Our frozen hearts

– Впустишь? – ЭфПи выжидающе смотрит на Элис, застывшую на пороге собственного дома и, кажется, потерявшую дар речи от неожиданности. Она отходит в сторону, пропуская его в коридор, и закрывает дверь, всё ещё пытаясь окончательно прийти в себя. Потому что видеть Джонса у себя дома поздним вечером – ненормально. А он уже снимает куртку и ботинки и спокойно проходит в гостиную, по-хозяйски устраиваясь в кресле, и лишь тогда вновь обращает своё внимание на ошеломлённую Купер. – Я слышал, что Бетти беременна. Поздравляю. – И тебя... – Элис недовольно хмурится, понимая, что ведёт себя глупо, так растерявшись перед внезапным гостем. Это её дом, чёрт возьми, и ЭфПи не может вот так вторгаться в её личное пространство. И вообще в её жизнь. Правда, сообщить об этом Джонсу она не успевает. – Нам надо поговорить, Элис. На самом деле нам надо было поговорить ещё двадцать лет назад, – ЭфПи настроен серьёзно, и Купер почему-то лишь покорно кивает, в глубине души злясь на саму себя. Но она и сама прекрасно понимает, что этот разговор должен наконец состояться. – Мы натворили глупостей в молодости, да. Но это нормально. Все ошибаются. – Да, конечно. Но знаешь, в чём наша главная ошибка, Смит? – он единственный, кто называет её так. – В том, что мы расстались тогда, так и не поговорив. – Мы просто два идиота, да, Джонс? – Элис горько усмехается. – Разбили друг другу сердца, так глупо, а я ведь всегда любила тебя. Зато наши дети могут быть счастливы вместе. Мне жаль, что я была плохого мнения о Джагхеде. Во мне говорила обида. – Джаг очень любит Бетти, поверь. Они не такие, как мы. Умнее, искреннее. Они будут по-настоящему счастливы, а мы будем нянчить внуков, – замечает ЭфПи, и Купер вздыхает. – Не думала, что так рано стану бабушкой. Но всё равно рада этому. И, наверное, нам с тобой нужно решить, как вести себя друг с другом, ты же поэтому пришёл? – её голос звучит устало и безэмоционально, а Джонсу не хватает той живой темпераментной Элис, в которую он влюбился когда-то и которую любил до сих пор. – Ты ведь любишь меня, Смит, – и это даже не вопрос, но Элис вдруг кивает, соглашаясь. Она давно перестала бороться, признав своё поражение. Поняла, что в битве с самой собой победителя всё равно никогда не будет. И сдалась. А ЭфПи понимает это только сейчас и опять злится на неё. – Тогда какого чёрта ты творишь? Мы можем отталкивать друг друга до бесконечности, но в финале всё равно будем вместе. Закон жанра. – Чертовски умно, Джонс, – усмехается женщина. – Но ты, пожалуй, в чём-то прав. Наши дети давно выросли, и мы можем жить своей жизнью. Ладно, я согласна. Давай попробуем начать всё сначала, раз уж того требует закон жанра. Сердце Элис Смит начинает оттаивать. И это так непривычно – вновь чувствовать. А ЭфПи вдруг замечает фотографию, слишком хорошо знакомую, чтобы быть реальной, потому что не могла Элис двадцать лет хранить её, это было бы слишком мучительно. А она хранила. Они так счастливо улыбаются на этом снимке, который было сделано в самом начале их отношений. ЭфПи бережно прижимает к себе девушку, обнимая её за талию, и Элис смотрит не в камеру, а на него. Но Джонс знает, что фотографии было две. На второй, которая была сделана уже спонтанно, они целуются, забыв обо всём. Пожилой мужчина-фотограф успел тогда запечатлеть этот момент и с загадочной улыбкой вручил подросткам два разных снимка. Один из них остался у Элис, другой – у ЭфПи. – Ты помнишь тот день? – тихо интересуется женщина, проследив за направлением его взгляда, и Джонс кивает, а потом достаёт из внутреннего кармана куртки ту самую вторую фотографию. Элис невольно улыбается. – Да уж, Джонс, не думала, что мужчины вроде тебя могут быть сентиментальны настолько, чтобы хранить фотографии со своей старой любовью, – иронично замечает она, а ЭфПи вдруг вопросительно приподнимает бровь. – А кто сказал, что это старая любовь? – со смешком интересуется он, и женщина не знает, что на это сказать. – И, Смит, разве не ты точно так же сентиментальна настолько, чтобы хранить фотографии со своим бывшим возлюбленным? – А кто сказал, что это бывший возлюбленный? – в тон ему откликается Элис, и на губах Джонса расцветает довольная усмешка. Теперь он узнаёт свою Элис.