цвет. — Здесь находится наш самый ценный аттракцион. — Подойдя ближе, Даниор продолжил. — Я называю его живым трупом. Отвратительное существо, почти не похожее на человека. Лицо, благодаря которому у вас будут кошмары в течение нескольких недель, и сопровождающий его буйный нрав. Он у нас уже больше десяти лет. В настоящее время у него есть два охранника… — Даниор, — перебил его Густав, догадываясь, о чем идет речь. — Я бы предпочел, чтобы Кристина не подвергалась подобным демонстрациям, пока мы остаемся с вами. — Конечно, приношу свои извинения. У нас редко бывают дети, которые приезжают вместе с гостями, а местная ребятня прекрасно знакома со всеми аттракционами. Он не покидает этого каравана, поэтому, если Кристина будет держаться подальше от него, особенно ночью, у нее не должно возникнуть никаких проблем, — любезно сказал Даниор. — Хорошо, — кивнул Густав. Повернувшись к дочери, скрипач добавил. — Ты слышала, что только что сказал тебе этот месье. Я настоятельно прошу держаться подальше от черного каравана, особенно ночью. Сможешь выполнить эту просьбу ради меня? — Да, папа, — послушно ответила Кристина. — Моя милая девочка, — проворковал Густав, целуя ее в лоб. Даниор проводил их обратно и показал им передвижной дом, который был выдан им на этот сезон. Пока Кристина осматривала фургон и распаковывала их вещи, Даниор объяснил Густаву, что по большей части он будет бродячим музыкантом, но иногда ему придется играть для танцующих. Это означало, что посетители не обязаны будут платить за его игру, и скрипачу придется полагаться на те монеты, что заходят кинуть гости. Густава это не остановило, и он дал понять, что хочет выступать уже сегодня вечером. Швед знал, что это была долгожданная возможность, и работа вместе с этим табором позволит ему изменить жизнь Кристины к лучшему.

***

Лагерь действительно оживал по ночам. Густав и Кристина покинули свой фургон ближе к закату, когда скрипач приготовился начать играть, и они оба с удивлением наблюдали, как все вокруг, казалось, превращается в живое, дышащее существо. Повсюду зажигались фонари, факелы и костры, придавая лагерю красный отблеск, который, несомненно, как заметил швед, был виден на многие мили вокруг. Еще больше флагов развевалось над палатками с едой, напитками и аттракционами. Женщины в пышных разноцветных юбках танцевали от одного места к другому, соблазняя молодых людей посетить палатки и оставляли их на милость цыган, управляющих развлечениями. На всей поляне слышалась музыка, смеялись и кричали дети. Густав нашел себе местечко возле палатки ясновидящей и начал играть. Он наслаждался свободой исполнять любые песни, которые только хотел, и пользовался этим, играя эклектичный микс веселых песен. Танцовщицы, которые двигались по лагерю, иногда начинали танцевать под эту музыку, привлекая толпу, которую уносила прочь. Во время небольшой паузы Густав наклонился к Кристине. — Хочешь спеть? Я позволю тебе выбрать песню. — Он пытался соблазнить ее данным предложением. Девочка посмотрела туда, где толпились несколько посетителей, большинство которых уже переключились на другие достопримечательности, пока ее отец отдыхал. Толпа не была слишком большой, так что она могла попытаться. Если Кристина хотела стать Примадонной, то должна была научиться петь перед немалым количеством людей. — Herr Mannelig, — попросила девочка. По мере того как Кристина пела, толпа, которая ранее рассеялась, постепенно начала возвращаться. Ее голос, хотя и молодой, казалось, парил над поляной, и даже цыгане останавливались, чтобы послушать ребенка. Девочка затерялась в музыке и не замечала, насколько большой стала аудитория, пока не появился цыган, чтобы передать Густаву сообщение от Даниора. Кристина внезапно вернулась к реальности, когда ее отец перестал играть и заговорил в ответ. Стараясь не обращать внимания на толпу, которая все еще наблюдала за ней, девочка подошла ближе к мужчинам, чтобы услышать, о чем они говорят. — Заболел, кажется. Даниор хочет, чтобы ты занял его место на остаток ночи, — объяснял их собеседник. — Хорошо. Я буду там через несколько минут. — Цыган кивнул в знак согласия и пошел объяснять ситуацию другим музыкантам. — Им нужно, чтобы я пошел играть для танцовщиц, Кристина. Один из их работников плохо себя чувствует, поэтому мне нужно занять его место. Пойдешь со мной или вернешься в фургон? — Поинтересовался Густав, заметив, что дочь пытается подавить зевок. — Я хочу… — она прервалась на еще один зевок. — Я думаю, что должна вернуться. — Тогда ладно. Помнишь, как добраться туда или мне проводить тебя обратно? — Я знаю, куда идти, папа, — отозвалась Кристина с ноткой возмущения в голосе. Густав улыбнулся. — Спокойной ночи, моя милая. — Спокойной ночи, папа. Они разделились, и Кристина направилась обратно к их новому передвижному дому. Пока девочка шла, то могла видеть черный караван, который Даниор показывал им сегодня ранее. Там стояла длинная очередь посетителей, ожидающих входа, и она слышала их крики и смех. Кристина помнила, что говорил ее отец о том, чтобы держаться оттуда подальше, но какое-то чувство внутри подталкивало подойти и посмотреть поближе. Когда девочка подошла, то увидела, что люди в очереди держали маленькие камни и гнилую еду. Те, кто выходил из фургона, шли с пустыми руками. Вспоминая, что сказал Даниор про нечеловеческое лицо, кошмары и ужасный нрав, Кристина стряхнула с себя желание подойти еще ближе и побежала обратно. Когда она повернулась спиной к черному каравану, ей показалось, что слышит мужской крик. Девочка сказала себе, что это был просто кто-то в толпе, но когда свернулась калачиком под одеялом, то все еще могла слышать тот голос в своей голове.

***

Она резко проснулась через несколько часов, когда дверь фургона со скрипом отворилась. Повернувшись на другой бок, девочка сонно протерла глаза. — Папа? — Да, Кристина, это я. Спи дальше, — отозвался скрипач, садясь на корточки рядом с ее кроватью и убирая волосы дочери с глаз. — А как там танцовщицы? Ты знал, как играть все песни? — поинтересовалась девочка. — Они были весьма хороши. Может, у тебя будет возможность пойти и посмотреть, как девушки репетируют завтра? — тихо ответил Густав. — Я знаю много песен и мог играть вместе с остальными. Мы с Даниором поговорили на эту тему. — Ммм, — пробормотала Кристина, чей голос все еще был сонным. — Он хочет, чтобы я еще немного поиграл для танцоров. Человек, которого мне пришлось заменить сегодня вечером, по-прежнему плохо чувствует себя, и Даниор считает, что пройдет несколько дней, прежде чем тот снова будет готов играть. Этот человек так заботится о своем таборе, Кристина, и я думаю, что он действительно хочет помочь нам. Этот летний сезон станет для нас началом новой жизни, у меня такие грандиозные планы! — воскликнул он, беря дочь за руки сквозь одеяло. Кристина не была так уж уверена, что Даниор являлся тем замечательным человеком, каким считал его ее отец. Сегодня он определенно казался дружелюбным и авторитетным среди остальных членов табора, но она помнила, как цыган отреагировал на стук в дверь, и тон его голоса, когда Даниор начал рассказывать про черный караван. Протянув руку, чтобы поцеловать Густава, девочка решила больше не думать об этом. — Спокойной ночи, папа. — Спокойной ночи, Кристина, — ответил скрипач, поправляя ее ночную рубашку.

***

В черном фургоне молодой человек перекатился на спину, морщась от давления, которое она оказывала на его измученную кожу. Сегодняшняя ночь была особенно жестокой, поскольку сторожи без труда смогли вывести толпу из равновесия. Поднявшись на четвереньки, он подполз к задней стенке клетки и забрался в гроб, который, по мнению Даниора, был гораздо более подходящей заменой кровати для такого существа. Откинувшись назад, он мысленно прокрутил тот голос. Может быть, эти звуки звучали исключительно в его голове? Толпа была на пике своего безумия, когда ему удалось услышать чей-то голос, каков шанс, что все это являлось лишь шуткой разума? Голос был таким тихим, что он был уверен, что никто другой его не услышал. Пела совсем юная девочка, и были очевидны те моменты, которые еще только предстояло поставить. Но она взывала к нему… такая совершенная. Он хотел, чтобы это было правдой. С этой последней мыслью, которая пришла ему в голову, молодой человек погрузился в беспокойный сон. ------ Herr Mannelig — шведская народная баллада о женщине-горном тролле, которая делает предложение рыцарю.