Цыганский караван

Кристина проснулась, когда первые лучи утреннего солнца ударили ей прямо в глаза. Хотя на окнах были деревянные ставни, которые Вадома плотно закрывала каждую ночь, это являлось самой настоящей непрекращающийся битвой между светом и спящей девочкой. Цыганка потребовала, чтобы фургон переставили, но к тому времени, когда они поняли о возникшей проблеме, лагерь уже плотно осел, и передвижения были невозможны. Все еще неуверенная в своем положении в таборе, Кристина продолжала настаивать на том, что это не слишком беспокоит ее и что они не должны доставлять себе лишние хлопоты. Вместо этого для нее и для Вадомы борьба с солнцем стало своеобразной игрой: каждый день один из них придумывал новый способ блокировать солнце, и каждое утро они смеялись, когда идея неизбежно проваливалась. Прищурившись, Кристина посмотрела в окно и поняла, что идея цыганки прислонить к раме большую книгу не сработала. Хоть девочка и наслаждалась этой забавой, она знала, что будет тосковать по свету, когда, в конце концов, найдется способ избавиться от него. Лучи будят ее еще до того, как в лагере появится жизнь, и до того, как Вадома начнет свой день. Кристина тихо одевалась каждое утро, брала легкую шаль, чтобы защититься от прохладного утреннего воздуха, а после брела к заброшенной церкви, которая находилась вниз по дороге от того места, которое Даниор выбрал для разбивки лагеря. Церковь стояла у подножия холма и была заброшена совсем недавно. Когда Кристина вместе с другими детьми приехала в соседний город, то случайно подслушала разговор двух женщин и узнала, что старый священник умер и никто не может заменить его. Девочка знала, что табор не всегда будет останавливаться недалеко от храмов, но была благодарна, что эта церковь оказалась так близко. И хотя главный вход был закрыт и заперт на цепочку, боковой вход, предназначенный для священника, оказался брошенным просто так, и Кристина могла легко входить и выходить через него каждое утро. Стоя на коленях на скамье перед алтарем, девочка смотрела на маленькое витражное окошко наверху и восхищалась светом, проникающим сквозь крылья ангела. Сложив руки вместе, она начала молиться своему отцу: — Я скучаю по тебе, папа. Надеюсь, что ты там с мамой и ангелами и что вы будете присматривать за мной время от времени. На небесах много музыки? Цыгане без конца играют на инструментах, даже когда в лагере нет посетителей. Знаю, что должна снова начать петь, но это так трудно… Я не знаю, как делать это без тебя. Может быть, у тебя получится послать мне Ангела музыки, и тогда у меня все выйдет? Когда ты пришлешь мне его, папа… Или я оказалась недостаточно хороша для того, чтобы он навестил меня? — при этой мысли Кристина тихо заплакала. Она поддавалась эмоциям на протяжении нескольких минут, а после вытерла глаза уголком своей шали. — Прости, папа. Ты обещал, что направишь ко мне Ангела музыки, и ты всегда выполняешь свои обещания. Мне просто нужно быть более терпеливой, — решительно добавила девочка. — Так сказала бы Вадома. Ты помнишь ее, папа? Я припоминаю, что однажды она навещала тебя. Теперь мы живем вместе с ней в фургоне. У нее есть так много вещей, и Вадома собирается научить меня предсказывать будущее людей. Она очень милая… Кристина жила с цыганкой уже три месяца и быстро начала доверять ей и любить. Вадома не заставляла девочку говорить о Густаве или о планах их совместного будущего, но Кристина чувствовала себя так комфортно, рассказывая цыганке маленькие детали своего прошлого и собственные чувства по поводу жизни с табором. Вадома взяла девочку в качестве приемной дочери, и поэтому весь клан обращался с ней именно так. У цыганки не было своих детей и она не состояла в браке, что было весьма необычно для клана, но при этом Вадому любили и уважали все, и казалось, что цыганка являлась одним из немногих людей, которые были готовы противостоять Даниору. И хотя цыган до сих пор не питал восторга относительно Кристины, его чувства не разделили все остальные. Похоже, он всерьез воспринял слова Вадомы и никак не показывал табору своего недовольства касательно нового члена. Подобно Вадоме, Даниор был любим и уважаем в клане, и Кристина помнила, что ее отец был очень высокого мнения об этом человеке. Дети, с которыми девочка разговаривала, всецело доверяли ему, говоря, что он всегда очень занят, но все же находит время, чтобы поиграть с ними, и тогда им становится очень весело. Хотя цыган и не показывал этого остальным членам табора, Кристине было очевидно, что он раздражен ее присутствием. Девочка старалась не оставаться с ним наедине, и обнаружила, что, когда этого не получилось, цыган был суров и резок с ней. Однако это было редкостью, и, казалось, что Даниор хотел избегать Кристину так же сильно, как и она его. Отношение их предводителя к девочке передалось нескольким самым близким людям Даниора, и, хотя они не относились к ней так же, как он, но и не заставляли ее чувствовать себя такой же желанной, как делали это другие цыгане. Кристина покачала головой, понимая, что ушла в своих мыслях куда-то далеко. — Я бы хотела, чтобы ты все еще был со мной, папа, и мы могли бы уехать в Париж. Ты бы стал таким знаменитым… — ее голос снова смолк. Осознав, что уже некоторое время сидит в церкви, она молча закончила свою молитву, прежде чем направится к двери. Подойдя к выходу, девочка остановилась и обернулась, чтобы посмотреть внутрь здания. — До свидания, папа, я вернусь завтра. Возвращаясь в лагерь, девочка заметила, что отсутствовала дольше обычного, так как в лагере уже начала проявляться активность. Костры, которые зажигали каждый день независимо от температуры, уже горели, и небольшие кучки людей сидели в разных частях их стоянки, поедая завтрак. Вокруг бегали дети, сжигая свой утренний прилив энергии, пока мужчины и женщины обсуждали дневные хлопоты. Сняв шаль, Кристина направилась обратно к фургону Вадомы, сделав небольшой крюк, чтобы собрать немного фруктов на завтрак. Войдя в передвижной дом, девочка заметила, что цыганки внутри уже не было, и села перекусить. — Доброе утро, — сказала Вадома, входя в фургон и наклоняясь к Кристине, чтобы поцеловать ее в макушку. — Доброе утро, — прощебетала девочка в ответ. — Ты сегодня рано встала, — заметила Вадома с понимающей улыбкой. Цыганка знала, что Кристина каждое утро навещала заброшенную церковь, но ничего не говорила, понимая, что так ее приемная дочка пытается справиться со своим горем. Кристина все еще не была готова открыться и рассказать, что ходит туда и молится за отца. Она знала, что должна рассказать Вадоме, чтобы та не беспокоилась о ней, но столь личную вещь девочке хотелось делить только со своим отцом, не пуская другого человека в их отношения. Кристина не была уверена, что сможет объяснить, что сейчас в церкви должны находиться только она и ее папа. Не желая откровенно лгать Вадоме, девочка дала уклончивый ответ. — Мне совсем не хотелось спать. К тому же… — Кристина усмехнулась, — солнце светило прямо в глаза. Твоя идея не сработала. — О, милая. Ну, у тебя есть целый день, чтобы придумать новый замечательный план, — ответила цыганка. Выглянув за дверь, Вадома заметила, что дети перестают играть. — Все идут на свою работу, Кристина, тебе следует поспешить и присоединиться к остальным. Даниор послал за Вадомой и Кристиной на следующее утро после того разговора. Он ухватился за идею цыганки о работе для девочки, чтобы заплатить за свое пропитание, и договорился, чтобы она вместе с двумя другими детьми занималась уборкой территории лагеря, которую чаще всего посещали гости. Это включало в себя чистку палаток и караванов, в которых размещались различные аттракционы, а также сбор мусора, оставленного возле костров. Даниор настаивал, чтобы лагерь был безупречно чистым к тому моменту, как прибудут первые посетители. Цыган часто повторял, что гости не станут платить за грязь в свинарнике. Кристина быстро поняла, что чем больше народа находилось в лагере, тем больше будет уборки на следующее утро. Мельком подумав о том, как выглядел этот лагерь, когда она проходила по нему сегодня утром, девочка сказала Вадоме. — Все не так уж и плохо, у нас не займет много времени на уборку. — Вчера была тихая ночь, — объяснила цыганка. — Хотя животные все еще привлекали большую толпу, так что, думаю, вам придется хорошенько постараться. При этой мысли Кристина поморщилась. Ей не нравилось убираться возле клеток с животными: девочке было жаль их, запертых в клетках и избитых кнутом. К тому же запах там стоял ужасный, особенно утром, когда их сторожа еще не успели вычистить клетки. Кристина была благодарна всем богам, что это не заставляли делать ее. Собрав остатки завтрака, девочка попрощалась с Вадомой, взяла фартук из сундука у подножия своей кровати и пошла к Мале и Милошу, близнецам, с которыми работала. Они были на год взрослее Кристины, и, хотя брат с сестрой любили друг друга и редко расставалась, Мала, которая являлась старше на десять минут, безжалостно дразнила Милоша. Оба близнеца очень быстро сдружились с Кристиной и она часто оказывалась втянутой в их игры. Девочка присоединилась к друзьям в обычном условленном месте, снаружи тускло-коричневой палатки, в которой хранились различные припасы, включая веники и ведра, которыми они пользовались каждый день. — Кристина, ты должна согласиться со мной, — отчеканил Милош еще до того, как она успела поздороваться с ними. — Насчет чего? — поинтересовалась девочка. — О том, какое животное лучше, — перебила брата Мала, прежде, чем тот успел ответить. — Милош считает, что волк — лучший зверь, что у нас есть, но я думаю, что это чертовски скучно, так как он, по факту, просто большая собака, а их у нас в лагере превеликое множество. Решив оправдаться, мальчик перебил сестру. — И вовсе это не скучно. Мала любит большую кошку, и я считаю, что она, как раз таки, очень скучная, потому что все время спит! — Угу… — пробормотала Кристина, пытаясь придумать ответ. — Мне больше всего нравится медведь. — Нет. Ты должна выбрать либо волка, либо большую кошку, — настаивала Мала. Кристина не считала это справедливым, но близнецы выжидательно смотрели на нее, желая получить ответ. — Большая кошка, — решила девочка, — извини, Милош. Мальчик на мгновение смутился, но затем улыбнулся. — Все в порядке. Наверное, эта кошка не настолько скучная. — Нам нужно начинать работу, — сказала Кристина, входя в палатку. — Мы же не хотим, чтобы Даниор злился на нас. — Он не будет на нас злиться, — заверила ее Мала. — Если только мы успеем сделать все вовремя, до первых посетителей, — добавил Милош. Близнецы были племянниками Даниора, и цыган открыто обожал их обоих. Столь же сильное обратное чувство испытывали и брат с сестрой, и друзья не верили, что дядя может поступать неправильно. Поэтому Кристина предпочитала встречаться с Даниором, когда рядом находились Мала или Малош. Но ей было также грустно, что она не могла рассказать близнецам, что думает об этом человеке, когда слышала их разговоры о том, каким же замечательным человеком был Даниор и как тот обращается с ней, когда никого нет рядом. Дети собрали все, что им было нужно для работы, и Кристина рассказала брату и сестре, что Вадома поведала ей о популярности животных. Они решили, что начнут с дальних участков и соединиться, чтобы убраться у клеток вместе. — Надеюсь, — сообщила Мала, — к тому времени смотрители уже все уберут. Кристина всегда начинала с уборки палатки Вадомы. Поскольку у цыганки одновременно бывали только один или два посетителя, внутри всегда было легко убираться. Однако люди, которые выстраивались в очередь, ожидая поговорить с ясновидящей, всегда создавали небольшой беспорядок. Кристина всегда заботилась, чтобы палатка Вадомы была особенно чистой, стараясь поблагодарить ее за заботу. Чтобы добраться до нужного места, девочке пришлось пройти мимо черного фургона. В это время дня территория вокруг него была пуста, но в ночное время, когда это являлось самым популярным аттракционом, посетители толпились со всех сторон. Кристина все еще живо помнила, с каким излишним энтузиазмом Даниор говорил об этом месте, и знала, что отец хотел, чтобы она держалась подальше от этого фургона, и до сих пор девочка держала свое слово, стараясь выполнить желание Густава. Но цыгане всегда довольно открыто говорили о своих аттракционах, и Кристина догадывалась, что было лишь вопросом времени, когда она услышит о том, что именно находится в черном фургоне. Девочка не знала почему, но чувствовала, что-то, что там было, на самом деле не являлось таким ужасным и жутким, как представляли люди. Кристина знала, что каждый раз, проходя мимо этого места, она испытывала непреодолимое чувство печали и одиночества. Были также гнев и разочарование, но они не были так сильны, как другие эмоции. Девочка одновременно испытывала и тягу, и отторжение, а потому решила, что лучше всего будет держаться от этого фургона подальше. Кристина рассказала Вадоме, как однажды ночью, сразу после того, как они легли спать, она ощутила, что находится в том странном месте. Цыганка, зная о желаниях Густава, не сказала Кристине о содержимом черного каравана, но пообещала, что способность чувствовать эмоции поможет, когда она начнет учить ее ясновидению и картам Таро. Закончив убирать палатку Вадомы, Кристина быстро перешла к другим палаткам и кострам, которые нужно было вычистить, а затем направилась к клеткам с животными, чтобы встретиться с Малой и Милошем. Она оказалась там раньше всех и решила сделать небольшой перерыв, ожидая остальных. Девочка едва успела сесть, когда появился мальчик. — О, хорошо, я здесь раньше Малы, — сказал Милош, плюхаясь рядом с Кристиной. Поморщившись, он добавил. — Смотрители еще не убирали клетки? — Нет, — подтвердила Кристина. — Нам придется работать очень быстро. — Я слишком устал, чтобы работать быстро, — простонал Милош. — Может быть, ты предпочитаешь запах? — выгнула бровь девочка. — Ладно-ладно, — проворчал он. — По крайней мере, Мала возвращается. Брат указал вперед на то место, где шла его сестра. — Давайте приступать к работе. Дети закончили уборку так быстро, как только могли, и устроили игру, соревнуясь, кто дольше задержит дыхание. Вернувшись в главную часть лагеря, так как животных держали на небольшом расстоянии, они вместе присоединились к родителям Малы и Милоша, Луке и Тайлайте, чтобы пообедать в одной из больших палаток. Хотя Лука и был братом Даниора, они не были очень близки, поскольку его не особо интересовали управление табором или межклановая политика, и поэтому он не знал о враждебности Даниора к Кристине. Лука напоминал девочке Густава, хотя никто и не мог заменить для ее сердца отца. После трапезы Милош ушел вместе с Лукой, а девочки вместе с Тайлайтой, вернулись в их семейный караван. Незадолго до того как Кристина и Густав присоединились к табору, Тайлайта начала учить шить свою дочь, и когда девочка начала жить с Вадомой, она предложила обучать Кристину вместе с Малой. У них были уроки каждый день, так как в лагере обнаружился нескончаемый запас одежды для шитья и починки. Тайлайту знали как лучшую швею в таборе, и все хотели, чтобы именно она занималась этой работой. Мала была также одарена, как и ее мать, поэтому девочка с нетерпением ждала этих уроков. Кристина понимала, что эта работа очень важна, но не могла не жаловаться, когда видела свои неровные швы или же когда колола себя иголкой.

***

— Пожалуйста, пройдите сюда, мадемуазель, — сказала Кристина, слегка присев в реверансе и отодвинув занавеску палатки Вадомы, чтобы две молодые девушки могли войти и дать цыганке прочитать их будущее. Обе они перешептывались и хихикали, ожидая своей очереди. Та, что была повыше ростом, нетерпеливо вошла в палату, а та, что пониже, немного отстала и остановилась рядом с Кристиной. — Прости, — прошептала она, — а это вообще очень страшно? — Что вы имеете в виду? — озадаченно спросила девочка. — Я про гадание. Мне довелось слышать, что цыганки рассказывают самые ужасные вещи… что речь будет идти о смерти! — воскликнула девушка, слегка повысив голос к концу фразы. — Вадома вовсе не такая, — сказала Кристина с ободряющей улыбкой. — Когда вы войдете, то она спросит, что вам хочется знать, так что можете просто попросить ее сосредоточиться на хороших вещах. — Какое облегчение. Большое спасибо, — отозвалась собеседница, вкладывая монету в ладонь Кристины. Когда вторая леди вошла в палатку, девочка быстро спрятала оплату в карман, прежде чем оглянуться и заметить, что Вадому ждут только две группы людей. Кристина обошла палатку, чтобы слышать, что говорит цыганка, и, в то же время, высматривать других посетителей. Это была идея Вадомы, чтобы девочка работала на входе. Она сказала, что если посетители никогда не будут видеть ее вне палатки, то это добавит еще большей таинственности. Кроме того, это давало Кристине возможность узнать, в чем заключается работа Вадомы. Девочка даже и не подозревала, что к ее приемной матери ходит так много совершенно разных людей. Здесь были и молодые девушки, которые приходили расспрашивать о любовниках и браке, и пожилые женщины, которые собирали скандальные сплетни, и молодые люди, пытающиеся отыскать подходящую карьеру для себя. Но больше всего Кристину удивляли деловитые люди, которые прокрадывались к палатке, чтобы расспросить цыганку о своей судьбе, потому как едва ли таким людям, если они являлись компетентными, вообще нужны были предсказания. Девочка продолжала стоять у входа, впустив еще две группы, заметив, что больше никого поблизости не оказалось. Через несколько минут после того, как последняя группа покинула палатку, появилась Вадома. — Не думаю, что сегодня вечером у нас еще будут гости, — заметила она. — Не хочешь ли пойти к главному костру и немного понаблюдать за танцовщицами? Глаза Кристины загорелись от этого предложения. Ей нравилось смотреть за их быстрыми грациозными движениями и пышными извивающимися юбками, а также за мужчинами, которые поднимали партнерок так, будто те ничего не весели. — Да, Вадома. А ты пойдешь со мной? — Нет, мне стоит остаться здесь, на всякий случай, если кто-нибудь еще появится. Но у тебя будет хорошее развлечение, а потом ты попросишь Луку проводить тебя к каравану, — велела Вадома. Кристина согласно кивнула и потянулась, чтобы поцеловать цыганку, прежде чем побежать к основному костру. К тому времени, как она добралась до места, где проходили танцы, там уже собралась большая толпа, и Кристина обнаружила, что ей приходится пробираться сквозь людей, чтобы найти место, откуда она могла бы что-нибудь рассмотреть. Девочка села рядом с одной из танцовщиц, которая ожидала окончания текущего номера. — Красиво, правда? — поинтересовалась она. — Очень, — согласилась Кристина. — Это один из моих любимых танцев, но я повредила колено, так что не смогу танцевать еще несколько недель, — продолжила юная цыганка. — С тобой все будет в порядке? — Спросила девочка, широко раскрыв глаза. — Конечно. Такое случается сплошь и рядом, и мы знаем, как с этим справиться, — беззаботно ответила танцовщица. — А как они это делают? — Кристина указала, как одна из девушек падала навзничь в объятия одного из мужчин. — Большим количеством практики… с кучей одеял на полу, — засмеялась ее собеседница. — Ты должна как-нибудь прийти и попрактиковаться. Мала и Милош тоже могли бы заскочить, так бы мы научили вас троих некоторым основным движениям. Кто знает, может быть, однажды и тебе предстоит танцевать там, — закончила цыганка, указывая на группу танцоров, которые вставали в свои финальные драматические позы. — Неужели? Спасибо. Я обязательно позову их! — воскликнула Кристина. В ту ночь ей снились танцы и пение, и Ангел музыки играл для нее.