Мне не плевать, кто победит

Несмотря на то, что заброшенная обсерватория десятки лет была похоронена под зыбучими песками Джакку, внутри царил идеальный порядок. По крайней мере, на первый взгляд. Хакс впечатлился бы этим достижением инженерной мысли, если бы не был сосредоточен на том, как побыстрее одолеть многочисленные герметичные двери и энергетические защитные поля. Компьютеры, найденные в первом зале, выглядели незнакомо. Хакс сразу скис — потребуются дни, чтобы выяснить, как извлечь данные, хранящиеся в их блоках памяти. При условии, что в них вообще содержится какая-либо информация. Переступив порог похожего на пещеру помещения, они увидели огромную застывшую трёхмерную проекцию звёздной карты. Из единого центра во все стороны ветвились бесчисленные гиперпространственные маршруты, напоминая кровеносные сосуды в полупрозрачной дымке. Карта изображала экспансию Империи в Неизведанные регионы как распространяющуюся болезнь. Хакс сразу же заметил Экзегол, затаившийся в останках мегафауны и космическом мусоре. И отвернулся с ухмылкой. — Так вот как Палпатин представлял себе всё это, — заметил Рен. Казалось, он испытывал такое же волнение, как и Хакс. Впрочем, Экзегол был вчерашним днём. Хакс надеялся найти базы данных, карты, ведущие к прочим объектам, что-нибудь — что угодно — о проекте «Возрождение». Но это место, похоже, являлось первым пунктом в плане Палпатина, а не завершающим. Ну, они хотя бы не будут испытывать сожалений, уничтожив его. Когда Рен вытащил из рюкзака пару термальных детонаторов, Хакс лишь усмехнулся и вскинул бровь, позволив разместить их рядом с древним компьютерным терминалом, а потом установить на них дистанционные взрыватели и подключить активатор. После того, как они покинут обсерваторию, она взлетит на воздух по щелчку пальца. *** Обсерватория десятилетиями выдерживала давление песка со всех сторон и сохранилась в идеальном состоянии, но Хакс не мог избавиться от ощущения, что в любой момент поддерживающие её мощные колонны обрушатся и погребут их под собой. Казалось, сама атмосфера в этих гладких, чёрных стенах туманила ему разум. Чем дальше они углублялись, тем более пыльно становилось вокруг. Будто герметичные двери на входе сдержали пустыню, но в самых недрах сооружения случилось что-то, позволившее песку проникнуть внутрь и осесть тонким слоем повсюду. Наверное, где-то обвалился потолок. Хакс вспомнил окровавленную форму Рэй Слоун, вернувшейся на «Империалис». Возможно, там произошла схватка. Хаксу казалось, что он теряет бдительность. В памяти всплыла авария, свидетелем которой он стал когда-то. Двое техников застряли в помещении с оголённым ядром реактора. Наблюдая, как радиация пожирает их тела, разрывает вены, поедает кожу, Хакс чувствовал, как остатки его концентрации стремительно уносятся прочь. Он шагнул в очередную дверь и очутился в узком коридоре с длинными стеллажами, полки которых ломились от артефактов странного вида. А ещё там стояли дроиды-часовые. В состоянии покоя, но с активированной резервной системой. Когда они проходили мимо, Ди-Ди что-то прощебетал (вероятно, подтвердил коды доступа), и светящиеся глаза дроидов погасли. *** — Так, никому ничего трогать, — предупредил Рен, словно кто-то из них взаправду был настолько туп, чтобы… Хакс обернулся, и как раз вовремя — Билл виновато отдёрнул руку от стеллажа. Похоже, прежде там что-то лежало — судя по выцветшему отпечатку на чёрном стекле, небольшого размера, с треугольным основанием. — Это ты взял? — недоверчиво спросил Хакс. — Нет! — запротестовал Билл. Возможно, чересчур поспешно. А может, это место нервировало его, как и остальных. Во всяком случае, он не врал. Слой пыли, покрывающей пустое пространство, был той же толщины, что и везде. — Хотел проверить, смогу ли я определить, что именно пропало… — признался Билл. — Ситхский голокрон, — монотонно прогудел Ди-Ди. Казалось, зловещая атмосфера обсерватории повлияла даже на дроида. Его утешающее, доброе бурчание дроида-няньки сменилось холодными интонациями часового. — Не хватает ещё нескольких артефактов, — Ди-Ди указал на пустующие места на полках. — Я согласен с предыдущей оценкой: ничего здесь не трогайте. — Особенно ты, — резко бросил Хакс Биллу. Клон поник и, пристыженный, вперил взгляд в пол. Хакс чуть не пропустил, как дёрнулась верхняя губа Билла и раздулись ноздри, прежде чем тот обмяк. Какое знакомое выражение лица. Именно такую физиономию корчил сам Хакс, когда не мог отомстить сразу и вынужден был выжидать. Ну что ж, это он умел. Когда они разделаются с этим местом и благополучно выберутся наружу, Билл может попытаться поквитаться с ним. Рен, похоже, уловил упрямство Билла и нарочно замедлился, чтобы оказаться в хвосте группы и присмотреть за ним. Хакс облегчённо вздохнул и повёл их дальше, желая побыстрее покончить со всем этим. Эхо их шагов звонко разносилось по коридору, создавая впечатление, что помещение просторнее, чем на самом деле. Будто они шли по огромной пещере, а не по довольно узкому проходу. Даже воздух ощущался более холодным, чем показывали датчики температуры на сканере Хакса. — В этих артефактах заключено огромное количество Тёмной энергии, — пробормотал Рен. Вероятно, то была игра света и тени, но он выглядел так, словно не спал несколько дней. Он то и дело машинально хлопал по свисающему с плеча рюкзаку, как будто лежащие в нём детонаторы давали ему некое подобие защищённости. Вокруг глаз появились тёмные круги, блестящая от пота кожа пошла пятнами. Это напомнило Хаксу дни после поражения Рена на Старкиллере. Тогда он так же бродил по кораблю, с сальными волосами и остекленевшим взглядом, и кровь капала из его незаживших ран. Хакс вздрогнул. — У меня от этого места тоже мурашки по коже, — сочувственно сказала Мейз, ошибочно связав его дрожь с тем, что сама сейчас испытывала. Хакс решил не тратить время на ответ и припустил вперёд. До него донеслось её бормотание: — Не терпится убраться отсюда. Откуда у тебя столько бодрости? Ответ Билла прозвучал неразборчиво, словно он шептал Мейз на ухо. — Честно? Не терпится увидеть всё, что здесь есть. У меня ощущение, что это место… создано для меня. Хаксу следовало бы получше прислушаться к их разговору, но прямо в тот момент он прошёл через очередную арку, и внезапно стены по обе стороны исчезли — вместо них зияли головокружительные пропасти. Коридор обернулся узким мостиком над над тёмной бездной. *** Ди-Ди притормозил прямо перед аркой. — Наша программа не позволяла нам входить туда, — провозгласил он. Ему потребовалось две секунды, чтобы переступить порог, будто блокировка, давно удалённая из его протоколов, по-прежнему приклеивала его подошвы к полу. Хакс проникся пониманием. Он никогда не любил высоту. Взглянув на показания своего сканера, Зэй нахмурилась. — Тут говорится, что… эта скважина идёт через сланцевую породу и мантию прямо к ядру планеты. — Фирфек, — благоговейно выругалась Мейз и мгновенно метнулась к краю, чтобы посмотреть вниз. — Не смей… — рявкнула Зэй. Но Мейз уже достала из кармана светодиодную палочку и, щёлкнув ею, швырнула в скважину. По правде говоря, Хаксу не хотелось перегибаться через край, чтобы наблюдать за её падением, но ему и не пришлось. Крохотный флуоресцирующий лучик затормозил примерно сотней метров ниже, пролив свет на то, что скважина была заполнена мегатоннами песка. В одной из ниш Хакс заметил компьютерный терминал — гораздо новее древней навигационной системы. Явно имперский. Мониторы давно сдохли, но они так долго были включены, что последние данные отпечатались на светочувствительном слое. Хакс был уверен, что там говорилось о вентиляции. Должно быть, после запечатывания скважины именно через вентиляционные отверстия нанесло песка. — Зачем мучиться и бурить такую глубокую дыру, чтобы потом просто запечатать её? — Возможно, это предохранительное устройство, — предположил Хакс. Он-то прекрасно понимал, зачем кому-то понадобилось бурить дыру до самого ядра. Там, на «Империалисе», во время путешествия в Неизведанные регионы маленький Армитаж страдал от бессонницы. По ночам Рэй Слоун частенько бодрствовала вместе с ним. Разглядывая незнакомые звёзды в иллюминаторе, она рассказывала истории. «Инженерия, Армитаж. Обязательно изучи её. Сейчас в нашем распоряжении всего несколько кораблей и несколько бесплодных планет. Но что угодно можно превратить в оружие. Даже планету». — Такая глубокая скважина может дестабилизировать ядро, — сказал Хакс. — Нужен всего лишь достаточно большой выброс энергии, например, бомба. И тогда планета расколется на куски и взорвётся. Палпатин наверняка считал разрушение естественной среды планет в операции «Пепел» слишком медленным и мягким наказанием за проигрыш в войне. Должно быть, он планировал уничтожить Джакку, пока над ней бушевала последняя битва, аннигилировав оба флота одним махом. *** На первый взгляд мостик вёл в никуда, упираясь в монолитную поверхность на другой стороне. Но когда они прошли по нему, перед их глазами возникла ещё одна арка, до последнего момента скрытая при помощи хитрого трюка с перспективой и отражениями в отполированных чёрных стенах. Помещение за порогом окутывала такая густая тьма, что казалось, будто она пульсирует. Любой другой человек, вероятно, убедил бы себя, что этот глухой звук — всего лишь игра воображения, спровоцированная его собственным сердцебиением. Но Хаксу было виднее. Ему никогда ничего не мерещилось, а сердце у него больше не билось. Им потребовалась целая минута, чтобы совладать с фонариками и врубить их на полную мощность. Реакция техники запаздывала, тусклый и вязкий свет растворялся во тьме, преобразуя её в голубоватый сумрак. Здесь даже электроника не работала. Хакс засунул бесполезный сканер в карман и попытался самостоятельно разобраться, что же он видит. В центре зала возвышалась огромная, зазубренная конструкция, похожая на морского паука. Через мгновение Хакс осознал, что это трон, обрамлённый массивными шипами из чёрного блестящего мрамора, напоминающими чудовищную, когтистую лапу. *** — Что это за язык? — Мейз присела на корточки и внимательно присмотрелась к извилистым письменам вокруг возвышения, на котором стоял трон. — Я облетела полгалактики в поисках древностей, но никогда не видела ничего подобного. — Палпатин был владыкой ситхов. Угадай, — буркнула Зэй. — Ди-Ди, можешь перевести? Ди-Ди вперил оба глаза в Хакса, глядя так, словно у того выросла вторая голова. — Ответ отрицательный. — Я загрузил в тебя больше шести миллионов языков и бинарных кодов… — Но ни один из них не позволяет мне говорить на запретном языке ситхов. Это встроено в модуль протокольного дроида, которым вы воспользовались. Мне жаль, — произнёс Ди-Ди. Хотя по интонации было ясно, что он ни капли не сожалеет. Прежде чем Хакс успел сказать, куда именно следует дроиду засунуть свой модуль, раздался голос Рена — тихий, прерывистый: — Я могу прочесть кое-что. Чуть отступив, Рен потёр виски, лицо его исказила болезненная гримаса. Хакс открыл было рот, чтобы спросить: «Какого криффа ты так тянул?», но что-то заставило его присмотреться получше, и он сдержался. Рен стиснул челюсти так, что было слышно, как скрипят его зубы. Его потрескавшиеся губы кровоточили. — Тебе больно говорить на нём, — осознал Хакс. Рен фыркнул и, откашлявшись, сплюнул кровью. — Знаешь, он неспроста считается проклятым языком, — парировал он. К счастью, к нему вернулся былой сарказм. — Я попытаюсь как-нибудь справиться. *** Речь шла о ситхском ритуале. А как иначе? Хакс был уверен, и ему необязательно было плеваться кровью, чтобы сказать об этом. Но вот что было важным — детали этого ритуала. — Тут говорится о воскрешении. Воссоединении духа и тела. — То есть о том… как вернуть кого-то из мёртвых? Технически Хакс это и провернул. Обойдясь без жутких тронов и мёртвых языков… Но Рен покачал головой: — Нет, не совсем так. Это ритуал для перемещения духа, запертого в… Не могу понять это слово… В якоре? В новое тело — сосуд. Все посмотрели на Билла. Клон немного съёжился, заметив столь неожиданное внимание, но очень быстро пришёл в себя и продолжил с любопытством изучать зал. — Для проведения ритуала надо вставить ситхский голокрон вон туда, — Рен указал на острые мраморные шипы. — Палпатин, похоже, планировал занять своё новое тело до падения Империи, но смерть на Эндоре подстерегла его раньше. И ему пришлось воспользоваться запасным телом на Экзеголе. — Но голокрон пропал, — осознал Хакс. Полка в музее реликвий пустовала. — Я так думаю, он на дне скважины, — кивнул Рен. — А якорь, чем бы он ни был, явно остался на Экзеголе. Потому что именно там умер старый ублюдок, — с огромным облегчением подвёл итог Хакс. Ди-Ди, не дожидаясь приказа, вернулся на мостик и принялся устанавливать заряды. Он был сообразительным дроидом. — Давайте тогда доведём наше дело до конца и взорвём это место, — сказал Хакс и направился к выходу. — Не так быстро, дорогой брат. Услышав эти слова, произнесённые знакомым, но таким чужим до мурашек по коже голосом, Хакс замер, словно на его пути выросла стена. Краем глаза он увидел Рена. Тот весь покраснел, напряжённые мышцы дрожали от тщетных попыток сдвинуться с места. Мейз и Зэй, бледные, испуганные, с широко распахнутыми глазами, беспомощно застыли столбами. Невидимая рука сомкнулась вокруг шеи Хакса и заставила его развернуться лицом к залу. Развалившись на троне, Билл небрежно сжимал пальцы, словно держал невидимые поводки. Лицо его было совершенно неузнаваемым, но у Хакса перехватило дух. Он уже видел это лицо прежде. На следующее утро после первого успешного испытания «Старкиллера», когда взглянул в зеркало и подумал: «Я есть смерть». Вторая рука Билла была свободна, на раскрытой ладони лежал маленький причудливый предмет. — Ты слишком долго недооценивал меня, — улыбнулся Билл и, раздув ноздри, перевёл свои мерцающие голубые глаза на Рена. — Я больше не нуждаюсь в твоём обучении. Теперь я сам по себе. С тех пор как я нашёл эту штучку на Пиллио, я понял, что меня ждут великие дела. О чём ты даже не собирался мне сообщать. Ты был прав, опасаясь меня. Предмет, в котором Хакс с ужасом опознал ещё один ситхский голокрон, казалось, по собственной воле поднялся с ладони и направился к предназначенному ему месту. Трон с треском пробудился к жизни. Вырвавшиеся из шипов вспышки молний затянули голокрон в электрическую паутину. Он вспыхнул ослепляюще красным светом, и на глазах у Хакса выступили слёзы. Когда Хакс проморгался и восстановил зрение, то увидел, что письмена вокруг трона светятся и пульсируют, словно просочившаяся сквозь трещины в земле жидкая магма. По залу разнёсся оглушительный голос — будто тысячи человек заговорили одновременно: — КТО СОСУД? Билл с блаженной улыбкой поднял взгляд: — Я. — ГДЕ ЯКОРЬ? Внутри Хакса шевельнулась надежда. Всё верно, Палпатин умер очень далеко отсюда, его дух оказался в ловушке на Экзеголе. Ритуал сорвётся, и они выберутся… Билл взял световой меч и активировал лезвие. Последний огонёк надежды угас в душе Хакса. Это был меч Скайуокера — тот самый, которым джедайка убила Палпатина. Вот почему меч позвал Билла через сотни парсек. Так громко, что тот смог отыскать его, погребённый под толщей песков Татуина. Вот почему Рен избегал касаться его. Дух Палпатина скрывался там всё это время и не хотел, чтобы его обнаружили слишком рано. Хакс зажмурился, но даже сквозь веки он видел, как световой меч меняет цвет. Голубой кайбер-кристалл внутри медленно превращался в кроваво-красный.