Мне не плевать, кто победит

— Не знал, что есть другие. Это было первое, что сказал парень, когда опустил бластер. Держал он его неуклюже, пальцы дрожали. Он был на волосок от того, чтобы прострелить себе колено. Говорил он с тем же резким имперским акцентом, что и Хакс, хотя его тону недоставало генеральской властности и презрительности. Измождённое лицо и бледная кожа парня свидетельствовали о недоедании. Выглядел он на четыре-пять лет моложе Хакса. — У тебя другие волосы, — парень наклонил голову, глядя на Хакса и щёлкая глазными диафрагмами. — Они изменили цвет для поздних партий? Разум Хакса фиксировал все эти мелочи, будто в тумане. Его лицо. Его голос. Партии. Партии. Так вот зачем у него взяли кровь и образцы тканей, когда он был ребёнком. Память услужливо подкинула ему давно похороненные образы: огромные резервуары, от пола до потолка — штабеля контейнеров, наполненных светящейся, молочного оттенка жидкостью, плавающие внутри трубки… Это были цилиндры для клонирования. Император использовал спрятанный на Арканисе объект для создания секретной армии клонов. Желудок Хакса не выдержал. Хакс выронил оружие, наклонился вперёд, и его вырвало. Голова кружилась. Остатки завтрака у его ног расплывались перед глазами. А потом всё вокруг погрузилось во тьму. *** Очнувшись, Хакс осознал, что лежит на жёстком полу, прижавшись щекой к гладкой и тёплой коже, а его волосы кто-то плавно перебирает крупными, нежными пальцами. Окутанный пеленой разум решил, что это приятно. А ещё он слышал голоса. Первый, глубокий, но без обычного гонора, принадлежал Рену. Он звучал по-доброму, успокаивающе, словно Рен обращался к ребёнку. — …ну конечно, ты не вызываешь у него омерзения, глупыш. Видишь это красное пятно на его щеке? Он споткнулся и упал в крапиву. Он аллергик, поэтому у него закружилась голова. Но, думаю, теперь всё в порядке. Глупость какая. Во-первых, Хакс не был аллергиком, и голова у него не кружилась. А во-вторых, с кем это Рен разговаривал?.. — О, — раздался второй голос, показавшийся Хаксу странно знакомым. — Я тоже довольно неуклюжий. Рен усмехнулся. — Разница между вами двумя в том, что Хакс никогда этого не признает. Во втором голосе появились слегка раздражённые, укоризненные интонации обиженного ребёнка. — Почему ты зовёшь его кодовым названием программы? Это невежливо! Разве ему не выдали индивидуальный код? — Хакс? — удивился Рен. — Но это и есть имя. — Хакс — имя? — изумлённо воскликнул парень. — Но оно похоже на короткий кашель! Я думал, это название программы. Х-А-К-С! Название программы. Ну конечно. Тут-то Хакс всё вспомнил. Он потерял сознание, потому что повстречал своего криффова клона — мужчину почти его возраста, но, похоже, невинного, как дитя. А сам он… растянулся на полу? И его голова лежит у Рена на коленях? Он резко уселся и его слегка повело. — Вижу, оригинальный Хакс снова с нами, — саркастично заметил Рен. Хаксу хотелось ударить его, но парень был важнее. Тот сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на них с благоговением, лицо его выражало восторг. У Хакса назрело слишком много вопросов. — Как тебя зовут? — требовательно спросил он — просто чтобы с чего-то начать. — Билл*, — парень порозовел и отвёл глаза. — Что? Бил? Повтори, — сухо произнёс Хакс. Билл прикусил губу и вперился взглядом в пол. — Вообще-то ХАКС БИ-/1/1, но Билл ведь… лучше? — Приятно познакомиться, Билл. Я — Кайло, — радостно представился Рен и толкнул Хакса локтем под рёбра. Верно. Если Билл жил на объекте все эти годы, он, вероятно, знал, как превратить его в смертельную ловушку. И пусть на вид ему было лет тридцать, его манера речи и эмоциональные реакции принадлежали человеку раннего подросткового возраста. Лучше не бесить ребёнка, палец которого завис над кнопкой «Конца света». — Приятно познакомиться, Билл, — повторил Хакс, еле удержавшись, чтобы не сорваться на истеричный тон. Что далось непросто, учитывая, с каким откровенным любопытством пялился на него Билл, беспрерывно щёлкая глазными имплантами, переключая режимы. — Так ты и есть источник оригинальной ДНК? И нас всех создали позже? — Кстати, об этом, — Хакс почувствовал, что его снова мутит. — Сколько «вас всех» вообще было создано? Билл обхватил себя руками, лицо его вытянулось. — Несколько сотен. Но они не… — он вздохнул. Красная каёмка вокруг глаз покраснела ещё сильнее. — Им не понравился результат партии “А”, но их оставили в качестве чернорабочих. Обслуживающий персонал, сантехническая служба, работа в теплице. А потом внезапно пришёл приказ отступить, и они ушли. Эш рассказывал, что спрятался в саду. Когда он решился вылезти, всех рабочих распылили, а остатки партий отключили от систем жизнеобеспечения. Эш не смог их оживить. — Эш? — остановил Билла Хакс. — Є-LL1, — кивнул Билл, его голос надломился. — Мой брат. — Он умер некоторое время назад, верно? — мягко поинтересовался Рен. — Партия “А” была запрограммирована на ускоренный рост, — объяснил Билл. — Их вынимали из резервуаров почти взрослыми. И старились они тоже быстро. Думаю, в поздних партиях они это исправили, потому что я появился на свет ребёнком. Эш продержался всего двенадцать лет, прежде чем умер от старости. А это означало, что парень прожил здесь в одиночестве почти двадцать лет. Хакс сглотнул. Горло свело, во рту появился солёный привкус. — Ты похоронил его снаружи, возле дерева. — Он любил деревья, — просопел Билл. — Говорил, что они спасли ему жизнь в саду, поэтому я посадил одно на его могиле, и оно принялось. Правда, приходилось ходить туда каждые несколько месяцев и удобрять… — А ты как выжил? — вновь прервал его Хакс. Билл пожал плечами. — Забавно вышло. Эш называл это чудом. Он проверил все цилиндры на предмет выживших, и только мой почему-то оказался в рабочем состоянии. Хакс озадаченно посмотрел на Рена, тот в ответ сдвинул брови. Единственный. Из нескольких сотен. Совпадения случались, но… — Что случилось с остальными? Билл кинул через плечо виноватый взгляд, будто опасаясь, что его упрекнут за плохое поведение. Хакс задался вопросом, сколько же призраков окружало этого ребёнка. — Эш говорил, что мне не стоит ходить в склеп, — прошептал Билл, наклонив голову. — Так мы называли лабораторию с цилиндрами. Он должен был заботиться обо мне, ему пришлось учиться этому. Не было времени вытащить всех наверх и похоронить, и… — он наморщил нос. — Они испортились. Он запечатал двери и велел мне никогда не заходить туда. Я не заходил. Клянусь, не заходил! Хакс вспомнил во всех красках, как растворялся Брендол в резервуаре с бактой после смертельного укуса ядовитого жука. Мерзкий смрад не мог заглушить даже приторно-сладкий запах бакты. В комнате с сотней цилиндров с разлагающимися клонами, должно быть, стояла кошмарная вонь. Блядь, так вот что учуял Рен за теми мощными дверями? Слава звёздам, что они были запечатаны. Встретить своего клона — само по себе довольно стрёмно, увидеть внезапно сотни сгнивших… Судя по бледному лицу Рена, он явно подумал о том же. Они должны сжечь дотла это место. Бездна, Хаксу хотелось пальнуть по нему с орбиты. Если бы у него по-прежнему был «Старкиллер», он бы использовал эту проклятую планету как тренировочную мишень. — Эй! — внезапно оживился Билл и вскочил на ноги. — Я покажу вам диспетчерскую. Лучшее место здесь! *** Билл нёсся вперёд, уверенно ведя их по коридорам, которые, вероятно, знал как свои пять пальцев. Хакс заметил, что Билл обут в мокасины из ткани, с мягкой подошвой — стандартные для техников в «чистых помещениях».** Он двигался практически бесшумно, не считая щелчков и жужжания глазных имплантов. Хакс решил, что раздражающий шум — малая цена за улучшенное зрение. Похоже, Билл совсем не переживал из-за недостатка освещения… В третий раз споткнувшись о не замеченную в темноте ступеньку, Хакс выругался вслух. — Ой, простите, простите! — воскликнул Билл и взмахнул рукой. Коридор впереди залило ярким светом ламп — вероятно, сработали датчики движения на потолке. — Мне они не нужны, поэтому я совсем забыл про них. Хакс задумался, зачем Биллу механические глаза, если уж на то пошло. Заменили ли их на стадии плода? Им требовались солдаты с усовершенствованными органами чувств? Какие эксперименты ставились над другими партиями? При одной мысли об этом он вновь почувствовал тошноту. Наконец они очутились в огромной комнате, заполненной терминалами и голопроекторами. Большая часть техники была обесточена, но кое-что работало, осуществляя контроль над активными элементами комплекса. Комната явно была жилой. Стены были оклеены листами флимси, на которых красовалась серия рисунков. Мастерство художника шло по нарастающей: от детских каракулей до талантливо нарисованного пейзажа снаружи. У Хакса свело живот, когда он заметил портрет пожилого мужчины, лицо которого было изрезано морщинами, но, вне всяких сомнений, принадлежало ему. В углу возвышалась крепость из одеял***, возле которой хаотично располагались стопки голокниг, провода, разобранные микросхемы. Пол был усыпан обёртками из-под сухпайков. Билл робко пнул одну из обёрток ногой, пытаясь затолкать под стул. — Чем же ты занимаешься целыми днями? — спросил Рен и попробовал включить первый подвернувшийся под руку терминал. После долгой паузы тот ожил. Рен открыл каталог с файлами и принялся скроллить вниз. Билл потёр ладони. — Техобслуживание отнимает уйму времени. Я должен чистить вентиляцию, проверять генераторы и прочее оборудование. Я обещал Эшу, что буду продолжать учиться, — он махнул рукой на стопку книг. — У нас были книги по садоводству, так что я сам выращиваю себе овощи. А потом я построю пушку, чтобы взорвать главные ворота, а ещё нужно будет написать программу-симуляцию, потому что я, очевидно, не смогу испытать её изнутри. Эш знал, что долго не проживёт, поэтому обучил меня всему… — Так, притормози! — повернувшись к Биллу, Хакс прервал неуёмный поток слов. — Что ты хочешь сделать с главными воротами? — Взорвать их! — лицо Билла засияло от энтузиазма. — Он точно Хакс, — фыркнул Рен. — Заткнись, — машинально огрызнулся Хакс. — Ворота тоже заблокированы изнутри? — Поэтому ты остался здесь? — добавил Рен. — Э-э-э, да, — слегка неуверенно ответил Билл. Врать он не умел совсем. — Эш не хотел улетать, — признался он. — У нас были книги, архивы, и мы знали, что идёт война, а те люди не любят клонов. — Он переступил с ноги на ногу и пнул очередную обёртку. Что, возможно, было первой попыткой прибраться за последние двадцать лет. — Но я бы хотел покинуть это место. Я изучил все звёздные карты, но никогда не видел настоящих звёзд. Здесь всегда очень облачно. Но главные ворота закрыты, а через вентиляционное отверстие шаттл не протащить, так что… — Билл внезапно разволновался и поднял взгляд. — Вы ведь возьмёте меня с собой? Хаксу показалось или в комнате вдруг мигнули лампы? Глаза Билла зажужжали и щёлкнули — диафрагмы переключились на другой фильтр. Может, Билл придумал, как подключить системы объекта к имплантам? Сможет ли он при желании убить их обоих, просто моргнув глазом? — Ну конечно, — поспешно произнёс Хакс, пытаясь игнорировать охватившую его тошноту. — Конечно, ты пойдёшь с нами. Ты думаешь, мы монстры какие-то? Билл расслабился, хотя вид у него по-прежнему был чуть настороженный. — Эш говорил, что люди, которые создали нас, а потом попытались убить, были монстрами… С этим утверждением Хакс был согласен всем сердцем (и запасными тоже). Ему не хотелось брать парня с собой. Что-то в этой идее пугало его до дрожи. Билл был ребёнком-переростком. Да, возможно, одарённым техником, способным в одиночку тянуть все эти годы такой огромный объект. Но эмоционально он застрял в подростковом возрасте. У Хакса никогда не было брата, да он и не хотел. И это не брат. Это то, что изъяли из его тела против воли и вырастили в пробирке. Забытый эксперимент, который вообще не имел права на существование. И всё же — вот результат. Билл был одинок, но его растили в любви и заботе (во всяком случае, до двенадцати лет). И пока Билл проводил вечера в крепости из одеял, читая книги со старшим братом, Хакс страдал в холодной каюте от издевательств отца и его дружков… — Хакс, — раздался тихий голос совсем рядом. Рен коснулся его локтя и разорвал закручивающуюся спираль мыслей, прежде чем Хакса затянуло в очередную смрадную яму, полную мерзких воспоминаний. — Посмотри, что я нашёл в архивах.