Цыганский караван

Лагерь только начал оживать, когда Кристина возвращалась после своего урока с Эриком. Проходя мимо каравана, который близнецы делили с родителями, девушка увидела Талайту, высунувшую голову из двери, чтобы узнать, насколько холодно на улице. Сегодня утром группа мужчин должна была отправиться в ближайший город за припасами, а все остальные занимались последними приготовлениями караванов и лошадей. Только самые выносливые дети отваживались выйти на улицу, чтобы поиграть, хотя Кристина точно смогла разглядеть двух своих учениц среди толпы мальчишек. Собаки слонялись по тропкам, выпрашивая объедки. Девушка все еще продолжала чувствовать, как сердце переполняет энергия от урока, а в голове по-прежнему звучали мелодии. Сегодня утром Эрик заставил ее изучать хоровые партии из разных опер. Хотя в них не было больших вызовов вокалу, как в сольных ариях или дуэтах, Эрик сказал, что крайне важно, чтобы она узнала все аспекты опер, а не только главные партии. Но при этом он по-прежнему утверждал, что Кристина станет величайшим сопрано, которое когда-либо видела Франция. Иногда девушка задавалась вопросом, как Эрик допускал, что у нее получится добиться этого, живя с цыганским табором и никогда не выступая для гостей. Но в его голосе звучала такая радость и гордость, стоило ему заговорить об этом, что Кристина предпочитала не встревать. Сегодня они пели вместе, и она задумалась о том трепете, который испытывала, когда Эрик делал это. У него был глубокий мужской голос, и Кристина обожала его, но когда она слышала, как он пел, то не могла не думать о том, что это было совершенно прекрасным. Девушка чувствовала, что может слушать его голос вечно и никогда не заскучать. Кристина сделала крюк через одну из общих палаток, используемую для хранения продуктов. Она взяла несколько кусков черствого хлеба, которые разложила по двум мискам, бутылку молока и сахар. После этого, держа все ингредиенты в руках, девушка устроилась у одного из костров, чтобы прогреть молоко. Когда температура стала подходящей, Кристина вылила жидкость в хлеб и посыпала сверху сахаром. Осторожно балансируя мисками, девушка вернулась в караван, который делила с Вадомой. — Вадома, ты проснулась? — прошептала она. — Да, седре, — ответила ей цыганка из-под груды одеял. — Я сделала бриту. Кристина присела на край кровати Вадомы, наблюдая, как та пытается выпутаться из огромного количества ткани. Передав приемной матери миску, девушка принялась потягивать сладкое молоко с ложки, оставив весь хлеб напоследок. — Тебе не нужно было готовить мне завтрак, Кристина, — мягко упрекнула ее Вадома, — я и сама смогла бы что-нибудь принести. — Знаю, но мне захотелось сделать бриту для себя, так что нет разницы делать ее для одного или для двоих, — пожала плечами Кристина. — Так, и что случилось? — А почему должно было что-то случится? — поинтересовалась девушка, набивая рот хлебом. — Бриту ты делаешь исключительно тогда, когда что-то тебя расстраивает, — по-матерински заметила Вадома. Она наклонилась, чтобы поставить свою миску на маленький столик возле кровати. — Так что… в чем дело? Кристина несколько секунд пилила взглядом бриту, прежде чем начать. — Ты помнишь тот день, когда убедила Даниора оставить меня с кланом? — Конечно, как я могла забыть. Этот день изменил нашу жизнь. — А помнишь, что ты сказала ему, чтобы убедить его позволить мне остаться с вами? — продолжала Кристина. — Не дословно, но общую суть. — Ты сказала Даниору, что я должна остаться с вами на некоторое время, и что этот вопрос будет решен позднее, когда я стану достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе. Знаю, что уже много лет об этом не было сказано ни слова, но я уже вошла в этот самый возраст, когда смогла бы, если в этом есть необходимость, быть самостоятельной. В клане есть люди, почти мои одногодки, которые уже заводят семьи, например, друг Милоша помолвлен. Не было бы слишком странно, если бы я вышла замуж или даже покинула клан, — проговорила Кристина, ковыряя свой хлеб. — Ты хочешь покинуть клан? — осторожно поинтересовалась Вадома. — Нет! — воскликнула девушка. — Дело как раз в этом. Я хочу остаться с вами, потому что здесь мой дом. Но мне также понятно, что я никогда не стану настоящей цыганкой, а мой возраст уже подходит для самостоятельной жизни. — Ты совершенно права. Здесь твой дом, — подчеркнула Вадома. — То, что я сказала ему тогда, совсем не означало, что нам придется возвращаться к этому разговору спустя несколько лет. Эти слова предназначались только для того, чтобы убедить Даниора позволить тебе остаться. Не важно, что ты не цыганка по крови, этот клан — твоя семья, и можешь оставаться с нами столько, сколько сама захочешь. — Но Даниор по-прежнему не рад, что я живу с вами, и он лидер клана, так что может отослать меня в любой момент, если захочет. Или он мог бы устроить мне брак с человеком из другого клана, так что я вынуждена буду уехать, — Кристина решила не говорить Вадоме, что Даниор уже планировал это, из страха, что та немедленно пойдет к нему, чтобы устроить скандал. Как бы ей ни хотелось, чтобы кто-то из клана выступил против этого плана, девушка понимала, что это вызовет некоторые вопросы относительно того, как эта информация оказалась у нее. — Даниору будет очень трудно прогнать тебя, и он это знает. Как я уже сказала, наш клан — твоя семья, и у тебя здесь очень много союзников, которые не позволят сделать это. Даниор нарвется на драку, если попробует поступить столь опрометчиво, даже если большая часть клана и считает его замечательным лидером, — Вадома покачала головой. — Я так сильно люблю тебя, моя дорогая, и горжусь той женщиной, которой ты становишься. И вряд ли смогла бы любить тебя больше, будь ты моей родной дочерью из плоти и крови. Это касается не только меня, но и всего клана. Ты моя дочь, и ни Даниор, ни кто-либо другой никогда этого не изменит. Цыганка взяла у Кристины миску, поставила ее на соседний столик и взяла девушку за руки. — Мне все равно, достаточно ли ты взрослая, чтобы выйти замуж или покинуть клан. — Спасибо тебе, Вадома. Я тоже тебя люблю, — прошептала Кристина, крепко обнимая приемную мать. — Когда Даниор стал лидером, браки между кланами заключались повсеместно. Но сейчас этого почти и не встретишь. Иногда сыновья и дочери лидеров заключают браки по договоренности, чтобы обеспечить союз, но почти все остальные женятся на ком-то из своего клана, имея возможность выбирать. Даже если бы Даниор хотел попытаться договориться о твоей свадьбе, ему было бы очень трудно найти клан, готовый предоставить жениха, поскольку ты не дочь лидера. Браки до договоренности между кланами являются частью старых обычаев, и хотя Даниор очень сильно в них верит, другие лидеры не так консервативно настроены. Ты также должна помнить, что Даниор стареет и не будет нашим предводителем навсегда. Без сомнения, следующий лидер будет расценивать тебя как часть клана и захочет, чтобы ты осталась, — объяснила Вадома. — Но Даниор может быть лидером еще много лет. И если он окажется в отчаянии, пытаясь избавиться от меня, уверена, что у него получилось бы найти мне мужа. Какого-нибудь совершенно мерзкого мужчину, которому все равно, кем я являюсь! — Кристина сорвалась на истеричный крик. — Этому не бывать, — твердо сказала Вадома, желая вразумить дочь. — Если он попытается провернуть это, я хочу, чтобы ты всем и каждому в клане говорила, что не желаешь этого брака. Я же только что тебе сказала, что среди нас много людей, которые любят тебя, они не позволят Даниору принудить тебя к несчастливому и невольному брак. Обещаю, что никогда не позволю тебе жениться на ком-то, кого ты не любишь. Кристина пробормотала в ответ что-то неразборчивое. — Кроме того, — в голосе Вадомы зазвучали озорные нотки. — Боюсь, что в клане будет много разочарованных людей, которые огорчатся, если ты решишь выйти замуж не за Милоша, а за кого-то другого. — За кого? — ахнула Кристина. Сколько еще людей будут считать, что они с Милошем хотят пожениться? — За Милоша, — терпеливо и невозмутимо повторила Вадома. — Все видят, как вы близки и как много времени проводите вместе. Женитьба — вполне естественное окончание. Вы были бы такой красивой парой, да и Мала не стала бы возражать против такой сестры. — Вадома! — возмутилась Кристина. — Неужели ты всерьез думаешь, что я хочу выйти замуж за Милоша? — Конечно, нет, седре, я просто шучу, — усмехнулась цыганка. — Мне известно, как ты к нему относишься, хотя это совершенно не означает, что я не буду в восторге, если вы оба решите, что хотите от своих отношений чего-то большего. Вадома обернулась и увидела, что Кристина слегка порозовела. — Но в клане есть люди, которые не знают ни тебя, ни Милоша так же хорошо, как я, и они были бы очень рады, если бы вы поженились. — Я не могу выйти за него замуж, он мне как брат, — отрезала Кристина, забирая свою миску со стола. — То же самое Талайта однажды сказала мне о Луке, — задумчиво произнесла цыганка. — Вадома… — предостерегающе протянула девушка. — Я просто так говорю, — невинно запротестовала та. — Если, конечно, у тебя на примете есть кто-то другой. Вадома заметила, как лицо Кристины вспыхнуло ярко-алым цветом. — А… так, значит, кто-то все-таки есть. — Я… эм… — не слишком элегантно промямлила Кристина в ответ. Внезапно снаружи раздался треск, который заставил обеих женщин прервать разговор и повернуться к двери каравана. — Что это было? — поинтересовалась девушка. — Я точно не знаю, — Вадома наклонилась к краю своей кровати, чтобы стянуть шаль, перекинутую через бортик. Накинув его на плечи, цыганка выскользнула из постели и подошла к двери, чтобы выглянуть наружу. Кристина последовала за ней и пыталась выглядывать в щелку через плечо приемной матери. — Я ничего не вижу, — выдохнула Кристина. Вокруг суетились цыгане, но ничего необычного не происходило. — И я тоже. — Вадома сделала шаг назад, чтобы закрыть дверь. — Подожди… а там что? — Где? — Кристина сделала более тщательный осмотр поляны. — Вон та палатка, слева. Там кто-то есть. — Пока Вадома это объясняла, из палатки вышел незнакомый человек с большим мешком в руках. Они увидели, как тот повернулся и бросил фонарь, который нес в руке, внутрь. Сначала ничего не происходило, но затем завитки дыма начали просачиваться через открытый навес палатки. — Он поджег ее! — громким шепотом воскликнула Кристина. — Мы должны пойти и рассказать об этом. — Нет, мне нужно, чтобы ты осталась здесь, — охладила ее порыв Вадома, закрывая за собой дверь и быстро возвращаясь к кровати, чтобы одеться. — Что? Но почему? Что происходит? — У Кристины было ощущение, что Вадома знает больше, чем говорит. — Я узнала этого человека. Он из клана Бесника, похоже, они решили напасть на нас. Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, в безопасном месте, — Вадома уже застегивала сапоги. — Зачем им нападать на нас? — нервно поинтересовалась Кристина. — Ты уверена, что это именно нападение? Может быть, это просто вор. — Не уверена. Но я знаю, как начинаются атаки, — с внезапной резкостью на улице поднялся шум, послышались выстрелы из ружей и лязг скрещенных сабель. — Мне нужно убедиться, что все дети в безопасности. — Тогда я пойду с тобой, — Кристина двинулась вслед за Вадомой к двери. — Нет. Я не хочу, чтобы ты выходила отсюда. Надеюсь, никто из них сюда не сунется, но, пожалуйста, будь начеку. Если увидишь каких-нибудь незнакомцев, приближающихся к нашему каравану, то немедленно уходи, — увидев панику на лице дочери, Вадома поспешила успокоить ее. — Цыгане редко заходят в караван, подобный нашему, во время нападения, так что, уверена, здесь ты будешь в безопасности. Просто оставайся бдительной. — Конечно, — Кристина постаралась придать голосу убедительность. — Со мной все будет в порядке. — Моя любимая девочка, — Вадома поцеловала Кристину в лоб, а после выбежала наружу. Девушка быстро закрыла дверь на засов и открыла одно из маленьких окошек сбоку, чтобы наблюдать за нападением. К этому времени лагерь заполнило еще большее количество странных людей, и теперь Кристина выделяла среди них несколько незнакомых женщин. Они, казалось, грабили их палатки и караваны, бросаясь внутрь и забирая все ценные вещи и полезные припасы, которые только могли найти, а после чего поджигали или уничтожали навесы. Кристина тихо выругалась, увидев женщину, бегущую через лагерь с рулонами ткани, которые они с Малой сейчас использовали для изготовления рабочих рубашек для мужчин. Люди Бесника, казалось, сосредоточились на краже и уничтожении караванов и палаток, но предпочитали не нападать на кого-либо. Но клан не мог себе позволить просто отпустить их, потому что без припасов и укрытия они оказывались все равно что мертвецами, учитывая погодные условия. Мужчины нападали на незнакомцев, угрожая им оружием и мечами, и Кристина быстро сообразила, что люди Бесника были свирепыми и жестокими, если их начинали провоцировать. Она едва смогла сдержать крик, увидев, как Тамасу пронзили плечо ножом. Не желая видеть, как он истекает кровью до смерти, Кристина быстро отвела взгляд, сосредоточившись на черном караване. Эрик. Ей не хотелось думать об этом, но она знала, насколько ценен был Эрик для Даниора. Хотя черный караван не помечался, был лишь вопрос времени, когда один из людей Бесника наткнется на него. Живой труп являлся замечательным выигрышем для любого лагеря, и Кристина была уверена, что Бесник знал об этом. Но цыгане, которые направлялись в ту сторону, могли и не знать. У Эрика не будет никакой возможности сбежать из клетки, если кто-то ворвется туда, чтобы напасть. Она должна добежать до черного каравана раньше, чем их атакующие. Кристина закрыла окно и поспешила к своей кровати, чтобы взять плащ. Накинув его плечи, девушка бросилась к двери, едва успев закрыть ее за собой.

***

Эрик наклонился почти к самому полу каравана, прижавшись лицом к задней стене и наблюдая за нападением на лагерь. Атака была в самом разгаре и какие-то странные цыгане занимались тем, что грабили все, что видят, а также отражали атаки людей Даниора. Он видел, как группа женщин выбежала из одного из караванов, чтобы потушить костры, которые продолжали гореть. Умный ход — лишить врагов источника огня. Какой-то ребенок сидел и плакал под одним из навесов каравана, но Вадома быстро подлетела к нему и подняла на ноги, чтобы быстро отвести внутрь. Эрик вздрогнул, когда очередная серия выстрелов начала сыпаться в его караван. Он подполз к краю гроба, чтобы укрыться, и стал ждать, когда атака закончится. Оглянувшись, Эрик заметил, что все выстрелы проходили в одном месте, пробивая большие дыры в двух или трех деревянных досках, которые находились в задней стене. Он пополз обратно на свое прежнее место, стараясь держаться подальше от новых дыр, чтобы никто снаружи не заметил его и не подумал, что в черном караване есть что-то стоящее. Ему было любопытно, почему на лагерь напали. Эрик знал, что действия Даниора вызывали конфликты с другими кланами в прошлом, так как цыгане имели обыкновение болтать об этом при нем, считая своим единственным слушателем неразумное чудовище, но он не мог припомнить, чтобы другой клан нападал на них раньше. Вспышка каштановых кудрей внезапно привлекла его внимание. Кристина бежала через весь лагерь. Что она тут делает? Почему не осталась в караване? Ей было совершенно небезопасно находиться в самой гуще событий, пока их атаковали! Вадоме не следовало оставлять Кристину одну, она ведь была под ее ответственностью. Эрик знал, что девушка уже должна была вернуться в караван после их утреннего урока, и что Вадома обычно лежала в постели, когда та возвращалась. Но он не был уверен, сколько именно времени прошло с тех пор, как Кристина ушла. Пробегая мимо потухшего главного костра, девушка споткнулась о подол своей юбки и упала на четвереньки. Эрик считал секунды, которые потребовались ей, чтобы подняться на ноги, чувствуя, что в таком уязвимом положении она находится в еще большей опасности. Страх и адреналин, очевидно, догнали Кристину, потому что ей потребовалось много времени, чтобы встать, и через шаг она вновь споткнулась об юбку. Наконец, девушка смогла встать на ноги и побежать дальше. Но не успела Кристина сделать и двух шагов, как высокий, слегка полноватый молодой цыган заметил ее и схватил за запястье. Эрик уже видел, как этот мужчина отбивался от нападения одного из людей Даниора, и знал, что тот был сильным и жестоким бойцом. Цыган швырнул Кристину на столб, но она сумела вырваться прежде, чем ее успели прижать к земле. Пока Эрик наблюдал за этой борьбой, то чувствовал, как внутри него нарастает ярость. Он собирался убить этого цыгана за то, что тот притронулся к его Кристине, за то, что посмел напугать ее. Эрик перевел взгляд на дыры в стенах каравана. Уперевшись руками в доски, используя свой вес, он попытался проломить их, но материал не поддавался. Понимая, что это не сработает, Эрик попробовал пробить себе отверстие ногой. Ему подойдет любая небольшая дыра, чтобы проскользнуть наружу. Он обязан был добраться до Кристины.