Цыганский караван

— Кристина! — воскликнула Мала, подбегая к тому месту, где они втроем обычно встречались, и крепко обнимая подругу. — Доброе утро, — хихикнула девочка, позволяя Мале столь бурно проявлять свои эмоции. — Привет, Милош. — Ты уже слышала? — маленькая цыганка практически подпрыгивала на месте от возбуждения. — Слышала о чем? — Мы движемся! — объявила Мала. Повернувшись к Милошу, который был гораздо спокойнее своей сестры, Кристина прошептала: — Разве лагерь не все время в движении? — Уж, конечно, в движении, — страдальческим тоном прервала ее Мала. — Это ведь еще не самое интересное. Мы переезжаем на побережье, недалеко от Марселя! — Мала любит море, — объяснил мальчик. — И, как бы ни было холодно, она все равно захочет поплавать. — В Марселе не будет холодно, — возмутилась Мала, хотя всем им было известно, что зима только-только подходила к концу. — Дядя Даниор обещал, что через месяц или около того будет достаточно тепло для купания. — Может быть, для тебя и тепло, но я плавать не собираюсь, и, уверен, что Кристина согласится со мной, — надменно сказал Милош. — А неизвестно, сколько мы там пробудем? — поинтересовалась девочка. — Может быть, через несколько месяцев станет достаточно тепло. Мала покачала головой. — Какая разница? Все равно будет чудесно пожить у моря. Кристина мысленно вернулась к тому прекрасному времени, проведенному с отцом, но ее достаточно быстро отвлек Милош: — Ты не могла бы помочь мне убрать палатку с напитками? Папа сказал, что вчера вечером там было очень людно, а, значит, грязи больше, чем обычно. Обещаю, что займусь самым мерзким! — взмолился мальчик. — Ну, ладно, — сдалась Кристина. — Тогда, может, начнем сразу оттуда? Друзья попрощались, и разошлись по своим делам. Как и сказал Лука, в палатке царил жуткий беспорядок, но Милош очень обрадовался, когда понял, что все не настолько плохо, чтобы выполнять свое обещание. По окончанию, мальчик предложил обратную помощь: — Хочешь, я могу пойти с тобой в черный караван. — Нет, не стоит, его не так уж и трудно чистить, — Кристина не желала, чтобы кто-то мешал ее времени с Эриком. — Но я должен сделать что-то для тебя, — запротестовал Милош. — Ты помогла мне с уборкой, хотя и была очень занята собственными обязанностями. — Все нормально, кроме того… — Кристина улыбнулась, -… так ты будешь моим должником.

***

— Доброе утро, Эрик, — прощебетала Кристина, перескакивая через порог черного каравана. Почти сразу же девочка наклонилась, чтобы начать собирать крупный мусор. — Доброе утро, — отозвался он, вылезая из гроба и подходя ближе к решетке. — Пока я не забыла, — Кристина просунула ему сквозь прутья маленький, завернутый в ткань сверток. — Здесь немного печенья. С того инцидента у девочки вошло в привычку приносить сюда какие-либо остатки еды, когда выдавалась такая возможность. И хотя Эрику не нужно было много есть, он обнаружил, что куда больше предпочитает еду Кристины той, что ему приносили цыгане. — Спасибо, — поблагодарил Эрик, разворачивая еду и проталкивая тряпку обратно через решетку. — Как прошел вчерашний урок танцев? Он внимательно наблюдал за действиями Кристины. — Было так весело! — воскликнула девочка. — Мала, наконец-то, решила, что танцы — это интересно, и присоединилась к нам. Танцоры, которые учат нас, были очень счастливы, потому что теперь можно приступать к групповым номерам. Думаю, что нам нужно убедить еще какого-нибудь мальчика присоединиться к нам. — Это еще зачем? — Для некоторых танцев нужен партнер, поэтому трудно обучать двух девочек, когда на них приходится лишь один мальчик. Раньше я всегда танцевала с Милошем, а теперь приходится делить его с Малой. — Кристина хихикнула. — Они выглядят очень забавно, потому что Мала кажется выше Милоша. Девочка закрыла дверь, чтобы иметь возможность убираться дальше. — О, а самое интересное — одна из танцовщиц подарила нам с Малой несколько своих старых тренировочных юбок. Тайлайта поможет переделать их по фигуре, и мы будем выглядеть как настоящие танцоры! — Кристина закружилась, чтобы показать эффект от одежды, забыв, что ее платье едва ли подлетало от ветра. Девочка внезапно остановилась из-за головокружения. Она простонала. — Эрик, где ты? — Сделай два шага вправо. — Кристина неуверенно подчинилась. — Теперь ты стоишь лицом к решетке. Наблюдая за тем, как девочка покачивалась, он решил помочь ей. — Присядь на минутку. — Хорошо, — девочка сделала несколько неуверенных шагов к решетке и плюхнулась вниз. — Есть еще новости? — Поинтересовался Эрик, пытаясь отвлечь собеседницу от головокружения. — Ничего особенного, — отозвалась Кристина, продолжая жалеть себя. — О, нет, подожди, есть еще кое-что. Лагерь скоро снова начнет двигаться. — Я так и думал, что это скоро произойдет. Цыгане стоят здесь уже давно, — Эрик попытался определить точное количество дней. — Так странно, — задумчиво произнесла Кристина. — Мы с папой постоянно переезжали и всегда останавливались в разных домах. А цыгане живут в одних и тех же караванах… так все внутри выглядит одинаково, когда как местность меняется. Эрик не выходил наружу, несмотря на то, что в его караване было несколько трещин, через которые можно разглядеть окрестности, если бы он подошел достаточно близко, и дверной проем, поэтому не знал, как лучше отреагировать на эти слова, поэтому решил сменить тему: — Тебе известно, где будет следующая стоянка? — У моря, недалеко от Марселя, — если бы кто-нибудь еще услышал Кристину, то непременно решил бы, что она взволнована, но Эрик уловил в ее голосе нечто иное. — Ты не хочешь переезжать на побережье? — мягко поинтересовался он. — Нет, дело не в этом. Я люблю море. Мала так горит возможностью покупаться в нем, несмотря на то, что первые несколько месяцев будут слишком холодными… да, и Марсель — действительно большой город. — Но? — подталкивал ее Эрик . — В последний раз я была на побережье летом, перед тем как мы переехали жить к цыганам. Папа был еще жив, — печально закончила девочка. — Это счастливые воспоминания? — он придвинулся ближе к решетке. — Конечно. Но… — Тогда тебе следует сосредоточиться именно на этом. Не думай о плохом, о том, что случилось потом, — твердо сказал Эрик. — Расскажи мне о том побережье. — Это был Перрос Гирек. Ты когда-нибудь слышал о нем? — поинтересовалась Кристина, глядя в сторону решетки. — Нет. — О. Он не очень большой, но туда приезжало так много туристов из Парижа на лето, что папа решил, что там будет самое подходящее место, чтобы найти работу. Мы жили в старом доме с видом на океан. Все вокруг скрипело по ночам, и папа часто говорил мне, что это феи летают из стороны в сторону, — Кристина слабо улыбнулась от этого воспоминания. — В основном, папа в течение дня играл на улице, рядом с пляжем или кафе. Иногда по вечерам его приглашали на вечеринки в летние дома богачей. Он надеялся, что сможет найти себе покровителя. — А чем ты занималась? — Днем слушала папу, иногда пела вместе с ним. Еще проводила много времени с Раулем, — улыбка на ее лице стала заметно шире. — Кто это? — Эрик искренне заинтересовался мальчиком, который сумел вызвать такую реакцию у Кристины. — Он приехал из Парижа. Его семья отдыхала в Перросе на протяжении всего лета. Они владели одним из самых больших домов на побережье, и папа дважды играл у них. Однажды я гуляла на пляже, и шарф, который был на мне, сдуло ветром. Рауль увидел это и бросился в воду, чтобы вернуть его. Он был так горд, что смог сделать это. В начале родители Рауля сказали, что ему не следует проводить время с такой как я, но потом его брат, Филипп, вмешался и заявил, что дети всегда имеют право играть вместе. Неожиданно для себя Эрик разозлился на тех аристократов, считавших, что Кристина недостаточно хороша для их сына. Во всех богатых домах Перроса-Гирека невозможно было разыскать лучшего друга для того мальчика. По крайней мере, у их старшего сыночка оказалось больше здравого смысла. — Мы часами играли на пляже, строили песочные замки и бегали от волн, — вспоминала Кристина. — Иногда Рауль оставался у нас до наступления темноты, и папа рассказывал разные истории. Мы осматривали сады вокруг его дома, а зачастую забирались внутрь и пытались прятаться от слуг. Там работала очень старая горничная, и Рауль часто брал ее плащ и перекладывал на другое место, чтобы она думала, что что-то перепутала. Девочка тихо рассмеялась. — Теперь тебе лучше? — поинтересовался он, имея в виду как ее головокружение, так и печаль по поводу смерти отца. — Да, — кивнула головой Кристина, — мои глаза привыкли, так что, наверное, пора приниматься за работу. Начав убираться, девочка стала напевать себе под нос песни, которые помнила со времен в Перрос-Гиреке. Разговор с Эриком всколыхнул в ней приятные воспоминания. Вскоре Кристина перешла на тихий шепот, а потом и вовсе стала петь в полную силу. Он, как и всегда, наблюдал за ее работой. Когда она запела, Эрик закрыл глаза и позволил голосу омыть его. Теперь не осталось никаких сомнений, что именно Кристина пела в ту ночь несколько месяцев назад. Теперь, когда он слышал этот голос так отчетливо, ему с трудом верилось, что это реально… что такое существо вообще может слышать пение Кристины и не быть убитым. Эрик так же отметил про себя, какие моменты еще предстояло улучшить, и решился ухватить представившуюся возможность. Открыв глаза, он внимательно посмотрел на девочку. — Выпрямись и расправь плечи, — неожиданно скомандовал Эрик. Кристина быстро прекратила петь. — Что? — Нет, продолжай, — он махнул рукой, хотя и знал, что этот жест так и останется неувиденным. — Просто выпрямись и расправь плечи. Снова начав петь, Кристина отложила метлу в сторону и последовала этим указаниям. Эрик сразу же почувствовал улучшения в ее голосе. — Слышишь? — Да, — выдохнула девочка, осознавая, что с того момента как умер Густав еще ни разу не пела и не пропускала через себя песни. — Откуда ты знал, что это сработает? — Музыка была важна для меня, — признался Эрик. Кристина сразу же отметила, что он сказал слово «была». — Разве музыка больше не важна для тебя? Хотя я уже давно не пою, она всегда будет со мной. — Конечно, нет. Но, как и в твоем случае, в последнее время в моей жизни не было для нее места. — И как долго? — С тех пор как я был на несколько лет старше тебя. Но, если бы мне позволили, я бы до сих пор жил в мире музыки. — В его голосе явно слышалась тоска. Снова отложив уборку, Кристина села рядом с решеткой. — Чем ты занимался? — В основном, играл на фортепиано, иногда брал в руки скрипку, пел, но это было крайне редко. Я учился сочинять, когда у меня отобрали музыку, — как только эти слова слетели с его губ, Эрик тут же пожалел о них. Он был уверен, что Кристина захочет узнать, что ее собеседник имел в виду, и их общение начнет рушиться. Однако девочка сосредоточила внимание на других вещах: — Ты все это умел, а ведь был всего на несколько лет старше меня? — изумилась Кристина. — Должно быть, ты очень много занимался. — Каждый момент, когда только мог, — согласился он. — Ты так любишь музыку… как ты мог ее отпустить? — Но ты отпустила. — Не совсем, — Кристина покачала головой. — После смерти папы я больше не могла петь, потому что его не было рядом. Но музыка никуда не уходила, в моей голове всегда звучали песни. — А теперь ты снова начала петь, — очень тихо сказал Эрик. — Слишком сложно вечно игнорировать ее, — ответила ему Кристина, не осознавая, что говорит за них обоих. — Я полагаю, что моя ситуация похожа на твою, — медленно проговорил Эрик, пытаясь собраться с мыслями. — Музыка никогда по-настоящему не покидала меня, просто теперь мне трудно выражать ее. Он замолчал на мгновение, будто размышляя над чем-то. — Ты хочешь все вернуть? — вдруг спросил Эрик. Теперь настала очередь Кристины задуматься над словами. Музыка всегда было чем-то, что она разделяла только с отцом, а после его смерти казалось неправильным петь без него. Но Густав хотел, чтобы дочь продолжала петь. Возможно, то, что песни непроизвольно срывались с ее рта, было знаком? В таборе всегда звучала музыка, но Кристина сомневалась, что у нее появится шанс стать здесь певицей. — Как? Боюсь, что Даниор позволит мне петь с цыганами. — Не с цыганами, — Эрик лихорадочно соображал, в нем вертелось так много мыслей и идей, а музыка начала оглушать. — Со мной. — Что ты имеешь в виду? — Кристина была заинтригована. — Я мог бы научить тебя, — воскликнул он, — мог бы научить всему, что знаю сам. Помочь поставить голос. Я мог бы сделать тебя величайшей певицей, которую когда-либо видел мир! — Даже не знаю… — прервала его Кристина. — Да, конечно, — тут же сдулся Эрик. С какой стати ей хотеть, чтобы он учил ее чему-то? Ему следовало быть благодарным, что Кристина действительно хочет проводить с ним время, и не пытаться заставлять эту девочку делать что-то большее. — Это была глупая идея. — Вовсе нет. Это замечательная идея, — страстно заверила его Кристина. Она уже заметила, что Эрик был одним из самых умных людей, которые только были ей известны. Девочка была уверена, что он сможет научить ее многому, и если Эрик сказал, что сможет сделать из нее величайшую певицу в мире, то не было причин ему не верить. — Просто я и так провожу здесь больше времени, чем следовало бы. Мне не хотелось бы, чтобы у тебя из-за этого были неприятности. Конечно же, Кристина была права. Эрик ни раз удивлялся, что после событий с Нику никто не приходил сюда, чтобы проверять как она чистит караван. Ему было все равно, что случится с ним, если это будет означать, что он начнет проводить больше времени с Кристиной, но, в конечном счете, это может привести к последствиям и для нее, а этого Эрик уже не хотел допускать. — А что, если ты будешь приходить сюда на рассвете, еще до того как просыпается весь лагерь? Лениво поигрывая метлой, Кристина задумалась над данным предложением. Она уже точно знала, что по утрам в лагере достаточно тихо, а черный караван стоит на отдалении от всех остальных, так что они вряд ли смогут кого-нибудь разбудить. Но в это время Кристина всегда посещала заброшенную церковь и молилась за отца, а отказываться от этого не хотелось. Еще девочка знала, что на следующей стоянке вряд ли будет часовня, поэтому ей нужно было пользоваться их нынешним местоположением так долго, как только сможет. Наверное… у нее получится сбегать в церковь днем, в те спокойные моменты, когда гости еще не приходили в лагерь. Кристина часто оставалась одна в это время суток, так что не должно было возникнуть трудностей. — Хорошо, — согласилась она. Эрик не мог поверить своим ушам. Кристина была готова позволить ему учить ее. — Я готов начать завтра утром. — Завтра утром, — повторила девочка. — Но мне, действительно, нужно закончить уборку здесь, иначе у меня не будет времени на обед до урока с Тайлайтой. На этот раз Эрик не обращал внимания на то, как работает Кристина. Он был слишком занят, обдумывая то, чему собирался ее научить. У него не было нот, но она все равно не смогла бы их увидеть, и какого-либо инструмента, ему остается полагаться лишь на свой голос. Его мать всегда говорила, что этот голос был еще одним знаком дьявола, и что он мог околдовывать людей. Но та женщина была жестокой, суеверной, совсем как цыгане. Тем не менее, Эрик собирался следить за Кристиной, и, если окажется, что ей наносится вред, то он немедленно прекратит все занятия. Может быть, им стоит начать с песен, которые она уже знала, а затем перейти к тому, что знает он. Эрику хотелось избежать цыганской музыки, но, возможно, взамен у него получится что-нибудь сочинить. Представив себе свой караван на рассвете, он попытался определить, где Кристине лучше всего будет стоять, чтобы можно было ее видеть. — До свидания, Эрик, — попрощалась девочка, выходя за дверь. -… до свидания, — рассеянно отозвался он, продолжая размышлять над тем, как же лучше всего будет приступить к занятиям. После урока шитья с Тайлайтой, где Кристина и Мала смогли поработать над своими новыми танцевальными юбками, девочка спустилась с холма к заброшенной церкви. Люди всех возрастов постоянно приходили и уходили из лагеря, поэтому никто даже не взглянул на Кристину. Опустившись на колени на своей привычной скамье, она начала: — Добрый день, папа. Надеюсь, что ты здесь. Знаю, что сейчас не утро, но мне нужно поговорить с тобой. Теперь я собираюсь начать приходить к тебе во второй половине дня, так как Эрик будет давать мне уроки пения! Но мне бы не хотелось, чтобы он снова попал в беду, поэтому мы собираемся заниматься по утрам, прежде чем кто-нибудь проснется, — остановившись на мгновение, Кристина начала теребить свои пуговицы. — Я сегодня пела, папа. Это был первый раз, когда я пела без тебя. В самом начале нашего знакомства Эрик сказал, что музыка вернется ко мне. Знаю, что она никогда по-настоящему не покидала меня, но, думаю, что теперь я готова принять ее. Обещаю, что все еще буду ждать, пока ты не пришлешь мне моего Ангела музыки, но, возможно, Эрик сможет помочь, пока я его жду. Сегодня утром он очень помог, просто велев выпрямиться. Кристина почти продемонстрировала это, расправив плечи, продолжая сидеть на коленях. — А как я узнаю, что ко мне пришел Ангел музыки, папа? Будет ли он похож на ангела или же сам скажет об этом? Или, может быть, я просто буду знать в сердце, что он — ангел. Жаль, что у тебя нет возможности мне ответить, — серьезно рассуждала Кристина. — А еще лагерь снова переедет на побережье недалеко от Марселя. Помнишь, как мы останавливались у моря? У нас был тот старый дом, и Рауль часто навещал нас. Тут ей пришла в голову мысль. — Папочка, пожалуйста, погляди на Рауля и убедись, что он счастлив. Он ведь был так добр ко мне. — Выглянув в окно, Кристина заметила, что приближается закат. — Я должна идти и помочь Вадоме подготовиться к приходу посетителей. Но обещаю, что буду здесь завтра днем и расскажу тебе о своем первом уроке с Эриком. Она молча закончила свою молитву, прежде чем побежать обратно в лагерь.

***

На следующее утро Кристина проснулась задолго до рассвета и буравила взглядом окно, словно пытаясь заставить солнечный свет проникнуть внутрь. При первом же проблеске солнца девочка быстро вскочила с постели и оделась, а после на цыпочках выскочила наружу. Она бросилась через весь лагерь к черному каравану, радуясь тому, что мягкая земля под ней позволяла делать это тихо. Когда Кристина закрыла за собой дверь и осталась в темноте, она тихо прошептала: — Эрик, ты не спишь? — Нет, — точно так же, как и Кристина, он уже несколько часов не спал, ожидая их урока и готовясь к нему до мельчайших деталей. — Ты готова? — Да, — решительно ответила она, стараясь держаться так, как Эрик велел ей вчера. Именно так все и началось.