Цыганский караван

После всех слез накануне Кристина проспала до самого утра. Проснувшись, девочка обнаружила, что все еще находится во вчерашнем платье, хотя Вадома и сняла с нее фартук, который теперь висел на своем обычном месте. Заметив, что Кристина открыла глаза, цыганка отложила работу и подошла к кровати. — Ты очень долго спала, — сказала она, улыбаясь. — Как самочувствие? — Думаю, что хорошо, — девочка пожала плечами и села. — Я голодна. — На столе лежит хлеб. — Вадома заправила кровать за приемной дочерью, когда та подошла к столу. Цыганка несколько минут наблюдала за тем, как Кристина ест, а затем нарушила молчание. — Ты готова к своей работе? Девочка кивнула с полным ртом. — Я знаю, что произошло вчера… было довольно страшно… и мы с Даниором поговорили по этому поводу. — И что он сказал? — поинтересовалась Кристина. — Что Нику услышал голоса в черном караване и решил, что у тебя проблемы. Драка началась из-за того, что он пытался защитить тебя, — объяснила Вадома. Кристина знала, что если расскажет Вадоме, что произошло на самом деле, то она немедленно отправится в караван Даниора, чтобы во всем разобраться. Девочка также знала, что Вадома ненавидела эти ссоры с Даниором, а с тех пор как Кристина присоединилась к цыганам, они стали происходить гораздо чаще. Желая избавить мать от еще одной такой стычки, Кристина промолчала, лишь поинтересовавшись: — И что теперь будет? — Прости, — вздохнула Вадома. — Я пыталась убедить Даниора заставить кого-то еще убирать черный караван, но он отказался. — Все в порядке. — Кристина знала, что он не захочет отнимать у нее конкретно эту работу. Казалось, Даниор получал странное чувство удовлетворения, зная, что ее делает именно она. — Спасибо за попытку. Честно говоря, Кристина не была уверена, что сожалеет о неудаче Вадомы. — Я могу пойти с тобой, если ты захочешь, — предложила цыганка, наклоняясь через стол вперед, чтобы взять руку дочери. — Что? — Кристина удивленно захлопала глазами. — Мне нечем заняться этим утром. Я могла бы пойти и посидеть там с тобой, пока ты убираешь черный караван, чтобы у тебя получилось заново привыкнуть к нему. — Не нужно делать это, Вадома. Но спасибо. Мне просто следует пойти туда и все. — Кристина больше пыталась убедить в этом себя. — Если ты уверена… — цыганка на мгновение выглянула в окно и заметила, что большинство детей уже старательно выполняли свои обязанности. — Все начали работать, так что тебе нужно пойти и разыскать Малу и Милоша. Девочка быстро переоделась из вчерашнего помятого платья и надела фартук. Мысль увидеть близнецов немного взбодрила ее. Хотя в первые несколько дней после того, как Кристина начала чистить черный караван, никто из них троих не знал, что сказать, от чего отношения стали слегка напряженными, но вскоре дети вернулись к привычной дружбе, после того как Кристине пришлось разрешать важный спор о том, что близнецам больше всего нравилось есть на завтрак. Предполагалось, что завтра у нее будет еще один урок с танцорами, и девочка на мгновение отвлеклась от мыслей о черном караване, вспоминая эти занятия. Когда Кристина рассказала близнецам о приглашении, Милош восторженно решил, что это отличная идея. Мала же заявила, что пойдет с ними, но не станет в этом участвовать, так как все это заставит ее чувствовать себя плохо. Кристина была уверена, что после пары уроков ее подруга, определенно, не сможет удержаться в стороне. Девочку вырвала из мыслей рука Вадомы, которая нежно легла на плечо. — Ты уверена, что готова сделать это? Кристина улыбнулась матери. — Да, — поцеловав цыганку на прощание, девочка покинула их караван, чтобы встретиться с близнецами в условленном месте. Все утро Кристина пыталась представить, что все в порядке…что это был точно такой же день, как и любой друг на протяжении последних двух недель. Она смеялась и игралась с Малой и Милошей, когда им удавалось сталкиваться во время работы. Кристина приветствовала всех взрослых, которых видела, и желала им хорошего дня. Девочка старалась сосредоточиться на своей работе и следить за тем, чтобы все места выглядели безупречно чистыми. Но каждый раз, когда она оставалась одна, мысли об Эрике и черном караване проникали в разум. До вчерашнего дня Кристина с радостью бы сказала, что они были друзьями. Его всегда интересовало ее мнение, и Эрик не относился к ней так, будто она являлась глупой маленькой девочкой. Он казался очень умным и знал много всего интересного. Посещение черного каравана являлось одной из любимейшей частью дня. Однако Кристина начала думать о том, что сказал Нику: она никогда не видела лица Эрика. Ей удалось лишь разглядеть сквозь темноту, что он был высоким и очень худощавым, но едва ли у нее вышло бы выделить его из толпы. Было странно иметь друга и не знать, как тот выглядит. Кристина не была уверена в своих мыслях, и не знала, с кем можно ими поделиться. И почему Эрик живет в этом черном караване? По всему было понятно, что ему не нравится данное место, когда как цыгане с большой любовью относились к своим домам на колесах. Нику назвал его живым трупом и сказал, что у него есть только половина лица, скрытая под мешком. Не поэтому ли посетители каждый вечер заходили туда…чтобы посмотреть на лицо Эрика? Но он был так зол, когда Нику захотел, чтобы и Кристина увидела его. В задней части каравана находилось так много гнева и страха, и девочка никак не могла понять этого. Эрик был зол на Нику или на нее? И почему он был так напуган? Ей так хотелось, чтобы вчерашнего дня никогда не было, тогда бы они смогли продолжать дружить. Вскоре Кристина оказалась у лестницы, ведущий в черный караван. Казалось, она не нервничала так даже в первое утро. Небольшая ее часть хотела принять предложение Вадомы, но разумная часть настаивала, что сделать все нужно самой. Девочка поднялась по лестнице и сняла засов, удивившись его наличию. Очевидно, чтобы никого не выпускать изнутри, потому что она с легкостью смогла открыть его снаружи. Они хотели запереть внутри Эрика. Думали ли цыгане, что он опасен? До вчерашнего дня ей и в голову это не приходило, но Милош сообщил, что Нику был действительно сильно ранен. И люди, которых она видела бегущими сюда, собирались помогать своему другу. Это все означало, что единственный, кто мог навредить… был Эрик. Кристина медленно открыла дверь, надеясь, что не издаст шума, хотя свет, заливший переднюю часть каравана, наверняка привлечет внимание находящегося здесь. Войдя, девочка не стала привычно приветствовать его. Вместо этого она сложила принесенное снаряжение у прохода и принялась за уборку. Когда пришло время избавиться от света, Кристина закрыла дверь не так плотно, как делала это до этого. Была боль. Он почувствовал ее первой. Глубоко вздохнув, Эрик сразу же пожалел об этом, почувствовав резкую боль в ребрах. Чтобы было легче, ему пришлось понемногу вбирать в себя воздух. Затем он ощутил подкладку своего гроба под пальцами: по крайней мере, у кого-то нашлось немного порядочности, чтобы переложить его сюда, а не оставить там, на полу. Внезапно Эрик почувствовал давление на спину: шрамы снова были разодраны кнутами и руками, и теперь кровоточили прямо сквозь рубашку. Пытаясь немного сдвинуться, он обнаружил, что еще не готов к движениям, и резкая боль заставила его издать стон. — Эрик? — робко прошептал голос откуда-то издалека. Повернув голову, он заметил небольшое количество света, исходящего из передней части каравана. Должно быть, ему пришлось пролежать без сознания всю ночь, и Кристина вернулась, чтобы убраться. Кристина. Кристина. Как много она видела вчера? Знает ли теперь, что он опасный монстр? И почему вернулась? Девочка сделала еще один шаг ближе к решетке. — Эрик? Ты здесь? — Д-да, — выдавил он. Она могла расслышать шелестящий шум, доносившийся из угла клетки. Эрик схватился за край гроба, пытаясь привстать и принять положение, которое не оказывало бы слишком сильного давления на спину или ребра. Задыхаясь, он выдохнул: — Кристина, прости. Тебе не следовало быть здесь вчера. Она стояла ошеломленная. Возможно, она ошибалась на счет Эрика, и он не хотел быть ее другом. Голос из угла продолжил: — Тебе не нужно проводить время с монстром. Это было неправильно с моей стороны пытаться общаться с тобой. Вчера я лишь получил тому доказательство. И не смог сдержаться. — Нет! — возразила девочка. — Ты был не виноват вчера. Нику не следовало говорить о тебе такие ужасные вещи. И…ты не монстр. Когда Кристина произнесла это вслух, то поняла, что верила в это. Несмотря на то, что она знала Эрика всего две недели, и совершенно не представляла, как он выглядит, но была твердо убеждена, что он не являлся чудовищем, уродом или кем-то из тех слов, которыми Нику назвал его. — Кое-что из того, что он сказал, было правдой, Кристина, — печально вздохнул Эрик. — Нет, — отрезала девочка. Внезапно она заметила, что ее собеседник тяжело дышит и слегка стонет. — С тобой все в порядке? — Со мной все будет хорошо, — выдохнул Эрик, случайно сделав слишком глубокий вздох. — Нет, тебе больно, — догадалась Кристина. — Все те люди, что были тут вчера, и Нику, они причинили тебе вред. Девочка подошла к решетке, отчаянно пытаясь увидеть его. — Я должна сходить за помощью. — Нет! — воскликнул Эрик, зная, как Кристина любит свою новую цыганскую семью, за некоторыми исключениями, и не желая, чтобы она узнала, как мало они заботятся о некоторых своих аттракционах. Эрик знал из прошлого опыта, что кто-то приходил сюда ночью, чтобы проверить его, и, заключив, что он будет жить, оставили все как есть. — Боль не такая уж и сильная, мне не нужен осмотр. — Ну… тогда я тебе помогу, — твердо ответила Кристина, не оставляя ему возможности для спора. — Пойду и принесу воду и бинты. Что еще понадобится? Эрик на мгновение задумался об отказе от предложения, но вчерашнее избиение являлось худшим за долгое время, а у него не было никакого желания занести себе инфекцию в раны. Но нельзя, чтобы кто-нибудь увидел, что Кристина несет вещи сюда: они оба пострадают из-за этого. Как будто прочитав его мысли, девочка внезапно добавила: — Не волнуйся, я никому не скажу, чем занимаюсь. Полагая, что Кристина сможет сдержать свое обещание, Эрик смягчился. — Мне нужен алкоголь, чтобы промыть раны. — Они ранили тебя? — девочка была в ужасе. — Это незначительные порезы, — соврал он, пытаясь ее успокоить. — Я постараюсь не задерживаться, — сказала Кристина, покидая караван. Эрик поднял взгляд к потолку после того, как остался один. Она вернулась. Он догадывался, что Даниор, вероятно, не оставил ей выбора, но все же она вернулась. Кристина говорила с ним, защищала его и, казалось, беспокоилась из-за ран. Могло ли это означать, что они действительно были друзьями? Разум подсказывал, что ему придется в разы хуже, если ее сейчас поймают, но сердце не слушало эти доводы. Его сердце пело: у него наконец-то появился друг. Но она все еще не знала, кем он был. Нику рассказал ей о нем, но Кристина, похоже, не поверила. Хотя… почему бы и нет? Такие вещи, как его лицо, не должны существовать, их нужно увидеть собственными глазами, чтобы поверить. Эрик вряд ли выберется из клетки в ближайшем будущем, и, когда Кристина вырастет, то постепенно узнает всю правду, которая скрывается в некоторых цыганских караванах. Будет лучше, если она начнет понимать некоторые вещи постепенно, а не окажется представлена им так сразу, в столь юном возрасте. У него была надежда, что к тому моменту, как ей откроется правда, Кристина будет знать его достаточно, чтобы не желать прерывать дружбу. Он знал, что она должна вскоре вернуться обратно. Девочка, безусловно, начнет настаивать, чтобы медикаменты были использованы немедленно, а ему совершенно не хотелось, чтобы ей пришлось слушать, как он пытается вытащить себя из гроба. Готовясь к боли, Эрик потянулся, чтобы обеими руками схватиться за края. С вскриком от невыносимых ощущений у него получилось придать себе сидячее положение. Он не двигался в течение нескольких минут, ожидая, пока его тело не приспособиться к новой позиции. Не отпуская своей опоры, Эрик медленно перекинул себя через край и осел на пол, не желая и дальше тревожить больные ребра. Ему пришлось сидеть несколько дольше, чем в первый раз, тяжело глотая ртом воздух, чтобы отдышаться от предпринятых усилий. Он чувствовал что-то теплое и мокрое, стекающее по спине, вероятнее всего, открылась рана от старого рубца. Не имея достаточно сил, чтобы встать, Эрик подполз к стене. Сидя там, он снова начал обдумывать события предыдущего дня. Ему казалось, что у него давно получилось научиться скрывать от цыган свой гнев. Они толкали и били его, пытаясь заставить потерять самообладание, чтобы отыскать повод для лишних побоев. Их насмешки приводили его в такую ярость, которую было почти невозможно терпеть, но Эрик никогда не позволял им увидеть ее. До вчерашнего дня. В Кристине нашлось что-то, что заставляло рисковать собой. Его мысли прервали осторожные шаги. — Эрик, я вернулась, — объявила девочка. — Извини, что задержалась, но мы с Малой столкнулись… — Она поняла, чем ты занимаешься? — прервал ее он, в ужасе думая о том, что Кристину поймали за помощью ему. Эрик знал, что не должен был позволять ей вмешиваться в это… нужно было просто перенести все последствия от избиения, как и всегда до этого. — Все в порядке, — успокоила его Кристина. — На самом деле, даже очень хорошо, что мы встретились, потому что я смогла сказать ей, что не приду на урок шитья днем, так как у меня здесь очень много работы. Она слышала о том, что произошло вчера, поэтому все поняла. Эрик не знал, означало ли это то, что Мала знала, что происходит на самом деле, но, поскольку Кристина, казалось, чувствовала себя в безопасности, решил выбросить это из головы. — Я принесла воду, алкоголь, бинты, какой-то особенный чай Вадомы и немного мягкого хлеба, если ты голоден. Не знаю, было ли еще что-то, что тебе нужно. Но, если надо, то могу сходить еще раз, — с тревогой закончила она. — Нет. Никто не должен видеть, как ты приходишь и уходишь отсюда многое количество раз. Того, что уже есть, вполне достаточно. Спасибо. — Что нужно в первую очередь? — поинтересовалась Кристина, складывая все прямо перед прутьями. — Вода, алкоголь и бинты, — проинструктировал он. — Перемести их внутрь, за решетку. Обнаружив, что ему придется потянуться, чтобы забрать предметы, он некоторое время не решался на это. Также придется приблизиться к прутьям, а Эрик не хотел рисковать и давать Кристине возможность видеть его, тем более, в нынешнем состоянии. Он выдохнул, чувствуя каждую рану на спине от движения вперед. — Эрик? — на ее глазах навернулись слезы, и девочка приблизилась к решетке, пытаясь увидеть его. — Со мной все в порядке, Кристина, все в порядке, — успокаивающе проговорил он, пытаясь скрыть боль в голосе. — Может быть, я могу помочь, — предложила девочка. — Если ты подойдешь поближе к решеткам, уверена, что… — Нет! — крикнул он намного громче, чем хотел. — Прости, — всхлипнула Кристина, отстраняясь от прутьев. — Это ты прости, — вздохнул Эрик, злясь на себя, что опять чуть было не потерял самообладание перед ней. — Просто… ты уже сделала достаточно, принеся сюда эти вещи, тебе больше ничего не нужно делать. — Но я хочу помочь, — возразила она. — И ты это сделала. Но мне будет проще, если я все сделаю сам, — Эрик осторожно стащил с себя рубашку, чтобы обнажить все свои раны. — Если ли ты уверен… — голос Кристины звучал совершенно неубедительно. — Уверен, — отрезал он, потянувшись за алкоголем. В течение следующих нескольких минут оба человека в черном караване пытались сдержать свои слезы, пока Эрик обрабатывал раны. Никто из них не осознавал, насколько близки они были друг для друга. Кристина слышала каждый стон и вздох, полный боли, и отчаянно желала найти способ сделать для него что-нибудь еще. Когда Эрик, наконец, закончил со всеми ранами и выпил остатки всех жидкостей, он передал предметы обратно за решетку. Собрав все, Кристина заметила, что почти все бинты были возвращены обратно. Ее глаза привыкли к темноте, и, хотя некоторая часть была использована, вся ткань вернулась к ней. — А как же бинты? — Я взял то, что мне было нужно, — отозвался он непреднамеренно резким тоном. Эрик не хотел объяснять девочке, что цыгане потребуют объяснений, откуда все это на его теле. — А, — Кристина решила, что, возможно, забыла о том, сколько принесла, и он, на самом деле, воспользовался бинтами. — Хочешь чай? — поинтересовалась она, проталкивая напиток через решетку. — Это особый напиток, который Вадома готовит, когда люди получают травмы. Он остался после того, как одна из танцовщиц повредила лодыжку, но тебе должно хватить. И, пожалуйста, возьми хлеб. Эрик с благодарностью принял еду, но быстро обнаружил, что его желудок начал бунтовать после нескольких глотков и укусов. Он вернул чай Кристине, но оставил хлеб на потом. — Тебе лучше? — с надеждой спросила девочка. — Да, спасибо, — ответил Эрик, понимая, что в напитке, должно быть, было что-то вроде болеутоляющего, поскольку его спина перестала так сильно болеть, когда он потянулся, чтобы вернуть его. — Хорошо. Мне, наверное, пора идти, — сказала она, собираясь собрать все, что она принесла Эрику, а также свои вещи для уборки. — Кристина, — окликнул он ее, когда девочка подошла к двери. — Ты придешь сюда завтра? Эрик мог видеть только ее силуэт в дверях, но отчетливо расслышал улыбку в голосе, когда девочка ответила: — Конечно.