Мне не плевать, кто победит

Хакс проснулся от того, что кто-то нежно перебирал его волосы. Он подозревал, что прикосновение не должно было разбудить его — настолько лёгким оно было. Но в тот момент, когда он глубоко вздохнул и, приоткрыв глаза, толкнулся в ладонь, она исчезла. Он лежал на боку на койке, на которой провалился в сон вскоре после того, как слил в горло Рену копившееся днями (а может, и годами) сексуальное напряжение. Рен слез со второй лежанки (на которую Хакс изгнал его, как только схлынула посторгазменная нега) и теперь сидел на полу возле головы Хакса с виноватым видом. Рука зависла над крашеными прядями. Отношения. Хакс мысленно застонал. Ну что же, сам напросился. Невозможно было вступить в связь с Кайло Реном и не получить весь пакет в нагрузку. По крайней мере, это безмолвное, но красноречивое движение головой привело к тому, что Рен вновь запустил пальцы Хаксу в волосы. Ощущения были превосходные. Коротко остриженные ногти чуть царапали кожу. Хакс боролся с желанием закрыть глаза и снова уснуть. Будь он лот-котом, то замурлыкал бы. Разум, настойчиво пытающийся обернуть его в невесомый кокон блаженства, подкинул воспоминание о первом соприкосновении руки Рена с его волосами. Там, на Арканисе, когда он потерял сознание от шока, причиной которого стала встреча с криффовым клоном и изъян в бионическом сердце. — Ты одержим моей шевелюрой, — сказал Хакс. Не упрёк, а снисходительное замечание. Его по-прежнему хриплый после сна голос был лишён обычных осуждающих ноток. — Никак не привыкну, что ты шатен, — ответил Рен, неосознанно подыгрывая мягким интонациям Хакса. Как будто в этот короткий миг покоя и уединения вокруг них образовался пузырь, хранящий внутри все слова и чувства, защищающий их от сурового и злого мира снаружи. Но, к сожалению, внешний мир был реален, и рано или поздно им предстояло вернуться в него. Рен подхватил одну длинную прядь и, намотав её на палец, игриво потянул. Хакс обнаружил, что ему совсем не больно. А наоборот. Окутавшая его разум невыносимая лень постепенно уступала место медленно, но верно нарастающему возбуждению. Казалось, определённые части тела просыпались быстрее, чем мозг. И Хакс решил, что они могут проткнуть этот пузырь чуть позже… Рен перестал теребить его волосы и переключился на лицо. Провёл пальцем вдоль скулы, огладил линию челюсти. Подушечка пальца, огрубевшая за годы пользования испускающим пламя оружием, прошлась по выросшей за ночь лёгкой щетине. — А она рыжая. — Похоже, ты рад этому. Рен продолжал трогать его лицо, его губы, прикосновения были невесомыми, как пёрышко. Он словно увидел их впервые. Словно решил последовать своему вчерашнему совету: «Изучи меня». — В Первом Порядке всё было чёрно-белым и серым. — И красным, — добавил Хакс чуть резче, чем намеревался. Он по-прежнему помнил красные стяги, развевающиеся на «Старкиллере» в день, когда тот впервые сделал залп. Их цвет гармонировал со смертоносной вспышкой. Величайшее достижение его жизни. Последний день перед тем, как всё пошло прахом. Что ж, даже если тот день и стал первым днём его падения, он всё ещё гордился его грандиозностью. — Кроваво-красным, — поправил Хакса Рен. — А вот твои волосы золотистые, огненные. — Казалось, признание заставило его смутиться. — И я с нетерпением ждал тех моментов, когда… мог видеть тебя. «Так ты понизил меня, но всё равно держал рядом, чтобы любоваться?» — чуть не сказал Хакс, всегда готовый вновь разбередить рану. Но тут до него дошло, о чём говорил Рен. Звёзды, да он изливался в чувствах. Зародившееся возбуждение схлынуло так же быстро, как появилось, оставив после себя горечь и зуд неудовлетворения. Наморщив нос, Хакс приподнял голову и, опёршись на локоть, посмотрел прямо в глаза Рену. — Но тогда ты… — Хакс умолк, подбирая слово. Восхищался? Жаждал? — Не хотел меня. Рен улыбнулся краешком губ. — Нет, не хотел, — признал он. — Я упустил тебя. Списал со счетов. — Рен потянулся и смахнул чёлку со лба Хакса. — Мне нравился цвет твоих волос, меня забавляли твои интриги, твоё присутствие было одной из немногих констант в моей жизни. Но у меня никогда не было времени по-настоящему приглядеться к тебе. Хакс не был уверен, хотел ли он, чтобы к нему приглядывались. Рен никогда не ограничивался полумерами. А вдруг он бы разглядывал его так долго и пристально, что в конце концов осознал: а смотреть-то не на что. — Ну вот, снова, — Рен хохотнул, его улыбка стала лукавой. — Ты прячешь от меня свои мысли. Хакс и не думал извиняться. — Сила привычки. Так я хоть немного могу уравнять условия игры, — сказал он, приподняв плечо. Кивнув, Рен задумчиво сдвинул брови. — Как бы мне хотелось, чтобы ты чувствовал то, что чувствую я. — Чтобы тебе не пришлось выражать свои чувства словами? — весело спросил Хакс. Прижав ладонь к обтянутой тонкой майкой груди Рена, он уловил учащённое сердцебиение. — У меня никогда не возникало трудностей с этим, — добавил он. — Думаю, именно поэтому ты носил маску. Ты же не контролируешь себя. Например, прямо сейчас ты испытываешь страх. — Скорее ужас, — поправил его Рен, но возражать не стал. — Как ты узнал? Хакс вспомнил прошедшую ночь. Как Рен ждал поцелуя, прежде чем поцеловать в ответ. Как он касался его — жадно, но осторожно. Не хватал, не толкал. Как он ласкал его спину, оглаживал бока, перебирал волосы, но ни разу не притронулся к шее. — У нас больше общего, чем ты думаешь. Я тоже не хотел бы всё просрать. Хакс поймал руку Рена и нежно, неторопливо поцеловал его ладонь. Ошеломлённый взгляд Рена того стоил. А потом Хакс плюхнулся на живот и нашарил под подушкой датапад. Он по-прежнему чувствовал себя странно, когда включал его и не получал в ту же секунду беспрерывного потока уведомлений. Но с каждым разом справлялся с этим чуть лучше. Единственное, чего ему хотелось сейчас — свериться с хронометром. — Мы будем на Джакку примерно через час. Рен кивнул и упёрся ладонью в матрас, собираясь подняться на ноги, как вдруг замер и наклонил голову, словно услышал что-то, что был не в силах объяснить. Взгляд его расфокусировался, он уставился в никуда, сжав до побелевших костяшек край койки. Металлический каркас скрипнул. Хакс помахал рукой перед невидящими глазами. — Что случилось? Рен моргнул и встряхнул волосами, будто собака, которую швырнули в ванну. Потянув носом, он продолжил вертеть головой, прислушиваясь к чему-то. — Что-то… Не знаю, — сказал он и выпрямился во весь рост. Хакс с комичной жалостью взглянул на треснувший, деформированный каркас койки и перевёл глаза на Рена. Тот прижал ладони к вискам и вновь крепко зажмурился. Челюсть его двигалась, как будто он силился что-то выговорить. — Мы не там, где должны быть, — наконец произнёс он. Его голос был так серьёзен, что Хакс тут же отбросил одеяло и натянул сапоги. Он не доверял Силе, но это не означало, что нужно игнорировать её предупреждения. И всё же он не смог удержаться от небольшой подколки. — Ты утверждаешь, что благодаря Силе отрастил в голове навикомпьютер? — Да, сразу после того, как ты отрастил чувство юмора, — невозмутимо ответил Рен, швырнув Хаксу пояс и куртку. — Это скорее ощущение положения в пространстве, — продолжил он мягче. — Каждое живое существо присутствует в Силе, и чем их больше, тем легче почувствовать их. Плотность населения галактики уменьшается к окраинам, поэтому всегда можно определить, в каком направлении находится Ядро. Они спешно направились в кают-компанию. Громкий топот Рена разбудил их гостий. Мейз, закутанная в одеяло на диванчике напротив Зэй, вяло моргнула и пробормотала: — Стадо нерфов… — Что случилось? — перебила её Зэй. Ей потребовалась всего секунда, чтобы окончательно проснуться и бдительно запустить руку за пазуху, где она (Хакс был готов биться об заклад) прятала бластер. — Рен думает, что мы потерялись, — весело проинформировал их Хакс и проследовал за Реном в кабину. Рен проигнорировал этот обмен любезностями. Он уже сидел в кресле пилота и, активировав звёздные карты, вбивал в них показания приборов. Замерцала проекция их первоначального маршрута — изогнутая линия, вьющаяся между бледно-голубыми сферами близлежащих звёздных систем. Хакс нахмурился, увидев, как линия резко повернула, — он поспешно провёл мысленные вычисления — четыре часа назад. Пока они спали. Поправка. Пока они должны были спать. Он проверил показания датчиков в момент изменения маршрута, но не обнаружил ни неизведанного скопления тёмной материи, ни заплутавшей кометы, ни какого-либо ещё естественного источника гравитационного возмущения. Хакс был так погружён в изучение бортового журнала, что даже не заметил, как в кабине появился Ди-Ди. И понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём тот дребезжит. — Это определённо пустынная планета, — сказал Ди-Ди. Хакс удивлённо взглянул на него, а затем посмотрел в ту же сторону, куда были устремлены красные глаза дроида: в обзорное окно по правому борту. Да, всё верно, планета была покрыта пустынями. Но вместо двух спутников, отражающих свет единственной звезды системы Джакку, вокруг этого мира вращались три луны, а его поверхность бомбардировали безжалостными лучами два солнца. Если верить карте, они находились не в относительно заселённых Западных рубежах Внутреннего кольца, а в довольно уединённом уголке на окраине Пространства хаттов во Внешнем кольце. Хакс оглянулся на своих спутников и резко втянул носом воздух, увидев лицо Рена. Тот, весь бледный, смотрел на планету внизу, не мигая, словно увидел призрака. Хакс наклонился, чтобы проверить название системы, но Рен его опередил: — Это Татуин, — сказал он хрипло. — Мы прибыли на Татуин.